38

Я смотрю вслед стремительно удаляющейся от меня Илоне. Пытаюсь переварить услышанное.

Нет. Не получается.

А как такое можно переварить?

Рассеянно качаю головой. В один момент кажется, это все мне привиделось. Весь этот разговор просто какой-то бред воспаленного сознания.

Но нет.

Смотрю на визитку врача. Верчу бумажный прямоугольник в пальцах. Изучаю с разных сторон. Пытаюсь сфокусировать взгляд, но надписи расплываются перед глазами. Пальцы мелко дрожат.

Рядом мелькает тень, и я невольно вздрагиваю. Поднимаю взгляд, замечаю рядом официанта.

В голове такой раздрай, что я с трудом разбираю фразы.

— Еще чай, пожалуйста, — выдаю.

— Сейчас или после десерта?

— Сейчас.

А десерт, думаю, не понадобится. У меня от разговора с Илоной такой «десерт», что голова кругом идет.

Снова смотрю на визитку врача. Помедлив, прячу ее в свою сумочку. Во внутренний карман.

Самое ужасное в том, что я понятия не имею, правда это все или нет. Но я вполне могу представить, что правда.

Аверин властный. Жесткий.

И… что ему помешает поднять руку на женщину? В кого-то же его сын пошел. Кровь не вода.

Виски начинают дико пульсировать на этих мыслях.

Потому что я теперь думаю про Мишу.

Вседозволенность не приводит ни к чему хорошему. Гены тоже оказывают значительное влияние.

Результат я уже видела на Сергее. Лично.

Нельзя отрицать, что история Илоны хорошо ложится на мои собственные размышления.

Нет, конечно, таких ужасов я в своих мыслях не прокручивала. Но понимала, что Аверин привык побеждать, брать свое любым путем. Для него есть только цель. Плевать на препятствия. И если по дороге к вершине нужно ломать людей, то притормаживать он не станет.

И я уверена, что прозвище «Буйный» было получено не без причины. Всегда ощущалось. Интуитивно. И тот факт, что он стал олигархом, а не задержался в тени, тоже многое про него говорит. Далеко не каждый бандит делает настолько успешную карьеру. Обычно представители криминального мира заканчивают иначе. Так что сразу понятно, у Аверина особая хватка. Жесткая. Мертвая. И если того потребуют обстоятельства, он пойдет на все. И как сам посчитает нужным, эффективным. Да хоть по трупам. Наплевать.

Волнение накрывает, но я стараюсь мыслить трезво.

С чего бы Илоне меня предупреждать о таком? Еще и настолько откровенно? Просто по доброте душевной?

Сильно сомневаюсь.

Но тонкие белесые шрамы на ее красивом лице отчетливо стоят перед глазами, не позволяя окончательно избавиться от сомнений.

Ладно. Эти шрамы могут быть от пластики.

Растираю гудящие от напряжения виски.

Конечно, все можно объяснить. И несмотря на услышанное, мне тяжело представить Аверина, избивающего женщину.

Официант приносит чай.

Благодарю. Но попробовать не успеваю. Так и застываю с дымящейся чашкой в руках, когда напротив меня усаживается Аверин.

— Плохо расслабляешься, — замечает он.

— Плохо? — на автомате вылетает у меня.

— Ну да, — кивает на чай. — Что это такое? Франция. Здесь же принято каждый день отмечать шампанским. Ну или вином.

Он знает, что Илона была здесь? Знает, что мы говорили?

Вихрь мыслей за секунду проносится в голове.

Ну да. Здесь должна быть его охрана. Ему наверняка доложили обо всем. Значит, теперь Аверин специально заводит тему про алкоголь. Проверяет, что именно мне успела рассказать его бывшая?

Нет. Глупость. Да он бы не стал.

Черт. Откуда мне знать?

— Выпить не хочешь? — интересуется Аверин, внимательно изучая меня.

Отрицательно качаю головой.

А он подзывает официанта. Заказывает двойную порцию виски. И я, вспоминая слова его бывшей жены, никак не могу отделаться от ощущения морозного холода, который змеится по моей спине.