Глава 14. Притяжение

Марья.

Таблетки спазмолитика помогают снять боль в животе и немного отдохнуть.

После сна все пережитое ночью кажется мне чем-то нереальным, но синяки на руках — упрямые факты.

Я осторожно спускаю ноги с кровати и прислушиваюсь к своим внутренним ощущениям. Вроде, больше ничего не ноет, не тянет. Но беспокойство все равно неприятно скребёт в душе, что после такого стресса не мешало бы сделать УЗИ. И единственный способ это организовать, не ставя в известность Мишу — это выбить себе разрешение посещать пары и вместо них сходить к врачу.

Голова немного кружится от голода и упавшего давления. Прости, ребёнок, но ясли ты и дальше будешь так мутить мать, то мы оба с тобой помрем от голода. Нужно спуститься и обязательно поесть. Я же не враг себе.

Достаю из шкафа рыжие велюровые брюки и надеваю их вместе с чёрной водолазкой. Придирчиво смотрю на своё отражение в профиль. Ещё несколько недель, и я уже не смогу себе позволить ничего обтягивающего. Осторожно кладу руку на низ живота и глажу. Мне хочется почувствовать, каким он будет круглым, большим и тяжелым.

Неожиданно взгляд падает на мою дорожную сумку в нижней секции шкафа. Я успела перевести сюда совсем немного вещей. Самое любимое и необходимое. А ещё со мной приехало самое красивое белье.

Низ живота снова сжимается. Только теперь не болезненно, а тягуче-сладко. Секса с Мишей нельзя не хотеть. Его близость вообще отключает во мне всякий здравый смысл, и я превращаюсь в распущенную женщину, которой он скармливает все свои желания. Да уж… Ухмыляюсь сама себе, вспоминая источник его сексуального опыта. Мало приятное соседство в послужном списке мужчины. И, может быть, не зря Света поставила мне «диагноз» эффекта Флоренс Найтингейл*. Конечно, в шутку. Потому что если этот мужчина исчезнет из моей жизни, проще не станет. Я полностью понимаю женщин, которые были готовы бежать за ним на край света уже после первой встречи. Да у нас пока он в больнице лежал, все медсестры краситься начали. Даже в ночную смену.

Мне хочется как-то закрепить своё решение уйти от Миши. Рука тянется к сумке, чтобы собрать вещи, но я тут же останавливаю себя. Это очень глупо, Маша. Давай без показух.

В доме тишина. Я спускаюсь в кухню и ловлю себя на мысли, что очень надеюсь увидеть Бурова. Вот просто увидеть, удостоверится, что этой сволочью все хорошо, и дальше можно жить.

Открываю холодильник и с разочарованием разглядываю практически пустые полки.

— Проголодалась? — раздаётся за моей спиной такой желанный и родной голос.

В моей душе расслабляется напряженная пружина от того, что Миша после случившегося дома.

— Да, — я прикрываю дверцу и склоняю голову на бок, — У тебя в холодильнике мышь повесилась. Откуда тогда были ужин и завтрак?

Мой пустой желудок от воспоминаний о сырниках и беконе с омлетом, уничтоженных мной за запах, предательски громко урчит. И я немного смущаюсь.

— Еду привозят из ресторана. На кухню только парни ходят чаю попить.

— Понятно… — я грустно вздыхаю, понимая, что придётся довольствоваться хлебом и маслом. От которого только при мысли, горло сжимается и перестаёт работать на глотание. Только назад.

— Я могу предложить тебе жареные пельмени, — усмехается Миша, видя мой расстроенный вид, — Это, кроме чая и нарезки колбасы, мое третье коронное блюдо.

Желудок-диверсант журчит второй раз подряд.

Миша подходит ко мне ближе и бережно подхватывая за талию переставляет к столу.

— Постойте, девушка, здесь, пожалуйста. Не мешайте мужчине, — хитро подмигивает и достаёт из морозилки пачку полуфабриката.

— Спасибо, — ошарашено киваю я головой.

— Между прочим, — Миша философски поднимает палец вверх, заливая на сковородку масло, — Я — мечта всех замужних женщин.

— Это почему? — ехидно вскидываю брови вверх и улыбаюсь уголками рта.

— Я обожаю пельмени. Могу даже ими завтракать.

С интересом слежу за тем, как замороженные куски теста отправляются в масло. Вот какому нормальному человеку придёт в голову по доброй воле так издеваться над собственным холестерином? Как вообще это можно есть? Я веду носом, вдыхая, поплывший по кухне запах еды, и неожиданно осознаю, что меня не мутит. А даже наоборот, рот наполняется слюной и мне хочется поскорее попробовать апофеоз Мишиного кулинарного мастерства.

— Маш… — Буров оборачивается на меня, закрывая крышкой сковороду, и уменьшает огонь.

— Ммм? — отзываюсь и невольно всматриваюсь в его красивое, но очень усталое лицо. Глаза немного осоловевшие.

Я чувствую, как стеклянная стена между нами тает.

— Ты не спал совсем?

Миша хмурится. Мне хочется провести пальцами по его лбу, чтобы разгладить морщины.

— Не вышло… — он жмёт плечами и делает два шага в мою сторону, заставляя меня отступить и упереться попой в столешницу, — Доверься мне ещё раз. И я обещаю, что сделаю все для тебя. Даже невозможное…

— Видимо… — я задираю голову, потому что Миша подошёл совсем близко и теперь нависает надо мной, — Твоё обещание вести мирную жизнь бизнесмена оказалось слишком невозможным.

Он смотрит прямо в мои глаза.

— Ты же знала, кто я, — в его голосе проскакивают жесткие ноты, — И реальность вокруг меня давно создана. Да, я очень хочу жить, как обычный человек. Тебя, Маш, хочу…

Мурлыкающий тон Бурова запускает по телу мурашки, и дыхание сбивается. Я чувствую, как Миша сдерживает своё желание. И в подтверждение моих ощущений, он втыкается носом в мою шею и со свистом втягивает в себя воздух.

— Я тебя сейчас съем… — рычит, касаясь губами нежной кожи за ушком, — Или останови меня…

Его наглые руки прихватывают меня за талию и подкидывают вверх, усаживая на столешницу. Скользят под край водолазки и пробегаются по бокам и рёбрам до груди. Я понимаю, что штаны сейчас реально спасают меня от быстрого секса на кухне. Сюда в любой момент может зайти охрана!

— Миша… — я упираюсь ладонями в мужские плечи и, скользя ими ниже, чувствую кончиками пальцев, как быстро колотиться его сердце.

Буров жадно сминает под водолазкой мою грудь, и удовольствие от этой ласки сейчас граничит для меня с болью. Слишком чувствительна.

С моих губ слетает неконтролируемый стон.

— Моя хорошая… — жарко шепчет Миша мне в губы и запечатывает мой следующий стон поцелуем.

На секунду отрываясь от моих губ, Буров стягивает с меня водолазку.

«Ты, вроде, куда-то сбегать собиралась, Марья? — звенит в моей голове ехидный голосок, — Да он тебя сейчас возьмёт на столе. Вот так просто. Мокрую с пол-оборота.»

Но запах пригоревшей еды спасает меня от морального падения в собственных глазах. Миша тоже его вдыхает.

— Черт… — он шипит, нехотя отрываясь от меня.

Отходит к плите, добавляет на сковороду воду и соль, а я судорожно пытаюсь прийти в себя и натягиваю одежду на место.

Спрыгиваю со столешницы и на ватных ногах сбегаю за стол. Мое сердце колотится, разбиваясь об рёбра. От обиды на саму себя прикусываю губу. Ну как можно быть рядом с ним такой безвольной. Почему с ним моя адекватность работать отказывается? «А просто без любви ты совсем не можешь! Пробовала же. С порядочным и надёжным…» Продолжает взрывать мою голову внутренний диалог. Не могу, это правда. Мне до сих пор стыдно перед Русланом за нашу с ним убогую недельную демо версию отношений.

— Ну чего же ты сразу в гостиную не сбежала или на шкаф не спряталась, — разгадав мой манёвр, грустно ухмыляется Буров, — Приятного аппетита… — ставит передо мной тарелку с румяными и ароматными пельменями, — Сметаны нет.

— Спасибо… — я беру в руки вилку, — А ты не будешь со мной? — провожаю глазами, как он накрывает остатки еды крышкой и моет руки.

— А мне точно можно? — ещё одна грустная ухмылка, — Ты не сбежишь к соседям?

— Мне даже страшно представить кто твои соседи… — неопределённо качаю головой и, наконец, отправляю в рот еду, — Ммм… — не могу сдержаться и мычу от удовольствия, прикрывая глаза, — Вкусно…

— Я рад, что тебе понравилось, — Миша садится с тарелкой за стол напротив меня, и следующие несколько минут мы просто едим, как обедают все обычные семейные пары.

— Миш… — я, облизывая губы, решаюсь на вопрос, — А этот Зорин… Мне кажется, что он тебя хорошо знает.

Буров кладёт вилку на край тарелки и поднимает на меня внимательный взгляд.

— А что он тебе рассказал? — хмурит брови.

— Кроме того, что ты уже слышал, больше ничего. Но ощущение… ммм… Вседозволенности. Вот что я уловила от него.

— Мы росли вместе, — Миша складывает руки на груди и откидывается на спинку стула, — Дружили, если можно так назвать наши обстоятельства.

— А какие у вас были обстоятельства? — я тоже откладываю вилку в сторону. Потому что от неожиданной серьёзности диалога мой аппетит пропадает.

— Поехали, я тебе кое-что покажу, — он решительно кивает сам себе и встаёт из-за стола, — Доедай, одевайся. Я подожду в машине.

*Эффект Флоренс Найтингейл — влюбленность врача в пациента.