Глава 26. Ксения

— Мам, ты, главное, не волнуйся, ладно? — начала я, как только она вошла в палату.

Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы у неё снова начались проблемы с глазами, ведь после операции прошло ещё совсем немного времени.

— Не волнуйся ты… А я успокоительных наглоталась ещё вчера столько, что надолго хватит. Это он меня на отдых отправил, чтобы не мешала ему мозги тебе затуманивать?

Мама присела на край кровати и взяла меня за руки. Мне захотелось сказать, что он ни в чём не виноват. Внутри появилось желание заступиться за Роберта, хоть ещё вчера готова была возненавидеть его.

— Отдых — его идея. Я ничего не знала, пока ты не уехала. И он не затуманивал мне мозг, мам… Если Лика рассказала тебе всё, то ты должна понимать, что Роберт… Он тоже жертва обстоятельств.

Мама помотала головой и посмотрела на цветы, а потом перевела взволнованный взгляд на меня. Я положила голову на её плечо и улыбнулась.

— Ты не переживай, дочка! Мы ему ребёнка не отдадим! Сами на ноги поднимем.

— Мам! — Я подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза. — Я так не хочу. Роберт такой же родитель ребёнку, как и я. Кроме того…

Я замолчала, потому что боялась признаться в своих чувствах к нему. Я боялась всего, что могло ждать нас вместе, потому что Роберт ещё не отпустил Веру, и я понятия не имела, захочет ли он быть вместе со мной. А зная маму, стоит мне только заикнуться о своих чувствах, она тут же сделает всё возможное, чтобы заставить Роберта жениться на мне. Да она его даже силой в ЗАГС может потащить…

— Ты его любишь? — спросила мама, чуть сощурившись.

— Нет… — Я почувствовала, что немного покраснела, и помотала головой. — Я не понимаю свои чувства. Всё слишком сложно, но я очень хорошо отношусь к Роберту. Прости, что пришлось врать тебе. Я не знала, как взять и сказать о том, что произошло.

— Не извиняйся, милая! Это я должна просить прощения за случившееся! Надо было уже давно поговорить с Ликой и не покупаться на её ложь. Материнское сердце ведь чувствовало подвох. Я подозревала, что не так что-то, но и в операции нуждалась, ведь без неё не смогла бы заботиться о вас должным образом, а стала обузой!

— Мам, ну не говори так! Знаешь, у сестры была красочная ложь… Даже я порой верила в то, что она тебе рассказывала. И я знала о её отношениях с мужчиной старше, я тоже виновата, что не рассказала тебе обо всём.

Закончив с самобичеванием, мы перевели тему разговора на мамин отдых в санатории, чему я ужасно была благодарна. Она заикнулась, что познакомилась там с мужчиной, и ей впервые захотелось пожить немного для себя.

— Мам, я была бы только рада, ты же знаешь…

— Ладно, что там… Там ещё всё вилами по воде писано. Он обещал позвонить, но пока молчит, а я первая не стану. Зачем навязываться. Ну что же, дочка, я не смею долго занимать твоё время, потому что с тобой ещё он хочет поговорить… В общем, если только посмеет обидеть тебя…

— Мам, все хорошо будет! Честно! И спасибо за яблоки! Такие красивые! — я посмотрела на пакет с яблоками, которые привезла мама.

Вот только мне их совсем не хотелось есть. Появилось острое желание съесть парочку солёных огурцов. Или лучше даже малосольных. Вспомнила вкус из детства, и во рту снова начала образовываться слюна.

— Ты в следующий раз баночку огурчиков принеси, ладно? — попросила я.

— Я с вами эти огурцы по несколько баночек за раз могла умять, — хихикнула она, заставив меня посомневаться в правдивости приметы.7d423c

Может, всё-таки это не наследник?

Мама поцеловала меня и обняла, прижимая к себе. Она шмыгнула носом, посмотрела на меня и вышла, а я почувствовала, как начинает немного лихорадить перед важной встречей. Нам с Робертом придётся серьёзно обо всём поговорить, на этот раз не упуская ничего и решая, что делать дальше.

Он всё не заходил, а напряжение нарастало и становилось сильнее с каждой секундой. Я уже хотела подняться на ноги и выглянуть из палаты, ну, а вдруг мама превратилась в злостного линчевателя и решила свершить над Деспотом самосуд? Но дверь приоткрылась, и Роберт несмело посмотрел на меня.

— Привет! — прошептал он, заходя в палату.

— Привет! — ответила я и сразу, чтобы не полетели лишние вопросы, дополнила: — Всё нормально, честно! Я в порядке. Всё хорошо! — Мужчина удивлённо вскинул правую бровь. — Ну, ты ведь хотел спросить, как я себя чувствую или?..

— Это тоже, но медсестра сказала, что всё хорошо, и я просто хотел увидеть тебя.

Роберт взял стул, стоящий около окна, поставил его напротив кровати и сел, глядя мне прямо в глаза с каким-то страхом.

— Ты только не извиняйся, договорились?

— Если честно, именно это я и собирался сделать, а ты как будто перекрыла мне весь кислород своей просьбой, — хохотнул Роберт.

— Ну мне просто хватило извинений сегодня. Сначала Лика, потом я, потом мама и снова я… Мы с тобой можем продолжить эту цепочку, но стоит ли делать это? В случившемся нет одного виноватого. На каждом из нас есть часть вины, но всё обошлось! Зачем тогда искать козла отпущения?

Роберт улыбнулся и опустил голову. Наверное, я перевернула ему все представления. Скорее всего, он готовился к мольбам о прощении и словам о том, как сильно он был виноват передо мной… А теперь не знал, что сказать и теребил свои пальцы.

— Нам следует поговорить о том, что будет дальше. Мы всё откладывали этот вопрос, но дальше тянуть нельзя. Это уже чуть было не привело к необратимым последствиям, — начал он и поднял на меня взгляд. — Ксюш, я хочу, чтобы у ребёнка была полноценная семья. Если ты не готова, я не стану давить.

— А такое возможно? — осторожно спросила я. — Если отмести в сторону договорной брак ради ребёнка?

— Договорной брак?

Роберт нахмурился, будто бы не понимал, о чём я.

— Фиктивный. Если между нами не будет настоящих отношений, — постаралась объяснить я, а в душе словно заволокло туманом от одной только мысли.

— Нет, Ксюша, ты меня не поняла! Я говорю тебе именно о семье. Настоящей семье, которая строится на любви и доверии. Понимаю, что мои слова звучат слишком странно. Я должен быть в трауре, но не могу в нём находиться. Когда ты начала так сильно помогать мне, когда раскрыла свою душу, я ни о ком и ни о чём думать не мог кроме тебя. Конечно, я винил себя и считал предателем по отношению к Вере, но её нет со мной уже много времени. Прошло четыре года. За этот срок, наверное, удалось подготовиться к неминуемому и отпустить. Возможно, уже через год я мысленно попрощался, но какая-то часть меня, возможно, угрызения совести, что всё могло быть по-другому, не отпускала её. Если был шанс, что она придёт в себя, я должен был делать всё возможное. И я не позволял отключать её от аппаратов по этой причине. Тебе кажутся странными мои слова, и ты считаешь меня предателем, да?

Я посмотрела на Роберта. В его глазах читалась тоска. Считала ли я его предателем? Нет… Конечно, нет. Я прекрасно понимала то, что за четыре года его жизнь изменилась. Приди Вера в себя, у них могли просто не сложиться дальнейшие отношения. Конечно, Роберт не отказался бы от неё, но любили бы они друг друга как раньше? С другой стороны, он любил её. Я видела это, когда он стоял на коленях на кладбище и плакал. И с такой любовью сложно, практически нереально, соперничать.

— Нет. Я не считаю тебя предателем, дело в другом. Я опасаюсь, что никогда не смогу заменить её. Я ведь не она, Роберт. И твоя любовь к ней всё ещё жива.

— Глупо будет говорить, что любовь умерла. Конечно же, у меня остались тёплые чувства к Вере, и я не хотел бы, чтобы воспоминания стёрлись из памяти, но и хочу двигаться вперёд. Я не смогу остаток дней своих оплакивать её. Когда я увидел тебя без сознания вчера, я понял вот что: я полюбил тебя всем сердцем. И не говори, что ты не сможешь заменить её. Ты на самом деле не Вера! Ты другая! Вера всегда соглашалась со мной, она бы ничего не сделала наперекор, как это делаешь ты, поэтому я никогда бы не пытался заменить тебя ей. Моя любовь к тебе иная. Я хочу отдать тебе своё сердце, свою душу и свою жизнь, если ты позволишь. Я не смогу забыть Веру и память о ней останется внутри тёплым воспоминанием, но теперь я люблю тебя одну! Понимаешь? Сейчас в моей жизни есть место только для тебя и нашего ребёнка. Примешь ли ты меня таким?

Эмоции переполняли, а глаза пощипывало от слёз. Я даже сказать ничего не могла, потому что слова Роберта добирались до глубины души и будоражили в ней нечто особенное.

— Ты будешь моей единственной, а прошлое останется в прошлом. Я буду жить только для вас с ребёнком и сделаю всё возможное, чтобы усмирить свою импульсивность. Я буду оберегать вас и заботиться о вас. Я сказал твоей матери о своих намерениях жениться на тебе, если ты согласишься. Вот только в отношениях мало любви одного. Важно, чтобы и ты испытывала ко мне хотя бы симпатию.

Я отрицательно помотала головой. Слишком тяжело было и в то же время сладко слышать такие слова. Когда я видела озверевшее лицо Роберта в день нашего знакомства, я ни за что бы не подумала, что он будет вот так сидеть напротив меня и говорить такое…

— Я не понимала своих чувств до вчерашнего вечера… Я люблю тебя, и я боюсь стать второй. Я хочу быть для тебя единственной, пусть и понимаю, что она… Твоя бывшая жена… будет маячить где-то за моей спиной.

Роберт широко распахнул глаза, словно был шокирован моим признанием. Он поднялся на ноги, подошёл к кровати и присел на корточки передо мной, схватив меня за руки. По щекам предательски покатились слёзы. Я тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону, но Роберт осторожно повернул мою голову, чтобы смотрела ему в глаза.

— Я никогда не позволю тебе чувствовать себя второй. Вера — часть моей прошлой жизни. Она — тот самый опыт, о котором ты говорила мне, когда просила не трогать своего бывшего. Она ушла и не станет летать привидением за твоими плечами, потому что с момента похорон я думаю не о ней вовсе, а о тебе! С того самого момента, когда я нёс тебя в комнату на руках, я мечтал о том, чтобы коснуться твоих губ своими.

Сердце трепыхалось в груди раненой птицей. Руки дрожали, несмотря на то, что Роберт держал их.

— Так что же тебя останавливает, чтобы сделать это сейчас? — спросила я и заметила, как блеснуло счастье в его взгляде.

Роберт пересел на кровать, положил руку мне на затылок, немного притягивая меня к себе, и легонько коснулся губ. Поначалу он осторожно касался, будто бы пытался исследовать территорию, но страсть овладела нами обоими, и поцелуй стал глубже. Я и не заметила, как пересела на его колени и обвила его шею руками. Я целовала его со всей страстью, утопая в его ответных ласках.

— Кхм… Кхм… Я обед вам принесла, — услышала я голос медсестры и вздрогнула. Пересев на место рядом с Робертом, я почувствовала, как краснеют щёки. — Вам лучше у доктора спросить, допустимо ли сейчас такое страстное воссоединение, потому что хоть угроза и миновала.

— Спасибо, ничего подобного больше не повторится… — сказал Роберт, а потом посмотрел на меня и добавил. — В ближайшее время…