Эпилог

Я открыла глаза от странного ощущения, будто на меня кто-то смотрит. Сначала это было почти неуловимое чувство, как лёгкое прикосновение к коже.

Медленно моргнула, распахнула глаза шире и сразу же увидела, что надо мной нависает Эрэйн.

На мгновение я даже не поняла, где нахожусь.

Под спиной была мягкая кровать. Я буквально утопала в перине. Матрас был таким воздушным, что казалось, будто меня обнимают облака.

Вчера впервые за месяц я обернулась обратно в человека, и теперь привыкала к этому ощущению.

Стоило мне принять человеческий облик, как Эрэйн тут же подхватил меня на руки. Совсем как настоящий дракон, который наконец-то добрался до своей добычи. Он даже не дал мне толком прийти в себя. Просто прижал к себе и, не слушая никаких возражений, утащил в столицу.

Следом за нами выдвинулись остальные, но Эрэйн так торопился, что мы прибыли первыми. Он летел быстро, почти не останавливаясь, словно боялся, что если задержится хоть на минуту, то кто-нибудь попытается меня у него отобрать.

Когда мы добрались, он сам помог мне принять ванну. Осторожно, будто я была сделана из хрупкого стекла. Накормил меня. А потом уложил в постель, укрыл одеялом и велел спать.

Но сон не шел и мы долго с ним разговаривали.

И вот теперь проснулась. Он нависал надо мной и смотрел на меня.

Его чёрные волосы рассыпались по плечам, немного упали на мою подушку. На нём не было рубашки. Только мягкий утренний свет из окна скользил по его плечам, по груди, по линии ключиц.

Я медленно подняла руку и провела пальцами по его шее. Потом ниже — по крепкой груди. Он слегка прищурился. По нашей связи я тут же почувствовала, как ему приятно.

Тёплая волна отозвалась внутри меня. Он осторожно потянул одеяло с моей груди, а я подтянула его обратно выше, прикрываясь, ведь никакой ночной рубашки на мне не было.

Вчера, когда я впервые за месяц увидела себя в зеркале, я долго не могла отвести взгляд.

Пребывание на источнике действительно изменило меня. Ещё недавно я была угловатой, слишком худой, кожа казалась серой, болезненной, даже шелушилась. Волосы были тусклыми, безжизненными.

Но вчера в зеркале на меня смотрела совершенно другая женщина.

Огненно-рыжие волосы. Густые, тяжёлые, яркие, будто в них прятался настоящий огонь. Кожа стала с перламутровым отливом. Я заметно поправилась, тело стало мягче, женственнее.

И ещё… мой живот был уже довольно заметным.

Даже слишком заметным для такого срока. Я сама удивлялась. Для такого месяца он не должен был так выпирать. Но он был округлым и просто манил моего дракона. Всю ночь я ощущала на себе его руки.

— Как ты, Соль? — спросил Эрэйн.

Он почти прорычал это, тихо, низко. Его пальцы мягко скользнули по моей щеке. Я прикрыла глаза от удовольствия.

— Я хорошо себя чувствую.

Он некоторое время молчал, разглядывая меня так внимательно, будто хотел запомнить каждую черту. А потом вдруг сказал:

— Выйдешь за меня замуж?

Я распахнула глаза.

И рассмеялась.

— Да.

Я даже не думала!

Он тут же притянул меня к себе и впился в мои губы жадным, горячим поцелуем.

— Скучал по тебе, Соль, — тихо сказал он между поцелуями.

Если я думала, что к свадьбе будут долго готовиться и что замуж я буду выходить уже с огромным животом… то, как оказалось, я плохо знала своего истинного.

— Тогда мы сейчас встаём, завтракаем и собираемся, — сказал он.

— Куда собираемся? — я непонимающе посмотрела на него.

Эрэйн рассмеялся, наклонился ближе, потерся носом о мой нос и снова поцеловал меня в губы.

Он держался на руках по обе стороны от моей головы, чтобы не ложиться на меня полностью.

— На нашу свадьбу.

Я моргнула.

— Разве не нужно время, чтобы подготовиться?

Он уже встал с кровати и протянул мне руку, помогая подняться.

Я быстро закуталась в простыню.

— У меня уже всё готово, — спокойно сказал он.

— Вот куда ты улетал каждую ночь? — догадалась я.

— Не только для этого… но да. Мне нужно было многое успеть.

Он подошёл ближе.

— Я не хочу тянуть. Я хочу, чтобы ты полностью стала моей.

Он легко стащил с меня покрывало, подхватил на руки и снова понёс в ванную.

— Я могу и сама ходить! — возмутилась я.

Он только усмехнулся.

— Мне приятно ухаживать за тобой, Соль. Не сопротивляйся.

Он поставил нас перед зеркалом.

Я прикрыла грудь руками. Он же положил свои ладони на мой округлившийся живот. Подбородок опустил на моё плечо и закрыл глаза.

Его пальцы медленно гладили живот, вызывая по коже россыпь мурашек.

— Нет… с завтраком я, пожалуй, погорячился, — пробормотал он.

Через секунду он снова подхватил меня на руки. И мы снова оказались в постели.

Он посмотрел на меня с хитрой улыбкой.

— Скажи, Соль… ты ещё не слишком голодна?

Я рассмеялась.

— У нас был слишком плотный ужин, Ваше Императорское Величество.

Он рассмеялся тоже. А потом оставил тёплый поцелуй на моей шее.

Совсем лёгкий, почти невесомый. Щетина мягко задела кожу, и по спине тут же пробежала россыпь мурашек. Я тихо выдохнула и невольно наклонила голову, открывая ему больше пространства. Он почувствовал это мгновенно.

Эрэйн никогда не упускал таких мелочей.

Его ладонь скользнула вдоль моей руки, пальцы переплелись с моими.

— Осторожнее, — прошептала я, хотя сама же притянула его ближе.

Он тихо усмехнулся у самих губ.

— Не причиню тебе боли, моя Соль, больше никогда, — ответил он почти шёпотом.

Его губы снова коснулись моей шеи. Он не спешил. Просто проводил губами по коже, иногда останавливаясь на секунду, будто слушал моё дыхание.

Эрэйн поднял голову и посмотрел на меня.

— Ты правда в порядке? — спросил он тихо.

Я кивнула.

— С источником мне стало легче. Нам обоим…

Эрэйн осторожно положил ладонь на мой живот. Очень бережно. Почти благоговейно. Несколько секунд мы просто молчали.

Его пальцы медленно гладили тёплую кожу, и от этого движения внутри меня разливалось тепло. Я накрыла его руку своей.

Потом снова наклонился ближе. На этот раз его лоб коснулся моего.

— Я скучал по тебе, — признался он тихо. — Даже когда ты была рядом драконицей.

Я улыбнулась.

— Я тоже.

Его рука скользнула по моей спине, осторожно притягивая меня ближе. Никакой спешки. Никакой жадности. Только тёплое, спокойное притяжение. Эрэйн поцеловал меня снова... и мы потерялись для всех.

Позавтракать мы смогли только спустя пару часов. И то я бы с удовольствием ещё полежала, потому что ужин у нас действительно был очень плотный.

Но императора остановить было невозможно.

— Мелисса и Раймон уже проснулись, — сказал он. — Чувствую, как Раймон уже ходит вокруг особняка и ставит свою защиту.

Я хмыкнула.

За тот месяц, что мы провели на спящем Вулкане, Раймон как-то незаметно стал частью нашей команды. А может быть — даже семьи.

Мама обернулась в человека гораздо раньше меня. Уже через неделю. Но продолжала оставаться рядом с источником, просто проводя больше времени в человеческом облике.

Они много разговаривали, гуляли вместе. Спускались за водой к подножию горы, потом снова поднимались вверх.

И я была искренне рада за маму.

Когда я узнала историю Раймона, мне стало по-настоящему жаль этого мужчину. Мама потеряла своего истинного. А его истинная была жива… но оказалась ужасной женщиной.

Поэтому если мама и Раймон смогут найти утешение друг в друге, я буду только счастлива.

Хотя, каждый раз, когда я смотрела на довольное лицо императора, я начинала подозревать, что он приложит максимум усилий, чтобы именно так всё и произошло. Кажется, у этих двоих просто не будет выбора.

Я уже начала понимать своего супруга.

Всё, что касалось усиления империи, интересовало его особенно остро.

А ещё одним усилением империи может стать не только присутствие фениксов, но и возрождение Огненного клана.

Вчера вечером, когда мы немного пришли в себя после дороги, Эрэйн сказал мне об этом. Мы как раз пили чай, после плотного ужина. Огонь тихо потрескивал в камине.

— В моих планах — возрождение клана, — сказал он тогда спокойно. — Я приложу все силы, чтобы Огненные драконы снова появились в империи.

Я тогда почувствовала, как щеки начинают гореть. Наверное, покраснела до самых ушей.

Он заметил это мгновенно.

В уголках его губ появилась едва заметная улыбка.

Я отвела взгляд, делая вид, что внимательно смотрю на огонь в камине, но прекрасно понимала, о чём именно он говорит. И понимала, что в его планах не только я.

Огненный род слишком долго считался почти исчезнувшим. Слишком долго его земли были поделены между другими кланами, а память о нём оставалась лишь в старых хрониках.

Император был готов к переменам. И я верила Эрэйну. Он способен воплотить самые невозможные планы в реальность.

Мой мужчина думает не только о сегодняшнем дне, но и о будущем целой империи.

Жить мы будем в столичной резиденции. Она не такая большая, как дворец, но здесь, как сказал мой мужчина, нет лишних людей. Этот дом больше похож на крепость. Высокие стены, тяжёлые ворота, внутренний двор, где всегда дежурит стража. Но внутри он оказался неожиданно тёплым. В нём было меньше золота и мрамора, зато больше дерева, светлых стен, мягких ковров.

— Здесь безопаснее, — сказал Эрэйн, когда впервые привёл меня сюда. — И спокойнее. Я поставил тут свою защиту. Никто не пройдет.

Я тогда только кивнула, оглядывая просторную комнату, высокие окна и тяжёлые шторы. В этом доме действительно не было толпы придворных, бесконечных слуг и любопытных взглядов.

Здесь будут только свои. И, как оказалось, мне этого более чем достаточно. Я и сама не хотела жить во дворце.

Нам уже принесли завтрак, Эрэйн наливал мне чай. Сам пил черный горький кофе.

А у меня за месяц молчания в теле драконицы накопились вопросы.

— Как Шани? — спросила я отломила кусочек аппетитной выпечки.

— Она больше не делает предсказаний, — проговорил Эрэйн, откинулся на спинку удобного кресла и посмотрел задумчиво в окно.

Я повернула голову и внимательно посмотрела на него.

— Да… её всё ещё мучают кошмары, если она спит вне башни. Но предсказаний больше нет.

Я немного помолчала, словно собираясь с мыслями, а потом добавила:

— Ты знаешь… возможно, это звучит как полный бред. Но мне иногда кажется, что она передала свой дар.

Эрэйн нахмурилась.

— Ты имеешь в виду Грейс? Ту швею?

— Да. Я всё время думаю о ней. И эта ведь она супруга министра экономики… вернее, бывшая супруга, — осторожно уточнила я.

Эрэйн усмехнулся уголком губ.

— Я давно подписал свидетельство об их разводе. А до этого… попросил Аннабель приготовить зелье, блокирующее истинную связь.

Я ахнула и резко выпрямилась.

— Зачем?

Эрэйн спокойно посмотрел на меня.

— Я слишком хорошо знаю своего министра. Иногда человеку нужно позволить самому разочароваться в собственных решениях, чтобы жить дальше.

Я прищурилась.

— То есть… это было в воспитательных целях?

Он слегка склонил голову.

— Можно сказать и так.

— Но Грейс наверняка переживает. Это больно… когда предают.

Эрэйн мягко погладил меня по щеке.

— Безусловно, это больно.

Он помолчал немного, а потом продолжил:

— Но иногда в любых отношениях наступает момент, когда человек должен понять одну простую вещь — нет ничего важнее семьи. У многих бывают кризисы, трудности, сомнения. Но сила — в семье. В настоящей семье.

Я тихо вздохнула.

— И ты хочешь, чтобы лорд Фростмар это понял.

— Именно.

— Но почему ты так уверен, что ему будет лучше с Грейс?

Он слегка улыбнулся.

— Моя провидица Хормель когда-то сказала, что только его истинная сможет вынести его дурной, отвратительный нрав. И что только рядом с ней он достигнет успеха, и империя от этого только приобретет.

Я сделал глоток чая, все равно был неприятный осадок.

— Предсказания Хормель всегда сбывались, — спокойно ответил он. — Так что лучше уж пусть он перестанет изводить себя и свою жену мыслями о том, что мог бы найти себе более выгодную партию.

Эрэйн сделал паузу и усмехнулся:

— Воспитание у Рейгона отменное. Образование блестящее. Сам он весь из себя гений. А Грейс была обычной девушкой без уникального дара. Простая баронесса из небогатого рода. А он — лучший адепт академии. Ему пророчили блестящее будущее. Родители уже нашли для него идеальную, одарённую невесту. Лорд Фростмар настолько игнорировал людей ниже себя по положению, что умудрился долго сопротивляться истинности. Но всё же сдался. Это было его первое поражение перед самим собой. И, скорее всего, он его так и не забыл. И вот недавно я узнаю от него, что он думает развестись. Приказывать ему бессмысленно — он упрётся рогами. Вбивать в голову тоже бесполезно. Он совершенно твердолобый. Все эти качества — целеустремлённость, упорство, принципиальность — безусловно хороши в его работе. Грейс была его якорем, его надежным тылом. Он уже начал засиживаться в библиотеке, пытаясь найти способы избавиться от истинности. Мне совершенно ни к чему подобные эксперименты. Во-первых, они опасны. Во-вторых, у него полно другой работы, и молоденькие помощницы никак не должны ему мешать, как и сомнительные ритуалы. Пришлось брать всё в свои руки. Пусть лучше под моим контролем выпьет зелье, которое приглушит истинность.

— А если он всё равно не вернётся к Грейс? Если он наломает дров, и Грейс его не простит?

— Она в своём праве. Мне будет очень жаль. Он талантливый экономист, настоящий гений, но все предсказания Хормель сбывались. Раз она сказала, что Рейгон особенный только рядом с Грейс — я верю в это. А теперь у меня есть все основания полагать, что Грейс все же не так заурядна, раз каким-то образом вытянула дар предсказаний из девочки.

Эрэйн покачал головой, тяжело вздохнул и продолжил:

— По крайней мере, Рейгон перестал искать запрещённые и весьма сомнительные ритуалы разрыва истинности. Значит, будет жить. А дальше… у него впереди большая и длинная жизнь, чтобы понять, чего именно он хочет. Сейчас он как следует потрясёт Лесной клан. А там вернется в столицу и мне останется только наблюдать.

Я уставилась на него.

— Я даже не могу комментировать твои методы, Эрэйн.

Он тихо рассмеялся.

— И не нужно, дорогая Соль. Мне ещё предстоит принять немало подобных решений.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Ты ведь можешь однажды заиграться.

Он протянул руку и легко коснулся моей ладони.

— Но ты всегда будешь меня приземлять. Моя Соль.

Я подошла ближе и обняла его. А Эрэйн усадил меня к себе на колени.

— Конечно, мой император.

Я немного помолчала, а потом спросила:

— А что ты будешь делать со своим братом?

Его взгляд на мгновение стал холоднее.

— Ничего.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Он — неизбежное зло, которое пока будет существовать в моей жизни. Сколько бы я ни пытался, поймать его не получается.

— Тогда… почему он помог мне?

Эрэйн вздохнул.

— Потому что даже у него есть принципы. Между нами есть кое-что общее. Мы оба любим империю — каждый по-своему. И связываться с демонами даже для него это слишком. Он просто пытался загладить свою вину в том, что часть мятежников решила пойти другим путем. Я так думаю.

Он задумчиво посмотрел в окно. Я тихо сказала:

— Но неужели вы никогда не сможете…

Он покачал головой.

— Нет. Друзьями мы не станем. Более того… когда я его поймаю, его судьба будет предрешена.

Я опустила взгляд.

— Ты не простишь ему смерть матери…

— Нет.

Я тихо сказала:

— Но ведь ты не убивал вашего отца, что если… вы похожи гораздо больше?

Он мягко остановил меня.

— Нет, Соль. Не будем говорить о моём брате.

Эрэйн взял меня за руку.

— Он просто есть как неизбежное зло. И однажды я его поймаю.

Мой истинный слегка улыбнулся и притянул меня ближе.

— А пока… я не хочу думать не о чем кроме нас.

Он коснулся лбом моего лба.

— У нас с тобой есть время, чтобы насладиться миром.

***************

— Брак я хочу заключить там, где это действительно имеет значение, — этими словами Эрэйн заинтриговал меня не на шутку.

Я приподняла бровь и, не удержавшись, рассмеялась:

— Надеюсь, не Кайден будет нас венчать?

Эрэйн усмехнулся уголком губ, и в его глазах мелькнуло знакомое мне тёплое лукавство.

— Может быть когда-нибудь… — протянул он задумчиво. — Когда ему дадут соответствующее разрешение.

Я фыркнула.

— Представляю лицо Каллисты в этот момент.

— Вот именно, — тихо рассмеялся он. — Но вряд ли Каллиста когда-нибудь отпустит его в монастырь. Так что обойдёмся без него у алтаря.

Я поймала себя на том, что начинаю волноваться.

Странно. Мы уже прошли через столько всего — нападение, мятежников, демонов, бегство, источник, моя беременность… И всё же именно сейчас, перед свадьбой, внутри появилось какое-то тихое, почти детское волнение.

Когда мы прилетели к храму, у меня даже перехватило дыхание. Это было необычное место, наполненное древней силой.

Среди величественных сосен, среди огромных деревьев, чьи вершины, казалось, уходили прямо к самому небу, скрывались развалины древнего храма.

Каменные остовы стен и арок были покрыты мягким изумрудным мхом, будто сама природа пыталась укрыть и сохранить эту древность.

Здесь чувствовалась история — не одно столетие, а, возможно, и тысячи лет. Камни дышали временем, ветры шептали о прошлом, а земля помнила шаги тех, кто приходил сюда задолго до нас.

Место для свадьбы было выбрано странное.

По нашей связи Эрэйн сразу понял, о чём я думаю, и повернулся ко мне. В его глазах мелькнула тёплая улыбка.

И всё же здесь было невероятно красиво.

Огромный лес словно обнимал эту скрытую в зелени жемчужину. Шелковистая трава мягким ковром покрывала землю между древними плитами.

Остовы стен и арок утопали в цветах — белоснежных, словно свежий снег, и нежно-розовых, будто рассветное облако.

Они вились по камням, поднимались по колоннам, мягко касались мха, превращая руины в живой сад.

У полуразрушенной арки входа стояли гости.

Я уже знала — это самые близкие люди императора. Я бы сказала его стая.

А у меня… у меня была только мама. И он. Мой истинный.

Поэтому все они теперь стали и моими близкими.

Я медленно осматривала лица.

Здесь была и названная сестра Эрэйна — Аннабель. Она стояла немного в стороне, в руках у нее были белые цветы. Со своим бывшим мужем, генералом Вересковых Долин Рейгардом, они держались на расстоянии.

Чуть дальше стояли Керран и его супруга Риэль. Они улыбались нам, при этом всё время касались друг друга — то рукой, то плечом. Было видно, как Керран соскучился по ней. Целый месяц он провёл рядом с нами, занимаясь охраной императора и моей безопасностью.

Кайден и Каллиста тоже были здесь. Они тоже были рады нам. В глазах ледяного дракона больше не было той привычной холодной отстранённости — он обнимал свою супругу с нежностью, что я невольно улыбнулась.

Раймон и моя мама тоже стояли рядом. Между ними чувствовалась какая-то тихая, осторожная близость. Здесь были и другие фениксы. И даже учитель Дорн.

А ещё я заметила девушку с седыми волосами примерно моего возраста. Она держалась немного обособленно, но было видно — её здесь знают все. Она наблюдала за происходящим спокойно и внимательно.

— Это Кира, — тихо прошептал мне император. — Моя сестра.

Армус, конечно же, был здесь. Куда же без него.

А ещё здесь стоял тот самый министр экономики — Рейгон Фростмар и Грейс.

Я уже успела узнать её. Они стояли по разные стороны.

Если Грейс просто смотрела на меня и улыбалась, то Рейгон не спускал с неё пристального взгляда. Он буквально прожигал её глазами, смотрел исподлобья, будто пытался понять, что она сейчас чувствует. Та же его полностью игнорировала.

Грейс выглядела идеально. Каждый волосок на месте, аккуратная причёска, изящное платье, величественная осанка и как обычно кружевные перчатки на руках.

— Почему именно это место? — тихо спросила я у истинного.

Эрэйн посмотрел на древние стены.

— Этот храм когда-то нашла моя мама. Она была учёным. Исследователем древностей, как она сама говорила. Она изучала то время, когда не только драконы населяли нашу империю.

Он указал на каменный круг в центре руин.

— Здесь есть алтарь. Она не успела его полностью изучить… но наши с тобой клятвы я хочу произнести именно здесь.

И вдруг всё изменилось!

Я почувствовала это почти сразу!

В воздухе задребезжала магия. Мужчины мгновенно насторожились.

Рейгард оказался перед Аннабель — хотя секунду назад они стояли на расстоянии. Рейгон переместился ближе к Грейс. Остальные мужчины тоже подтянулись к своим женщинам.

Керран схватил Риэль за руку и притянул к себе. Армус скользнул ближе ко мне и остальным. Аннабель успела перехватить Киру и подтянуть ее за спину генералу. У самой же в руке оказался острый кинжал.

Все ощетинились.

Моё сердце застучало быстрее.

И вдруг раздался голос.

Звонкий. Надрывный.

— Эрэйн!

Мы обернулись.

На дальнем краю полуразрушенного храма, среди обломков колонн, к нам спешила женщина.

Светловолосая. Хрупкая. Тонкая.

У неё были изящные черты лица и ясные голубые глаза. Она была в тёмно-синем платье, которое цеплялось за камни, когда она пробиралась через завалы.

Она плакала и улыбалась одновременно.

Вокруг её глаз собирались мелкие морщинки.

Я смотрела на неё — на то, как она спотыкается, опирается на камни, снова поднимается и бежит дальше — и вдруг поняла, что кого-то она мне очень сильно напоминает.

Я снова посмотрела на Эрэйна.

В её лице угадывались его черты. Или… наоборот.

Те же линии скул. Тот же изгиб губ.

Только цвет волос и глаз был другим.

Я затаила дыхание.

Эрэйн передал меня Раймону, который оказался рядом почти мгновенно. Мама подошла ближе и мягко взяла меня под локоть.

А сам Эрэйн уже спешил навстречу.

— Мама…

Он произнёс это так тихо, будто не мог поверить. Он подхватил её в объятия.

Она плакала, обнимала его, прижималась к нему так крепко, словно боялась, что он исчезнет.

Он тоже не мог оторваться.

И только через несколько секунд мы увидели, кто стоял с другой стороны руин.

Его брат.

Он стоял спокойно, заложив руки за спину.

— Брат, — надрывно прохрипел Эрэйн.

Парень со шрамом на виске лишь едва заметно кивнул.

Сделал шаг назад.

Ещё один.

И скрылся за ближайшей колонной.

Когда туда через секунду скользнул Рейгард — там уже никого не было.

Эрэйн подхватил мать на руки и принёс её ко мне.

Поставил рядом.

— Ты жива…

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Да. Ройсберг не тронул меня. Всё это время я жила в доме. Он не выпускал меня… но там была такая библиотека, ты бы её видел, Эрэйн.

Она вдруг тихо рассмеялась.

— Твой брат… такой хороший мальчик. Ему просто очень не хватает родительской любви.

Мы все молчали. Это было потрясение.

— Он сказал, что отпускает меня, — продолжила она. — И что теперь вы в расчёте.

Эрэйн нахмурился.

— Ройс такой скрытный… ничего не рассказывает. Сколько бы я ни пыталась с ним поговорить.

Я переглянулась с истинным. Мы оба понимали, о чём идёт речь.

Брат Эрэйна слишком остро переживал предательство собственных сторонников. Тех, кто решил связаться с демонами. И продать им империю.

— Надо бы найти его. Поговорить с ним, — тихо говорила мама Эрэйна.

Она продолжала обнимать сына, словно боялась, что если отпустит, он снова исчезнет.

Её пальцы осторожно скользили по его лицу, по волосам, будто она заново знакомилась с ним, убеждаясь, что он действительно здесь, что это не сон и не мираж.

Я стояла рядом и наблюдала за этой сценой, чувствуя, как в груди растет ком. Как же я понимала его. Сама сначала похоронила маму, а потом обрела.

И все же я верила! Нет! Теперь я была уверена, что Ройсберг и Эрэйн гораздо больше похожи друг на друга, чем они думают. И им обязательно нужно поговорить!

Эрэйн же лишь мягко покачал головой на слова матери.

— Я так понимаю, что если он захочет поговорить… то найдёт меня сам. У него слишком хорошо получается находить меня.

Он бросил взгляд туда, где всего несколько минут назад стоял его брат.

Рейгард, уже проверивший руины, отрицательно покачал головой. Там больше никого не было. Словно Ройсберг и правда растворился в воздухе.

Эрэйн снова повернулся к матери. Его голос стал мягче.

— Мам… я женюсь. Я встретил свою истинную.

Он осторожно взял меня за руку и чуть подтянул ближе к себе.

— И Ассоль ждёт моего наследника.

Мама Эрэйна перевела взгляд на меня.

Потом на всех остальных. И снова заплакала.

Но это уже были другие слёзы.

Она подошла ко мне. Её руки были тёплыми и неожиданно сильными. Она осторожно взяла мои ладони в свои. А потом вдруг крепко-крепко обняла меня.

Я даже немного растерялась, но тут же осторожно обняла её в ответ. В этом объятии было столько облегчения, столько тихой радости, что у меня защипало глаза.

Только спустя время мы продолжили церемонию. И когда мама Эрэйна, Виола Десельви, взяла себя в руки, она в миг стала мне напоминать своего сына.

Такая хрупкая на вид, но такая решительная.

Оказалось, что она не только учёный и исследователь древностей. Она прекрасно знала старые обряды. Знала слова клятв, которые произносили здесь задолго до того, как империя стала такой, какой мы её знаем.

Она рассказывала нам о храме. О том, что это место когда-то было особенным.

Если боги принимали союз двух людей, он отмечался здесь особым знаком. Этот храм был посвящён бракам между носителями разных рас.

И такие союзы считались благословением.

Она рассказывала, что в древние времена здесь соединяли свои судьбы драконы и люди, фениксы и маги, оборотни и ведьмы.

И, по её словам, такие браки почти всегда оказывались счастливыми. Но потом всё изменилось.

Когда чистота крови стала главной идеей империи, подобные союзы начали осуждать.

Храм постепенно забросили. Он разрушался от времени, зарастал мхом, деревьями, травой. А потом и вовсе исчез из памяти людей.

— Словно сами боги решили скрыть его от заблудших детей, — тихо сказала она.

Я слушала её и одновременно смотрела на неё саму. На эту маленькую, изящную, хрупкую женщину.

На её светлые волосы, на тонкие руки и никак не могла понять одну простую вещь.

Как у неё мог родиться такой сын. Сила Эрэйна поражала. Да, бывший император тоже был сильным, но мой истинный…

Он был скорее зверем, чем человеком.

И я смотрела на эту маленькую блондинку и думала — неужели в ней скрывается такая же сила?

Ведь именно она… виверна и ее кровь перебила кровь самого императора.

Виола подошла к алтарю первой. Она двигалась спокойно и уверенно. Ветер слегка трепал её светлые волосы, и в этот момент она больше не казалась мне хрупкой женщиной. В ней чувствовалась сила — тихая, древняя, спокойная.

Та самая сила, которая не кричит о себе.

— Подойдите, — сказала она мягко.

Эрэйн взял меня за руку, и мы вместе подошли к каменному алтарю.

Он был тёмным, почти чёрным, выточенным из цельной плиты вулканического камня. На его поверхности всё ещё можно было различить древние символы, почти стёртые временем.

Аннабель, стоявшая неподалеку, протянула Виоле свой кинжал. Та благодарна посмотрела на нее.

— Этот храм принимает союзы разной крови, — сказала она. — Здесь клятвы слышат не только люди… но и те, кто был до нас.

Я сглотнула.

Сердце билось слишком быстро. Эрэйн взял нож первым. Он посмотрел на меня.

— Готова? — тихо спросил он.

Я кивнула.

Лезвие скользнуло по его ладони. На коже сразу выступила тёмная кровь. Он передал нож мне, и я повторила движение. Лёгкая боль обожгла руку.

Мы протянули ладони над алтарём.

Капли крови медленно упали на камень.

Виола начала читать слова.

Я не знала этого языка. Он звучал древним, тяжёлым. Слова текли, словно бурная река. Ветер стих. Лес замер.

Мы стояли у алтаря, держась за руки.

И… ничего не происходило.

Прошла секунда.

Другая.

Третья.

Я даже начала думать, что, возможно, всё это лишь красивый древний ритуал.

И вдруг — вспышка.

Яркая, ослепительная.

Я вскрикнула. Эрэйн зарычал — низко, почти зверино — и мгновенно схватил мою руку. Его пальцы сжались вокруг запястья, он рванул рукав моего белоснежного платья до самого плеча. Армус уже бросился ко мне. Но Виола остановила его.

— Соль… — благоговейно прошептал император.

Я тоже посмотрела на свою руку и замерла.

По коже от запястья вверх медленно расползался рисунок. Сначала тонкая линия. Потом ещё одна. Они переплетались, словно живые. Вскоре стало ясно, что это.

Тёмная, изящная, с длинным стеблем и острыми шипами роза. Она поднималась вверх по руке, раскрываясь у самого сгиба локтя сложным, почти живым цветком. Тонкие колючие ветви переплетались с листьями, словно древний узор. А еще я заметила два маленьких прячущихся бутончика у сгиба локтя. Но те две розочки, то раскрывались, то закрывались.

Я перевела взгляд на руку Эрэйна.

У него был такой же рисунок.

Только немного темнее.

Эта метка была подарком древних богов.

Несколько секунд вокруг стояла полная тишина. Все просто смотрели.

Потом Керран громко выдохнул. А в следующую секунду раздался его голос:

— Леди Виола! Нам тоже проведите этот обряд!

И, не дожидаясь ответа, он потянул вперёд Риэль. Та зашипела, словно самая настоящая кошка, пытаясь вырвать руку.

— Керран!

— Поздно! — довольно ответил он.

Я рассмеялась. Хотя о чём это я. Риэль и была самой настоящей кошкой во второй ипостаси.

Эрэйн наклонился ко мне и мягко поцеловал. Только после этого он наконец уступил место Керрану и Риэль у алтаря.

И мы все наблюдали, когда их кровь коснулась камня, снова вспыхнул свет.

А через мгновение на их руках тоже расцвела такая же колючая роза. И там тоже были маленькие бутончики и, если я правильно рассмотрела их было два, и они не прятались, как у меня.

Хм.

Но на этом всё не закончилось. Я вдруг увидела, как вперёд шагнули Кайден и Каллиста.

Они молча заняли место у алтаря. И спустя несколько мгновений на их руках тоже распустился тот же рисунок. У Каллисты был один, играющий в прятки, маленький бутончик.

Остальные же просто смотрели на это чудо.

Никто не спешил говорить. Никто не вмешивался. Даже ветер, казалось, стих, будто сам лес затаил дыхание вместе с нами. Мы стояли вокруг древнего алтаря — удивлённые, растерянные, немного ошеломлённые тем, что только что произошло у нас на глазах.

Кто-то тихо переглядывался. Кто-то осторожно рассматривал наши руки, где на коже уже окончательно проявился изящный узор.

Учитель Дорн выглядел ошеломлённым, его глаза горели жаждой изучения.

Виола просто смотрела на нас и улыбалась. В её глазах светилась радость.

Я снова оглянулась на храм.

На древние колонны, на каменные плиты, на мох и цветы, на алтарь, на котором ещё недавно лежали капли нашей крови.

Этот храм был забыт и заброшен. Спрятан временем и лесом, но сила в нём никуда не исчезла.

Возможно… когда-нибудь этот храм увидит и другие союзы, другие руки, соединённые над древним камнем.

И тогда, возможно, боги снова будут отмечать тех, кто выбрал друг друга вопреки страхам, предрассудкам и старым законам.

****

Спустя время…

Это началось ночью. Я проснулась от странного ощущения — будто глубоко внутри что-то сжалось. Секунда — и отпустило. Я осторожно выдохнула, положила ладонь на живот, пытаясь понять, не показалось ли мне.

И именно в этот момент рядом со мной распахнулись жёлтые глаза.

Эрэйн по нашей связи все почувствовал.

— Соль?

Я не хотела его пугать, поэтому только тихо сказала:

— Всё нормально… кажется…

Но в следующую секунду новая волна боли скрутила меня сильнее. Я резко втянула воздух, и он сразу понял. Эрэйн сел на кровати.

Я кивнула, с трудом переводя дыхание.

— Кажется… начинается.

В этот момент мир для него, кажется, треснул. Он резко вскочил. Магия вспыхнула в комнате молниями. За окнами загремел гром, и по коридорам нашего особняка прокатился рык императора.

— Армус! — рявкнул он так, что стекла дрогнули.

В доме мгновенно началось движение. Слуги перепугались. Кто-то побежал за водой, кто-то за полотнами, кто-то просто потому, что все бежали.

В этот момент Эрэйн окончательно перестал быть императором. Он был мужчиной, у которого рожала жена.

Я попыталась сказать, что всё хорошо, но он уже вылетел в коридор и буквально притащил Армуса за ворот.

— Если с ней что-то случится…

— Ваше Величество, отпустите, я целитель, а не мешок с зерном!

Комната наполнилась запахом грозы. Магия Эрэйна расползалась по стенам, трещала по потолку.

Я застонала. Армус уже начал все приготовления к родам. А я хотела сказать, чтобы тот дал успокоительного императору. Иначе от нашего дома ничего не останется и придется переезжать во дворец, который стал лишь местом управления Империей.

Но не успела. У меня отошла воды.

Я встала с кровати, чтобы дать возможность сменить бельё. Тело всё ещё дрожало от боли, но я упрямо держалась на ногах. Когда я подняла глаза, то увидела, что зрачки Эрэйна неестественно расширены.

Он выглядел так, словно готов был в любой момент обернуться. Он тут же подошёл ко мне, осторожно придерживая за плечи.

В комнату вбежала Виола.

Я жалобно посмотрела на неё. Мы заранее договорились — я не хотела, чтобы муж присутствовал при родах. Я знала, что для него это будет не просто тяжело. Для виверна это могло стать настоящим испытанием.

Виола всё поняла без слов.

Она мягко положила руку на плечо сына.

— Сынок, — спокойно сказала она. — Тебе лучше подождать в коридоре.

Он резко повернул голову.

— Я никуда не пойду.

Но моя мама уже подошла с другой стороны.

— Эрэйн, — тихо сказала она. — Поверь, сейчас так будет лучше.

С трудом, но всё-таки им удалось вытолкать его за дверь. Когда она закрылась, я услышала, как с той стороны Виола буквально встала насмерть, не позволяя ему вернуться. Моя мама тоже держала оборону, понимая, что если он сейчас ворвётся обратно, то выгнать его будет почти невозможно.

Роды шли долго.

И всё это время я чувствовала через нашу связь, как Эрэйн мечется в коридоре. Его тревога и страх накатывали волнами. Иногда казалось, что он сейчас просто разнесёт весь дом.

В какой-то момент дверь всё-таки распахнулась.

Он прорвался.

Сначала он попытался командовать Армусом. Но тот уже сам был доведён до точки кипения. Он резко повернулся к нему:

— Ваше Величество, я здесь лекарь! Дайте мне работать!

Когда Эрэйн попытался оттащить его от кровати, чтобы самому что-то сделать, терпение целителя окончательно лопнуло.

Мама и Виола тут же схватили Эрэйна за руки и буквально оттащили его назад. В этот момент любой человек рядом с кроватью воспринимался виверном как угроза его паре. Армус едва стоял на ногах, ощущая давление магии императора.

Эрэйн начал метаться в дальнем углу комнаты. Выгнать его уже не получалось. Виола усадили его в кресло. Но он снова вскочил, стоило мне закричать.

Через нашу связь он чувствовал каждую вспышку боли. И это сводило его с ума.

— Сделай что-нибудь! — сорвался он.

— Я делаю, Ваше Величество! Но вы же мне мешаете!

А потом раздался первый крик.

В комнате наступила тишина. Армус поднял ребёнка и спокойно сказал:

— Мальчик.

Эрэйн выдохнул так, будто только что пережил битву.

И в этот же момент меня снова скрутила боль, я вскрикнула, а Армус резко посмотрел вниз. Повисла тишина.

— Подождите…

Император побледнел.

— Что значит подождите?!

Армус запеленал сына и передал Эрэйну. А Виола оттащила подальше.

Второй крик прозвучал тоньше и звонче первого.

— Девочка!

В комнате повисла абсолютная тишина.

Эрэйн стоял и смотрел, не моргая.

— Двое? — хрипло переспросил он.

Армус нервно рассмеялся, еще бы ведь он ни словом не обмолвился, что у нас двойня. Кажется, он и сам не знал.

— Поздравляю, Ваше Величество. У вас наследник и наследница.

Я лежала бледная и совершенно измотанная, но не могла перестать улыбаться. Эрэйн подошёл ближе. У сына были крошечные тёмные чешуйки на щечках. У дочери на рыжей макушке с пушком уже бегали искорки.

Он сел прямо на пол и был ошеломлен.

— Их… двое…

Эрэйн поднял на меня взгляд.

— Ты… ты как…

Я тихо рассмеялась сквозь усталость.

Кажется, именно тогда император окончательно растерялся. Армус снова забрал сына и уже вручил дочь императору. А потом после того, как закончил с сыном и его вернул императору.

Эрэйн осторожно взял сначала одного ребёнка, потом второго. На его лице было такое выражение, будто он только что выиграл войну.

— Двое… — снова повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Моя Соль. Я так тебя люблю.

Он сидел у моей кровати на полу и держал детей.  Муж держал их неловко и осторожно, почти боясь дышать: сына — ближе к сердцу, дочь — у сгиба локтя, чтобы чувствовать её тепло. Они были такими маленькими и беззащитными.

Тем временем мама помогла переодеться, Виола перестелила бельё. Всё вокруг ещё немного кружилось, тело казалось тяжёлым и чужим, но боль уже отступала, оставляя после себя только усталость и странное тёплое опустошение.

Мама помогла мне осторожно устроиться удобнее, поправила подушки, укрыла одеялом и тихо вытерла влажной тканью лицо. Я почти не чувствовала, как она это делает — только слышала её спокойный голос и чувствовала мягкие движения.

Постепенно в комнате стало тише. Все один за другим вышли, оставляя нас наедине.

Эрэйн за все это время так и не сдвинулся с места. Он сидел на полу рядом с кроватью. Сжимая на руках наших двоих детей и что-то им ворковал.

А потом он посмотрел на меня.

— Я не позволю, чтобы к ним приблизилось горе. Ни война, ни интриги, ни чужая жадность, ни древняя ненависть к крови.

Он перевёл взгляд на сына.

— Я построю такую империю, где ему не придётся убивать собственного отца, чтобы выжить.

Потом посмотрел на дочь.

— И такую, где ей не придётся бояться своего дара.

Он глубоко вдохнул.

— Я перекрою все дороги, по которым может прийти беда. Я выжгу предателей до корня. Я заставлю кланы забыть старые распри. Я научу их уважать смешанную кровь. Я сделаю так, чтобы у наших детей было право быть собой.

Он поднял глаза на меня, и в них не было ни капли сомнения.

— Я стану щитом между ними и миром. И пока я жив, ни один удар не дойдёт до них первым.

Он встал, наклонился надо мной и коснулся моим лбом своего.

— Ты сделала меня самым счастливым на свете. Вы моя семья и я готов перевернуть этот мир ради вас.

И спустя годы всё оказалось именно так.

Эрэйн никогда не разбрасывался словами. Если он что-то обещал, значит, уже решил, как именно этого добиться. Я знала это с самого начала, но только время показало, насколько серьёзно он относится к своим клятвам.

Он действительно сделал всё, чтобы ни горе, ни война, ни чужие интриги не коснулись нашей семьи. Империя постепенно менялась, кланы учились жить рядом друг с другом, а наш дом, несмотря на всё происходящее вокруг, оставался тихим островом тепла и безопасности.

И я могу сказать одно.

Рядом со своим мужчиной я стала самой счастливой женщиной на свете.

Конец.