Глава 21. Воспитательные меры

— Мне тоже больно, детка. На столько, что даже плевать, кто тебя трахал, пока я верил, — слова жгут язык, как кислота.

Меня ослепляют вспышки ревности. Что я несу? Просто не хочу терять эту женщину. Какой там нахер однокурсник нарисовался? Второй раз подряд я палю смс от этого Руслана. Его же раньше не было… Или он был всегда, а ты Буров — просто идиот? Нет! Нет! Это же Маша. Не могла она! Моя хорошая девочка…

Я, будто в бреду, нахожу ее губы. Впиваюсь в них под протестующий вскрик. Маша пытается кусаться, и я прикусываю ее губы в ответ. Шипя от боли, и тяжело дыша, отстраняемся. Опускаю глаза на полную грудь, затянутую в белое кружево, и чувствую, как пах болезненно наливается желанием. Рву тонкие чашечки вниз. Упругие полушария вырываются на свободу. Ооо… Сжимаю их руками под Машин полувсхлип-полустон. Острые соски царапают ладони. Охуенная… Сминаю жёстче.

— Ты — сволочь… — мне прилетает пощёчина по щеке. Глаза заливает злостью, смешанной со страстью. Снова перехватываю ее руки и заламываю за спину.

— Я — ещё хуже! — рычу в кромку ушка, чувствуя, как Машу дергает в моих руках, — Поэтому мне ничего не мешает тебя трахнуть.

Какой-то невероятной силой воли торможу рефлексы взять ее жестко. Загнуть лицом на стол и войти сзади. Заявить права.

— Извращенец! — она пытается вывернуться, — Мужлан! Бандит! — остервенело шипит мне в лицо, а глаза — полупьяные. Хочется тебе, зараза? Ты же понимаешь, что возьму.

— Я рад, что, наконец, нравлюсь тебе именно таким, — ухмыляюсь.

— Ты! — фыркает, — Мне не нравишься!

— Сейчас проверим…

Сдираю с ее бёдер штаны, и запускаю руку под резинку трусиков.

— Нет! — виляя бёдрами, пытается увернуться от моих пальцев.

Скольжу ими по влажным чувствительным местечкам.

— Боже! — вскрикивает и немного оседает в моих руках. Все… Больше не дерёмся.

— Моя… — впиваясь поцелуем в губы, врываюсь в неё двумя пальцами снизу. Трахаю свою мокрую девочку, и мне зверски хочется заменить пальцы на член, который разрывает желанием.

Но хер тебе, детка, а не нежности сегодня. Это перебор. Меня кроет, потому что я чувствую, что меня бортуют. И самое главное — я не понимаю почему. Да, последнее время вылезло много неудобоваримого говна, но я вижу, что дело не в нем. Так в чем, блять?

Отпускаю Машины руки, и она обнимает мои плечи, впиваясь пальцами в трапеции, чтобы не упасть. Мне до одури приятно видеть свою женщину в возбужденном неадеквате. Растрёпанные волосы, полуприкрытые глаза, сорванное дыхание и припухшие алые губы. Хочу ее бессовестный рот. Сломать под себя хочу. Нахер такие приколы. Они меня не устраивают.

— Ненавижу тебя! — всхлипывает.

Я чувствую, как по ее позвоночнику пробегает дрожь. Прижимаю большим пальцем клитор — Маша вздрагивает, как от ожега, но тут же прогибается, переступая через упавшие к ногам штаны и разводит бедра в стороны. Рву кружево трусиков по бокам. Подсаживаю девочку на стол и раскрываю ее для себя ещё шире. Нежная, охуенная. Добавляю к пальцам третий и, чуть растягивая, трахаю ее, пока она, содрогаясь, не начинает пульсировать.

— Миша! — вскрикивает.

Да! Хочу слушать ее стоны и вскрики. Это очень горячо. Меня трясёт вместе с ней.

Хныкая, падает щекой мне на грудь, пытаясь ластиться. Гашу в себе накатившую нежность и, прихватывая Машу за волосы, заставляю посмотреть мне в глаза.

— На колени…

Ее ресницы трепещут, взгляд меняется на растерянный.

Расстёгиваю ремень, ширинку и приспускаю джинсы.

— Будем воспитывать твой рот…

Сглотнув, Маша стекает на пол. Робко тянет боксеры вниз. Я не разрешаю ей отвезти глаза. Мне нереально вставляют сейчас эти ее лёгкий страх и покорность. Провожу головкой члена по искусанным губам. Облизывает.

— Возьми его сама… — приказываю севшим голосом, потому что я сам уже на грани.

Ооо… Черт! Маша берет член в рот и скользит по нему языком. Ааа! Мать твою!

— Мммм! — от накатывающих ощущений прикрываю глаза.

Она заглатывает глубже. Губы, язык, зубы, едва касаясь. Слишком нежно. Хочу жёстче. Сжимаю волосы на ее затылке крепче и разгоняясь, вхожу в ее рот в том темпе, который сейчас нужен мне. Выхожу, давая отдышаться. Тяну вверх, поднимая девочку на ноги. Целую губы, и окончательно охренев, даю облизать пальцы, которые были в ней. Наши запахи, вкусы, стоны, — все смешивается.

Снова утягиваю Машу вниз. Она открывает рот и чуть высовывает язык. И я готов просто так кончить от это вида. Зафиксировав ее за волосы до легкой боли, вхожу до самого горла. Несколько толчков, и я взрываюсь, не давая Маше отстраниться, пока она немного давясь, сглатывает.

Поднимаю безвольную девушку на ноги. Стираю с ее губ капли спермы пальцем и, разжимая рот, даю облизать. Боковым зрением вижу, как мне снова собирается прилететь пощёчина. Ловлю руки.

— Ты… меня… — истерично пытается подобрать слова в мой адрес.

Перехватываю ее движущийся губы своими.

— Наказал… Совсем чуть-чуть… — глажу костяшками пальцев ее щеки и скулы, — Теперь ты подумаешь и расскажешь мне, что у нас не так. А я подумаю, как это решить.

— Я тебе не изменяла… — шепчет испуганно.

— Я знаю… — отпускаю ее кулачки и возвращаю джинсы с боксерами на место, — Хотя почти поверил. И этот вопрос тоже решу.

— Нет! — вскрикивает, вцепляясь в мои запястья, — Не трогай его, пожалуйста! Он не при чем!

— Хватит! — рявкаю, чувствуя, что снова начинаю закипать, — Отправляйся наверх, приведи себя в порядок, а потом, когда будешь здесь убирать, хорошо подумай. Я все равно все узнаю…

На мгновение скрещивает дерзкий взгляд с моим. Стервочка. Ну так даже интереснее. Обиженно сопя, собирает с пола штаны, демонстративно обходя испорченные трусики и футболку. Не оборачиваясь, делает шаг в сторону двери.

— Только попробуй, — я ловлю Машу за запястье, притягивая попкой к себе, — Закрыть сегодня вечером дверь в спальню. Я ее вынесу.

— Я уже говорила, что ненавижу тебя? — прищуривается.

— Да, — хмыкаю, — Ты повторяешься, — припечатываю ей смачный шлёпок по попе, — Со мной нельзя так себя вести, Марья. Я предупреждаю тебя последний раз. Следующие меры тебе уже не понравятся, — опускаю голос для убедительности последних слов.

Выдернув руку, сбегает. Провожаю ее виляющую попку взглядом.

Достаю телефон. Делаю вызов.

— Алло! — Алексей отзывается почти сразу.

— А вот теперь, — начинаю без предисловий, — Найди мне всю информацию о том, кому писала и звонила Маша за последние две недели.

— Личности пробиваем? — удивленно отзывается парень.

— Не всех… — задумчиво качаю головой, будто он меня видит, — Только мужчин.

— Принято.

Сбрасываю вызов. Хмурюсь. Беру сигареты и выхожу на террасу. Ты охуенен, Буров. Чего ты там решать собрался? Сейчас девочку отпустит, и она тебя возненавидит. Либо прогнется. Я очень надеюсь на второй вариант. Иначе — тяжело нам придётся.