45

Птичка

— Дамы и господа, — по спортивной арене прокатывается характерный раскатистый голос знаменитого конферансье, а у меня по коже разбегаются колючие мурашки. Задерживая дыхание, машинально кладу ладонь на живот. Пусть мое положение визуально заметно только тем, кто знаком с особенностями моей фигуры, но этот жест — уже выработанный рефлекс. — Супертяжелый дивизион. Абсолютный чемпион мира. Русский воин — ТИ-И-И-ИМУР «МЕДВЕДЬ» ТИ-И-И-ИХОМИРОВ!

На огромном экране проносятся самые зрелищные моменты из предыдущих поединков Тимура. Динамичная и агрессивная музыка почти перекрывает шум, который образуют крики и свист зрителей. Вдоль одного из коридоров неоновой подсветкой вспыхивает наш родной триколор, и в тот же миг, как вначале пути появляется Тихомиров с командой, мелодия меняется.

Он представляет свою страну. Он ею гордится. Это подтверждают и цвета его амуниции, и неизменный личный саундтрек, который не только исполняют на русском языке, но и своим смысловым содержанием прославляет наши земли и весь наш народ. Какой бы национальности ты ни был, такой патриотизм всегда восхищает. Люди поднимаются со своих мест и приветствуют чемпиона чужой страны.

Я же смотрю на Тихомирова, и у меня замирает сердце. Вроде и мой он, а вместе с тем будто другими глазами его сейчас вижу. Тимур кажется больше, мощнее и жестче. Все меняется, когда он смотрит на меня и улыбается. На мгновение все вокруг нас исчезает. Я улыбаюсь в ответ, посылаю мужу воздушный поцелуй и беззвучно напоминаю ему: «Я люблю тебя». Забываю даже то, что с некоторых пор внимание прессы и общественности в целом ко мне повышенное. Смущаюсь, когда один из операторов выводит мое изображение на экран. Но тут же себя одергиваю. Знаю, что так будет еще очень долго. Не хочу, чтобы это мешало нам наслаждаться своим счастьем.

Тимур взбирается на ринг. Мы с Егором и Стасей приветствуем второго боксера — сегодняшнего противника Медведя, и, наконец, опускаемся в кресла.

Знаю, что должна быть сильной. Поддерживать любимого — это часть моей жизни теперь. Последний месяц был напряженным и изматывающим для нас всех. Не оставалось времени не то что на полноценную близость, даже на разговор длиной больше шести фраз. «Пять минут», которые так полюбились Тихомирову, все, что было доступно. Однако порой и на них у Тимура попросту не оставалось сил. Не представляю, как он выдерживал этот жесткий и острый пик. Наблюдая за ним, я все чаще думала, что обычные смертные на подобное просто не способны. Но далеко не все ведь и становятся чемпионами.

— Молодец, — тихо комментирует Аравин. — Хорошо начал.

Я же не способна анализировать. Хоть какие-то познания, конечно же, имею. Только не могу я сейчас ничего объективно оценивать. Напрягаюсь, когда удары Медведя достигают цели. И вздрагиваю, когда ему самому прилетает.

— Не страшно, — уж не знаю, правду ли говорит Егор, или просто пытается меня успокоить. — Легонько прошло. Во время боя такое даже не чувствуется.

Очень надеюсь, что так и есть.

Тихомиров активно наступает. Атакует противника со всех сторон. Вижу, что это не нравится Расу. Он кричит Тимуру, чтобы тот не «турбинил» и вернулся к выработанной тактике. Благо слушаться Медведь умеет. Тому же и Мишу учит. Я так понимаю, периодически Тихомиров как пружина вылетает — таков уж у него характер. Но при этом всегда быстро реагирует на замечания и подсказки тренера.

— Почему нельзя «турбинить»? — спрашиваю Егора.

Отвечает неожиданно Стася:

— Потому что завалить такого достаточно трудно, а потеря темпа и усталость неизбежны.

Аравин только улыбается и кивает, подтверждая ее теорию. Я тоже киваю, принимая информацию, и возвращаю взгляд на ринг. Казалось бы, три минуты… Как же растягивается это время, когда в клетке канатов находится мой Тихомиров. Каждая секунда превращается минимум в час. Дышать спокойно не получается, как я ни пытаюсь. Это даже Стася замечает.

— Может, хочешь выйти на воздух? — обращается она ко мне после четвертого раунда. — Ненадолго.

— Нет, нет, — активно мотаю головой. — Все нормально.

Не нормально, но и оставить Медведя я не могу. Нет, буду с ним до последнего. Егор со Стасей то и дело что-то выкрикивают, подбадривая и хваля Тимура. Они в своей стихии, я так не умею. Прижимаю сложенные ладони к губам и все силы вкладываю в молчаливые молитвы.

Он справится, в этом я уверена. Просто нужно пережить эти минуты. Вместе.

Во время очередного перерыва Тимур, как обычно, прежде чем сесть в своем углу, находит меня взглядом. Никаких движений не производит. Просто на протяжении нескольких секунд смотрит только на меня. Я снова отправляю ему воздушный поцелуй. И Тимур вдруг повторяет этот жест. Зал зычным хором охает, когда огромный, мускулистый, жесткий, уже слегка подбитый боец целует воздух и салютует перчаткой.

Вновь вижу себя на экране. Но на этот раз мне действительно плевать. Тихомиров садится, а я с глупой улыбкой — сейчас ее вижу воочию — пытаюсь нормализовать сердцебиение, только для того, чтобы не нагружать свой организм. Выдохнуть не успеваю, как неожиданно ощущаю едва уловимое движение внизу своего живота. Замираю, прислушиваясь к своему организму, и это чудесное колебание повторяется. Это не бабочки, которыми можно объяснять свою реакцию на Тихомирова. Это физическое движение. Первые шевеления нашей доченьки, которые я ощущаю, будто маленькая рыбка щекочет хвостиком меня изнутри.

Эмоции захлестывают настолько, что глазам становится горячо и мокро. По щекам сползают эти слезинки, а я смеюсь.

— Что такое? — спохватывается Стася.

— Все в порядке, — спешу ее заверить. Способность дышать возвращается, и я просто улыбаюсь. — Малышка шевелится. Первый раз.

— Оу, — восклицает так же тихо, как и я. Растягивая губы в улыбке, мотает головой, словно она у нее резко закружилась. Затем смеется звонко, как только она умеет. — Представляю и завидую.

— О чем это вы? Раунд начался, — прерывает наше перешептывание Егор, немного удивленный тем, что мы отвлекись от поединка.

Медведь в этот миг разносит ринг. Успеваем обратить внимание на помост, как испанец уже измеряет его в ширину. Зрители с криками подскакивают, и мы машинально делаем то же самое. Только пару секунд спустя приходит понимание, что судья отсчитывает до десяти, а поверженный противник так и не поднимается.

— Это конец? — выдыхаю недоверчиво.

— Да, — кивает Егор. — Завалил-таки!

А Стася бросается ко мне с объятиями.

— Поздравляю!

Непривычно принимать поздравления за успехи и достижения другого человека, но ощущения мне очень нравятся. Чистый восторг и безграничная гордость переполняют душу, пока судья вытягивает вверх руку моего Тихомирова. Отправляю ему десятки поцелуев, окончательно наплевав на все камеры и чужое внимание. Он отвечает сдержанно, но не менее захватывающе, чем это было в первый раз.

Замираем, и зал с нами стихает, лишь когда поднимают российский флаг и включают наш национальный гимн. Есть такие моменты в нашей действительности, когда вся жизнь перед глазами проносится. Наши школьные годы, юность, какие-то переглядки, волнующий трепет, первый поцелуй и первая близость, первый крик нашего сына и первая улыбка… А потом и настоящее — дрожь по коже, разряды тока, взрывные ощущения, боль и страсть, вторые две полоски, веселая свадьба, первые признания и все последующие… Потому что будут и будут еще. Все будет. Все уже есть.

— Я тебя люблю, — не стесняясь никого, говорю Тихомирову, как только оказываюсь в его объятиях.

Как он обнимает! Сгребает, прикоснуться ведь нормально не может. И лицом в мои волосы зарывается. Чувствую, как его тело от напряжения подрагивает, и в очередной раз понимаю, какому великому и сложному ремеслу он посвятил свою жизнь. Чемпионство, пояса, призвание и поддержка — счастлива, что все это у него есть. Так и должно было быть. А еще есть мы — я, Миша и малышка. Потому что все это он заслуживает.

— Я люблю тебя, — шепчет Тимур мне в волосы и отстраняется, чтобы посмотреть в глаза.

— Скажу еще кое-что… — шепчу быстро, потому как вижу, что его уже хотят умыкнуть. — Когда ты послал нам первый поцелуй…

— Нам?

— Нам, — акцентирую, и он понимает.

— Я почувствовала… — задыхаюсь от волнения. — Наша малышка теперь физически дает о себе знать.

— Шевелится? — спрашивает Тихомиров и тут же накрывает мой живот ладонью.

— Да, но ты не почувствуешь пока… — сдавленно смеюсь. — Только я… Позже…

— Ладно, — соглашается мой чемпион.

Я так счастлива от того, сколько любви и радости выражают его глаза. Могла бы — летала. Да я и так летаю.

— Тимур Муратович… Тимур Муратович… — набегают самые нетерпеливые.

— Иди, — отпускаю его. — Я подожду.

— Я недолго, — обещает Тихомиров. — Домой хочу.

Как же этого хочу я!

Муж наклоняется, чтобы оставить на моих губах быстрый поцелуй, и я ответно к нему тянусь. Пара секунд, и отхожу чуть в сторону к команде. Ребята на эмоциях обсуждают какие-то моменты поединка, а я представляю, как сейчас скачет от восторга Миша. Да и мама, наверное, не отстает. Представляю это и на весь мир улыбаюсь, потому что меня снова снимают.