58

Илона бледнеет. Аверин продолжает на нее давить.

— Пусть те, кто эту дрянь везде залил, все вычистят, — рубит каждое слово, заставляя бывшую вздрагивать сильнее и сильнее. — Поняла?

— Поняла, — послушно кивает.

— Повтори.

— Вычистят, — бормочет. — Они все вычистят.

Больше не пытается выдавать поддельное видео за правду. Вероятно понимает, что этот номер с Авериным не пройдет. Он ясно дает понять, что на такое не купится.

— Сегодня, — мрачно выдает Егор. — Три часа. Если мои помощники проверят и хоть что-нибудь где-то обнаружат. Хоть один след.

— Я… не знаю, — истерично взвизгивает Илона. — Как это все работает. Но я, конечно, попробую. Я скажу. И… подожди, они же захотят денег. Много денег, наверное. Как тогда?

— А это тебе решать — как, — отрезает Аверин.

— Но… — она чуть не всхлипывает. — Откуда я возьму столько?

— Раньше надо было думать, — холодно бросает он. — Когда ты все это начинала. Оценивать риск. Теперь — мне наплевать. Меня интересует результат.

— Егор, да как же ты…

— Твои счета заморожены. Формально — твои. Всю твою жизнь на протяжении долгих лет оплачивал я. Но вижу, ошибся. Давно было пора обрезать твое содержание.

— Подожди, Егор, — чуть слышно шепчет Илона. — Ты просто… насмехаешься надо мной, да? Шутишь так? Это просто… жестокая шутка, да?

Аверин вопросительно приподнимает бровь.

— Ты не мог так быстро все мне заблокировать, Егор.

Если сначала думала, показалось, то теперь понимаю — нет. Аверин и правда морщится всякий раз, когда она называет его по имени.

— Нужно время, — продолжает Илона нервно. — Договориться с банком, отдать распоряжения.

— У меня было достаточно времени, — ровно замечает Аверин. — По дороге домой. Не волнуйся. Ты больше ни черта от меня не получишь.

— За что ты меня так? Егор! Ну да, допустим, с этим видео я и правда немного перешла черту. Но это все…

— А причем здесь видео? — обрывает Аверин. — Твое дело — грязь за собой прибрать. Это да. Но все распоряжения насчет заморозки выплат я еще раньше отдал.

Илона всхлипывает.

— Давай… обсудим, — предлагает моментально. — Я сделаю все. Вот все, что ты скажешь. Все, чего ты хочешь. Ладно? Только…

— Я хочу, чтобы ты и близко здесь не появлялась, — жестко говорит Аверин. — Чтобы тебя не видно и не слышно было рядом с моей семьей.

— Семья? — ее рот дергается. — А я что? Не семья? Я тогда — кто? Мать твоего сына. Наследника. Это разве не семья?

— У меня сейчас один наследник — Миша, — чеканит Аверин. — Но это пока. Уверен, у нас с Аленой еще будут дети. Со своим имуществом я сам разберусь. Ты не переживай. Тебе о своем будущем думать надо.

Илона открывает и закрывает рот. Несколько раз. Краснеет. За считанные секунды становится пунцовой. И все-таки взвизгивает:

— Сережа! Он твой старший сын… он наследник! По всем правилам так должно быть. Ты не можешь. Ты не имеешь права лишать его всего.

— Хорошо, что ты про Сергея вспомнила, — кивает Аверин. — Насчет него я тебе тоже скажу.

— Что тут говорить? Он твоя кровь! Твое продолжение! А я столько в него вложила. Всю молодость потратила на его воспитание.

— Да? — протягивает Аверин с нескрываемой издевкой.

— Да! Я ему все отдала…

— Хочешь сказать, ты его воспитанием занималась? Всерьез?

— Ну конечно.

— Хорошо ты Сергея воспитала. Ничего не скажешь, — бросает Аверин. — Если бы я за него после совершеннолетия не взялся, то вообще неизвестно, где бы он закончил. За решеткой или в нарко-притоне.

— Ты что такое говоришь? — возмущенно выдает Илона. — Мой Сережа — хороший мальчик!

— Неуправляемый. Отмороженный. Без тормозов, — холодно констатирует факт за фактом Аверин. — Но может из него еще будет толк. Это я посмотрю. Понаблюдаю. Только ты не рассчитывай через Сергея что-нибудь получить. Он будет учиться. Работать. Зарабатывать. Поздно я за него взялся. Мой косяк. Признаю.

— Ты не… как ты можешь? — Илона начинает рыдать.

Она закрывает лицо руками. Бьется в истерике.

— Проводите, — обращается Аверин к охране.

— Нет! Нет! — истошно орет Илона. — Егор!

Уводят ее мягко, но уверенно. Несмотря на вопли, на визг. Провожают до самого выхода. И дальше — на улицу.

Мы с Авериным остаемся наедине.