Глава 29. Встреча

Марья.

— А цветочки? — Оглядывается по сторонам молоденькая медсестра. — Вы хотя бы розочки последние заберите. Жалко.

Букеты в моей палате стоят везде: на окне, на полу, на столе… Миша присылал их каждый день. С записками о том, что он должен мне цветы за все наши несостоявшееся свидания.

— Расставьте их по женским палатам, — веду пальцами по нежным розовым бутонам, но ничего не чувствую кроме волнения перед нашей предстоящей встречей. Остальные чувства будто впали в анабиоз. Возможно, это просто побочный эффект от капельниц гинипрала. — Пусть девочкам настроение поднимают.

— Он вам ещё подарит, — сверкает глазами девушка, плохо скрывая легкую зависть в голосе. — Так круто. Я тоже так хочу.

— Лучше — не надо, — качаю ей в ответ головой.

— Давайте сумку, — смущаясь, подхватывает мои вещи.

Дверь в палату открывается.

— Лиза, спустись, пожалуйста, в приемное, — Руслан подходит к нам с медсестрой и забирает из ее рук мою сумку. — Я сам помогу. — добавляет строго и давяще.

— Хорошо, — девушка пару секунд растеряно хлопает глазами, но подчиняется и уходит.

— Маша… — Руслан ловит меня чуть выше локтя и громко выдыхает воздух. — Тебе необязательно возвращаться к нему. — Его голос срывается. — Я все решу. Он не тронет. Не достанет…

— Я очень тебе благодарна, — кладу ладонь на лацкан белого халата и чувствую пальцами, как колотится сердце. — И я действительно хотела уйти от Миши, но поняла, что не могу. У тебя все будет хорошо в любом случае, а вот у него без нас — вряд ли.

— Звучит совершенно шизануто, — мотает головой Руслан.

— Ну а ты сам разве не также шизануто поступаешь, — снисходительно улыбаюсь.

— Ну пойдём… — он передергивает плечами. — Твой Буров тачками пациентов во дворе распугивает.

— Да, спасибо…

Вирютин спускается по лестнице быстрым шагом, а я семеню сзади него. Мы выходим из здания больницы. Я замечаю Мишу издалека. Он откидывает сигарету и подаётся в мою сторону.

Застываю, не зная, как себя теперь с ним вести. Он не чужой, ни в коем случае. Просто мне неловко и непривычно после двух недель перерыва. Ощущаю всем телом агрессивные волны, которые посылают друг другу мужчины.

— Едем, Маш? — Мишин голос строгий и хриплый, — Домой…

— Да, — стараюсь выдавить улыбку, понимая, что должна разрядить обстановку. Оборачиваюсь на Вирютина. — До свидания, Руслан. Думаю, что скоро встретимся в институте.

— Да… — выдавливает Буров и тянет ему руку. — Спасибо.

Руслан отвечает на рукопожатие. Я с облегчением выдыхаю.

— Ты хочешь пить? Кушать? Как чувствуешь себя? — ощупывает меня взглядом Миша, когда садимся в машину.

— Все хорошо. Пока не голодна, — отвечаю на вопросы, понимая, что он к чему-то клонит.

— А он? — переводит глаза на мой живот.

— Он тоже хорошо.

— Это хорошо… — Миша отзывается эхом. — Тогда я бы хотел тебя в одно место отвезти. Прогуляться.

— Я не против, — видя, как ему хочется ко мне прикоснуться, но он не смеет, накрываю его руку, лежащую на сиденье своей.

Его пальцы тут же борзеют и собственнически сминают мои. На этом все. Мы сближаемся, как будто в первый раз.

— Леш, — Миша бьет в спинку водителя ладонью, — Зарули только за кофе куда-нибудь. — Отдаёт распоряжение и тут же спохватывается, оглядываясь на меня. — А тебе можно кофе?

— Можно, — киваю, тронутая заботой. — И булки с котлетами тоже. В умеренном количестве.

Мы паркуемся на небольшой стоянке возле реки и выходим из машины.

— Красиво! — глубоко вдыхаю влажный осенний воздух. Токсикоз почти отступил, и теперь я снова могу различать оттенки запахов и вкусов.

— И где это мы? — чуть поворачиваю голову к Мише и принимаю из его рук кофе.

— Это тот самый санаторий, о котором я тебе рассказывал.

— Ты уже его купил?

— Ну почти, — уклончиво отвечает Буров и берет меня за руку. — Хочу послушать, что ты мне скажешь.

— О, это большая честь! — Не удерживаюсь я от едкости.

— Береги свой язычок, Мышка, — его ноздри нервно вздрагивают, и я чувствую, как он съедает мои губы глазами.

Прячу улыбку за стаканом с кофе, а сердце начинает приятно трепетать. Поплыла. Ставлю сама себе диагноз.

— Это все территория санатория? — стреляю глазами в небольшую набережную с пляжиками, переводя тему.

— Да, ещё большой парк, старое здание усадьбы, переделанное под жилой корпус и новое строение.

— Масштабно, жалко, что государство не может содержать, — оглядываюсь по сторонам.

— А ты бы смогла управлять всем этим?

— Ну… — делаю глоток кофе. — теоретически это не сложно, а вот на практике — смотря для кого санаторий.

— А для кого проще?

— Тут нет проще, — жму плечами. — Просто дети они всегда здоровее и чище взрослых. Поэтому с ними приятнее работать, но и требуется выше квалификация..

— Понял, — кивает задумчиво.

Держась за руки, идём по влажному песку к кленовой аллее. Разноцветные листья с тихим шорохом падают под ноги. Мне хочется немного похулиганить, и я загребаю большие кучи листвы ногами, делая салюты.

Кофе приятно согревает ладонь. Неожиданно мне здесь становится так хорошо, что даже почти не напрягают два охранника, которые по пятам следуют за нами.

Буров ведёт себя, как воспитанный пёс. Хочет меня, облизывается, но без разрешения к миске не подходит. Эта ситуация забавляет. А особенно зная, каким несдержанным зверем он может быть, мне приятно это уважение.

— Маш, как ты смотришь на то, чтобы познакомиться ещё с одной важной частью моей жизни? — Миша говорит абсолютно серьезно и специально не встречается со мной глазами, делая вид, что разглядывает противоположный берег.

— Мне уже страшно, — отвечаю искренне.

— Почему? — Он напрягается ещё сильнее.

— Очень боюсь обнаружить в тебе то, что никак не смогу принять. Это знаешь… Будто ты несколько раз подавился виноградной косточкой, а тебе говорили, что их нет. Ты же больше не захочешь рисковать и есть виноград?

—

— Это значит, я — виноград? — Хмыкает Миша, а уголки его губ ползут вверх. — Так меня ещё не называли.

— Я тебя внимательно слушаю, — специально замедляю шаг, чтобы оказаться с ним лицо к лицу.

— Все просто и сложно, — разводит руками. — Два дня назад прилетели Василиса с Ярославом и его мама. Она больше пятнадцати лет не была в России. Я хочу попросить тебя поужинать с нами сегодня… — кладёт руки на мою талию и вжимает пальцы.

— Ты уверен, — я растеряно качаю головой. — Что нам нужно играть в эту семейственность? Не понятно, как мы с тобой дальше будем общаться.

— Ты мне не простишь никогда этот договор? — горько ухмыляется. — До рождения ребёнка мы обязательно поженимся. Хочу иметь равные с тобой права. И постарайся это как-то принять, переварить… — заканчивает с нажимом.

— Прощу, — мотаю головой, чувствуя близкие слёзы, и начинаю моргать. — Ты тоже прости меня. За то, что не говорила…

— Вот только давай без нервов. — Миша сгребает меня в крепкие объятия. — А то твой Верютин обещал меня, как невменяемого, в психушке закрыть, если ты ещё раз к ним беременная попадёшь.

— Это тебе Руслан сказал? — От удивления у меня округляются глаза, и моментально просыхают слёзы. Я отстраняюсь.

— Он был убедителен, — кивает.

— Человека поместить на лечение можно либо по собственному желанию, — начинаю хихикать, — либо по суду, а это процесс небыстрый. Господи! — Начинаю смеяться в голос. — Я запомню этот день!

— Прямо оборжаться… — недовольно поджимает губы Миша, засовывает руки в карманы и пытается меня обогнуть. — Можешь не идти. Я скажу, что ты устала…

— Я пойду. — Отвечаю ему в спину. — Только знать хочу! — добавляю чуть агрессивнее. — Что случилось в тот день с Валей? Это Тимур?

Миша замирает и медленно разворачивается ко мне лицом.

— Нет, Маш. — Отвечает нехотя. — Там все в тот же день ясно было. Она подписывать отказ от сына не стала. Выкрала к больнице всю наркоту и хотела продать местным торчкам, чтобы забрать сына и уехать. А эти придурки товар забрали, а платить не захотели… Сама она виновата…

— Понятно… — закусываю губу, вспоминая красивую девушку. Разве то, что с ней случилось — это справедливо? — А мальчик теперь как? — заканчиваю шёпотом.

— Пошли покажу.

— В смысле покажу? — переспрашиваю.

— В прямом, — Миша пожимает плечами. — Я предложил Тимуру в качестве примирения вложиться в этот санаторий поровну. В основном корпусе будут обитать спецы психологической адаптации, массажи, ванны, ну все, что обычно нужно. А во втором корпусе смены детей после длительного лечения. Сегодня начали работать спецы, а первая смена заедет, когда ремонт доделают.

Мы сворачиваем с главной аллеи парка на боковую дорожку, огибаем административную пристройку, и нам становится видна большая круглая беседка.

— Близко не подходи, не мешай, — предупреждает Миша, — меня уже раз отругали, — хмыкает. — Сейчас психологи работают с приемными детьми и родителями.

Пол беседки застелен искусственным газонным покрытием. На нем рядками стоят разноцветные кресла-груши. Людей немного. Всего четыре семьи. Две полные — мама, папа и ребёнок. И ещё две парами. Мама — девочка и отец с сыном. Дети увлечённо скармливают различные продукты взрослым, у которых завязаны глаза.

— В чем только польза не пойму, — Миша с сомнением следит за происходящим в беседке.

— Вот смотри, — я с улыбкой наблюдаю, как осмелевшие дети скармливают взрослым лук и хохочат. — Это очень многогранное упражнение. Во-первых учит доверию и ответственности в обе стороны. Во-вторых позволяет «неприятно удивлять» друг друга. А в-третьих — это просто весело. Ну посмотри, им же правда здорово!

Неожиданно мужчина, тот что один с мальчиком, сдёргивает с лица повязку. Я узнаю в нем Тимура. Первой реакцией в панике дёргаюсь и оборачиваюсь на Мишу, ища защиты, но потом вижу, что Зорин ловит своего маленького напарника по упражнению в охапку и пытается в ответ накормить бананом, завалив на кресло.

— Мне это не кажется? — На всякий случай переспрашиваю Бурова.

— Нет. — Миша мотает головой. — Я и сам в шоке, честно говоря, — делает паузу, — Маш…

— Что? — снова на него оборачиваюсь.

— Давай попробуем нормально. Пожалуйста, — добавляет хриплым тоном, — Я купил новый дом. Он твой и ребёнка, и будет им всегда. Если ничего не выйдет, я отпущу, и вы будете в отличных условиях, просто я вернусь в дом отца. Охрана, счета останутся.

— Лично я уже пробую, — смущенно втыкаюсь носом в его широкую грудь и делаю глубокий вдох. — Только не обижай меня больше.

— Я согласен на любые последствия, если накосячу.

Он говорит так искренне и жарко, что я почему-то верю.

— Поехали домой, Миш, — я отстраняюсь, — Хочу немного полежать, а потом привести себя в порядок. Может ты и с моей мамой захочешь познакомиться? — Хитро подмигиваю.

— Я хочу, — отвечает на полном серьезе. — Говорил с ней.

— И? — Почему-то я даже не удивляюсь.

— Она обещала следующие выходные!