8

Аверин некоторое время смотрит на меня молча. Будто анализирует услышанное. А после слегка прищуривается, так и не сводит взгляда, произносит:

— Вижу, сегодня вы уже не в истерике, Алена Михайловна.

Молчу.

— Смотрю, осмелели, — добавляет.

Приходится всю волю приложить, чтобы не отвести глаза.

Память о вчерашнем накатывает в момент. Аверин знает, куда надавить. Быстро ставит меня на место.

Но тут я даже не могу отрицать, что он в своем праве. После всего нужно держаться особенно осторожно. И уж точно не допускать таких слов, какие выпаливаю ему в лицо несколько секунд назад.

— Думать надо, — говорит Аверин. — Всегда. Что вы говорите. И кому. А главное — какие последствия будут.

На языке вертится резкий ответ.

Проглатываю его.

Без того достаточно сорвалась, когда высказала ему все, что было на уме.

Он эту перепалку первый начал. Когда обратился ко мне. Грязно, резко, в, казалось бы, совсем не свойственной ему манере.

Назвал меня так…

Да не важно.

Нельзя было мне срываться. Не в том положении. И силы наши близко не равны, чтобы я перед ним огрызалась.

Лучше молчать. Не провоцировать.

От Аверина без того тихой яростью фонит. Вчера меня прямо с работы в его номер доставили. Полицейские.

А что будет завтра? Или даже сегодня?

Умнее нужно действовать. Но мой ум будто отключается рядом с ним. Одни эмоции.

— Чего замолчала? — давит взглядом Аверин.

— Ничего, — качаю головой. — Извините, Егор Дмитриевич. Мне нужно пообщаться с гостями.

Отхожу от него прежде чем он успевает еще какую-нибудь мерзость мне выдать.

Мне действительно нужно общаться с гостями. Вип-клиенты бренда это ценят. Когда проявляют внимание.

Светские беседы даются мне тяжело. Сама не понимаю, откуда беру силы. Просто стараюсь отбросить все лишнее.

Это часть моей работы.

Настраиваю себя на то, что еще немного и смогу вызвать такси, уехать домой. Достаточно провести здесь полчаса. Больше не требуется.

В какой-то момент рядом оказывается Виктор.

Пара незначительных фраз. Мы вместе общаемся с одной семейной парой, а потом они отходят в сторону, и мы остаемся вдвоем возле высокого столика.

— Алена, ты в порядке? — вдруг спрашивает Виктор.

Невольно приподнимаю брови.

— Ты бледная, — замечает он, склоняясь надо мной. — Напряженная. И мне совсем не нравится твой взгляд сегодня.

— Не понимаю, — стараюсь улыбнуться.

— И я не понимаю, — кивает Дюбуа. — Обычно ты совсем другая. А сегодня какая-то затравленная.

Эффект Аверина.

Видимо, так проявляется.

— У меня жутко раскалывается голова, — отвечаю первое, что приходит в мыслях. — Мигрень.

Ладонь Виктора ложится на мое предплечье. Пальцы медленно скользят по коже.

И в этот момент мой затылок и правда будто простреливает.

Невольно дотрагиваюсь до головы. А дальше словно неведомая сила толкает в плечо, заставляя обернуться.

Аверин. Буквально сверлит взглядом. Меня. Мою руку. В том самом месте, где касается Дюбуа.

Для французов подобный жест — обычное дело. Ничего интимного в нем нет. Как и в поцелуях в щеку при встрече. Даже когда видишь людей впервые.

Для меня и сейчас это все непривычно.

А для Аверина…

Боюсь, представить как. Видимо, по его меркам, он сейчас получает твердое подтверждение того, что у меня с Дюбуа было все.

Ладно, хватит. Плевать, что он считает.

Каждый думает в меру своей испорченности.

— Алена, ты меня слышишь? — зовет Виктор.

— Да, прости.

— Мой водитель отвезет тебя домой.

— Но вечер…

— Какой вечер? — хмурится он. — Тебе надо отдохнуть.

— Да, наверное, ты прав, — замечаю рассеянно.

Задерживаться здесь не хочу. Полчаса почти прошли.

— Пойдем, я тебя проведу, — говорит Дюбуа.

— Насчет машины, — выдаю. — Не стоит. Я такси вызову.

— Алена, — выразительный взгляд дает понять, что спорить не имеет никакого смысла. — Идем.

Мы выходим из зала. Спускаемся. В холле задерживаюсь, невольно растирая ладонью затылок.

Голову будто жаром обдает. И лицо печет.

Дюбуа набрасывает на мои плечи пальто. Открывает дверь, пропуская вперед. А когда мы выходим на крыльцо, через зеркальную панель, вижу Аверина.

Он тоже идет сюда. Размашисто. Уверенно. Вид у него угрожающий.

Сердце резко ухает вниз.

К счастью, машина Виктора уже подъезжает. Дюбуа распахивает передо мной дверцу, и я спешу занять место в салоне.

Прощаемся.

Виктор стоит, наблюдая, как авто отъезжает.

Аверин выходит на крыльцо. Но к Дюбуа не приближается. Тоже наблюдает за машиной.

Мне кажется, чувствую его взгляд даже так. На большом расстоянии. Через тонированные стекла.

Опасаюсь, что еще может сделать Аверин. Но он не делает ничего. Просто стоит.

Судорожно выдыхаю. Растираю гудящие виски.

Стараюсь не думать о плохом. Но о хорошем мыслей нет.

Аверин может узнать про ребенка в любой момент. А как защититься от настолько опасного и влиятельного человека, не знаю.

***

У Миши режутся зубки. Ночь проходит без сна. Хожу по спальне, держа сыночка на руках. Качаю его. Так ему становится легче.

Вроде бы начинает снова дремать. Но после опять просыпается. Хнычет.

Мой маленький. Как же хочется всю твою боль забрать на себя.

Лишь под утро Мише становится легче. Укладываюсь на постель, прижимая сына к груди. Так и засыпаем.

Будит меня звонок.

Резкий. Пронзительный.

Морщусь, приоткрываю глаза. На автомате тянусь за телефоном, чтобы глянуть который час.

Замираю.

Десять.

Я давно должна быть на работе. Сегодня же не «удаленка».

Стоп. А няня? Луиза должна была давно прийти.

Только тут замечаю всплывающие уведомления. Сообщения как раз от нее. Открываю, пробегаю глазами.

Все это под аккомпанемент звонка в дверь.

Луиза пишет, что задерживается. Пришел мастер по бойлеру и починка системы занимает гораздо дольше, чем планировалось.

Ну да. Здесь мастера так просто не дождешься. Запись на пару недель. Если пришел, то пусть делает.

Кто-то звонит и звонит.

Но это наверное, Луиза и есть. Пришла и не понимает, почему не открываю.

Осторожно перекладываю Мишу в кроватку. Спит он сейчас крепко. Звонок не слышит. Сладко посапывает.

Целую сыночка и мчусь открывать. Распахиваю дверь, ничего не спросив. Просто не жду увидеть там кого-то кроме Луизы.

— Чем вы таким важным всю ночь занимались, Алена Михайловна? — цедит сквозь зубы Аверин. — Что до сих пор на работу не явились. И на звонки не отвечаете.

Застываю на пороге, до боли сжимая край двери.

Первый порыв — закрыться. Захлопнуть дверь и все.

Но Аверин будто считает эту идею. В момент. Резко шагает вперед, заставляя меня отшатнуться.

Он здесь. В коридоре моей квартиры. А за стенкой его сын. Миша может в любой момент проснуться и закричать.