Глава 14. Семейные ценности

Макс

— Макс! — шипит мне в ухо отец. — Ты можешь хотя бы делать вид, что тебе интересно происходящее!?

— Нет… — отвечаю ему в тон. — Не могу. Потому что своё мнение уже сказал. Нет смысла вкладывать в это деньги. Если уж входить партнером в проект, то делать это с погрешностью на те три года, которые вы будете только стороить! — Видимо, последнюю фразу я говорю слишком эмоционально, потому что присутствующие люди за столом замирают.

— Максимилиан, — вопросительно вскидывает брови владелец сети гостиниц Айзенковский, строительство которых мой отец собирается проспонсировать, — вы считаете, что мое предложение невыгодно?

— Да, я так считаю, — чеканю слова и смотрю ему прямо в глаза. — Потому что все это устарело. На этапе строительства — сложно и громоздко, на этапе ремонта — неоправданно помпезно, на этапе ежедневной работы — вообще никуда не годится. У вас даже не предусмотрены отдельные лифты и лестницы для персонала. А это потеря эффективности работников. Мы будем вынуждены нанять в полтора раза больше людей, чем это необходимо. Признайтесь, вы выкупили чьи-то старинные проекты и теперь собираетесь их реализовать за наш счёт?

— Откуда такие выводы? — ухмыляется мужчина. — На сколько я знаю, у вас, Максимилиан, нет даже необходимого образования, чтобы давать оценки проектам.

— Зато у меня есть два года жёсткой практики в турецких отелях. Ещё год во Франции и остальных странах Европы. И я могу вам авторитетно заявить, подтвердив это расчётами, что строить маленькие гостиницы гораздо выгоднее. Ими проще управлять и обслуживать, легче ремонтировать и соответствовать запросам потребителя. Их не пугает сезонность. В конце концов, их легко продать! — Взрывает меня.

— Я предлагаю взять перерыв на кофе, — примирительно заключает пока ещё мой тесть.

— Поддерживаю, — резко встаю из-за стола и направляюсь к выходу из переговорной. — Приятного аппетита.

— Макс, ты куда? — строго окликает меня отец, видимо рассчитывая, что я испугаюсь его тона и вернусь на место.

Но этого не будет. К счастью, я теперь человек свободный. И это не последнее разочарование, господа, которое вас сегодня ждёт.

Распахиваю дверь и влетаю в секретаршу с подносом.

Она вскрикивает от неожиданности. По рукаву моей белой рубашки растекается горячее коричневое пятно.

Да! Именно этого мне сегодня не хватало для полного счастья.

— Черт, — говорю тихо и с чувством, проглатывая маты.

— Максимилиан Дамирович, простите… — заикаясь от испуга, шепчет Лерочка.

— Все нормально! — отмахиваюсь от неё и ухожу в коридор.

Ненавижу, когда из меня пытаются сделать идиота. Если отцу это нравится, то пусть просирает последние активы.

Захожу в свой кабинет и скидываю на пол рубашку. Достаю из шкафа новую.

Только успеваю застегнуть пуговицы, как дверь кабинета распахивается от резкого движения, и на пороге появляется отец.

— Ты что себе позволяешь, Максимилиан!? — раскатывается по стеклянным перегородкам его голос.

— Позволяю себе, — падаю на стул и поднимаю голову на отца, — спасти ваши задницы от банкротства. И ещё, папа… — специально выделяю последнее слово. — Я развожусь с Нелли.

— Что ты сказал? — зло выдыхает родитель. — Ах ты… Надоело сыто жить? Или ты уже совсем страх потерял? — снова повышает голос.

— Имею право, — нагло жму плечами. — Родить наследника Нелли никогда не сможет. Да и наследовать скоро будет нечего, если вы подпишите договор с этим «королем дворцов». Просто признайся, что ты, ввязываясь в этот проект, тешишь самолюбие. Хочется масштаба, размаха. Вот на таких идиотах и наживается Айзенковский!

— Ты несёшь бред, Макс… — шипит отец. — Его гостиницы процветают на побережье.

— Только в формате оллинклюзив, рабском труде студентов и при условии двойного бронирования!

— Не вижу ничего в этом плохого, — складывает на груди руки отец.

— А ты видел во что превращаются эти гостиницы, когда наступает время ремонта или какой-нибудь кризис. Они стоят плесневеющими призраками! Страшные, никому не нужные, некредитоспособные. В общем, — вскидываю руки в останавливающем жесте. — Я за это ответственность нести не хочу. Продавать говно туроператорам не буду.

Встаю с кресла и забираю с вешалки пальто.

— Что это значит, Макс? — рычит отец.

— Наверное то, что я больше не исполнительный директор «Империя групп». И вы можете сами подписывать, что сочтете нужным, — жму плечами и ухмыляюсь. — Фух. Реально переживал, как сказать, а оно само вышло. — Ну, пока…

Резко разворачиваюсь и иду к лифтам.

— Макс, вернись! — несётся мне в след раскатистое. — Сукин ты сын!

Игнорирую.

Решаю на всякий случай не ждать лифт и сбегаю вниз по лестнице.

У меня есть одно дело, которое волнует сильнее всего остального. Оно засело в голове ржавым гвоздём и отдаёт болью в левую грудину. И бесит, бесит, бесит!

Где, мать вашу, ночует Ася?

Я, как ревнивый пацан, гоню машину до ее дома и паркуюсь под погасшим фонарем, чтобы не светиться.

Скольжу глазами по окнам, считая седьмое от края на третьем этаже.

Горят. И кухня и комната.

Усмехаясь сам над собой, утыкаюсь лбом в руль.

Ну это уже совсем, Царицын…

Как ты ее собрался прессовать, если сам утёк?

Телефон вздрагивает вибрацией звонка.

Ну понеслась… Тяжело выдыхаю, видя на экране номер матери.

Сейчас мне ещё раз расскажут о семейных ценностях и сказочной неблагодарности.

— Алло, — обречённо говорю в трубку.

— Сыночек… — мамин голос звучит совершенно трагично. — Максим…

— Что ты хотела, мама? — Спрашиваю терпеливо.

— Мне только что звонил папа. Сказал, что ты бросаешь Нелли, потому что она не может забеременеть! Но так же нельзя, родной! Вы — семья… Нужно поискать варианты, у нас достаточно денег…

— Так это же я для тебя, мам стараюсь! Тебе же хочется пелёнок и колясок! — перебиваю я ее праведные страдания. — При любом удобном случае начинаешь эту песню!

— Да, потому что мы с твоим отцом уже не молоды… — заводит она патетично.

— Мам, ну хватит! — Снова резко прерываю ее. — Я не люблю и никогда не любил Нелли. И мне сейчас совершенно некогда говорить об этом.

— Но как же? Ну ты не кипятись, сыночек, — продолжает она миротворить. — Зачем отца доводить? Что вообще на тебя нашло?

— Мамуль, — зажимаю переносицу пальцами и выдыхаю. — Я все подробно объясню тебе на ужине. Хорошо? А сейчас я за рулём.

— За рулём? — спохватывается мать. — Ты почему разговариваешь за рулём, Макс! Немедленно остановись! Ты решил довести меня сегодня…

Сбрасываю вызов и временно отключаю телефон.

Смотрю ещё раз на окна Аси, в которых уже не горит свет.

Чувствую себя полным влюблённым идиотом. Злясь на то, что ничерта не выходит это контролировать, завожу машину.

Домой, Макс… Завтра эта женщина будет твоя.