=12=

=12=

После того, как я побывала на пороге дома Алёхиных, на душе возникло странное ощущение, будто меня облили помоями с ног до головы, и дурной запах приклеился намертво.

Я понимала, что это лишь следствие эмоциональной стычки, неприятные эмоции возникли от общения с дедушкой и бабушкой Тимофея. Причём, они даже не пытались быть вежливыми, сразу показали своё нутро и истинное отношение ко мне.

Пыталась не зацикливаться на эту тему, хоть мне было не по себе, а отчаяние стремительно одерживало верх над моей решимостью разобраться с проблемами.

Моя ситуация начала казаться лабиринтом, из которого не было выхода. Я хотела бы никогда не знать, что бывают люди, настолько черствые и высокомерные, как супружеская чета Алёхиных.

В то же время я понимала, что не смогла сидеть на месте, сложа руки, и если бы мне дали шанс вернуть время и попытать счастья, я снова бы пошла на поклон к этим гадким людям, ведь надежда умирает последней, и я просто не имела права не перепробовать все варианты.

Теперь я не знала, что мне делать.

Ситуация осложнялась с каждой секундой. У меня не было знакомых, способных одолжить такие большие суммы денег.

Что же делать? Как быть?

Я забрала Тимофея у подруги. Эля по расстроенному выражению лица поняла, что мне не удалось добиться помощи.

— Так хочется убежать от всех проблем, — вздохнула подруга и крепко-крепко обняла меня, выражение дружескую поддержку.

Обняв её в ответ, я почувствовала, что не одинока и на мгновение внутри затеплилась надежда.

Убежать от всех проблем!

Может быть, в этом и кроется мой шанс?!

Лютый сказал, чтобы я не пыталась бежать из города. Пригрозил, что у него кругом свои люди.

Он напугал меня и грозным голосом, и пугающим ростом. Но что, если он действовал лишь на запугивание и держал на коротком поводке только лишь одного страха?

Как бы то ни было, надо было испробовать все варианты спасения.

Попытка побега — один из таких вариантов. Стоит признать, что такой вариант очень опасен, ведь я буду не одна, а с Тимофеем. Я могу подвергнуть и жизнь племянника большой опасности.

Но… другого выхода не было.

Опасный бандит назвал такую громадную сумму долга, которую мне и за пять лет не собрать!

Если он разлучит меня с Тимофеем, мальчишке придётся вернуться в детский дом, и я не могу этого допустить.

Потому, расставшись с подругой, я сразу же направилась домой и достала две спортивные сумки, чтобы собрать туда самое необходимое.

Мысли плясали как безумные, мне никак не удавалось сосредоточиться.

Я не могла даже решить, в каком направлении стоит бежать, и тем более, не получалось выделить самые нужные вещи.

Всего на секунду представила, что я и Тимофей остались лишь с тем, что уместится в две сумки, и мне сразу начало казаться, что будет нужна каждая мелочь.

Я не представляла себе, как можно обойтись без любимой трёхмерной энциклопедии Тимофея, где показана жизнь обитателей морских глубин…

Как можно не взять любимое фото, где есть все мы — я, Тимофей и его родители…

Как уместить целую жизнь, полную радостей и переживаний, в две сумки и унести её с собой?

— Хочу чай с бутербродом! — попросил Тимофей.

И я, к своему стыду, поняла, что так и не покормила племянника после нашего приезда от Эли, но зато мгновенно кинулась собирать сумки, устроила грандиозный бардак и забыла про Тима.

— Сейчас сделаю! Тебе огурец и помидор тоже порезать?

— Да. Только без сыра! — поморщился Тимофей.

Я засуетилась на кухне, включила чайник, поставила две кружки и в каждую из них бросила по пакетику чёрного чая с ароматом земляники.

Взявшись за нож, я принялась нарезать колбасу, помидоры и огурец. Мыслями я витала очень далеко и была неосторожна, поэтому очередным взмахом ножа я довольно глубоко порезала указательный палец левой руки.

Расплакалась, не столько от боли, но сколько от обиды и ощущения того, что жизнь несправедлива и давит тех, кто слабее.

— Я сам могу нарезать! — вызвался Тимофей и покромсал оставшийся огурец.

Я достала прозрачный контейнер с аптечкой, чтобы найти пластырь и заклеить довольно глубокий порез.

Но неудача настигла меня по всем фронтам: даже коробочка, в которой лежал одноразовый медицинский пластырь, оказалась пуста.

Мне пришлось отрезать кусок бинта и кое-как замотать палец, чтобы остановить кровотечение.

Внезапно начал звонить мой телефон.

Мои нервы были взвинчены до предела. От резкого, громкого звонка я подскочила на месте и замерла, слушая, как оглушительно громко звучал кровоток и бил пульс по ноющим вискам.

Номер звонившего был мне неизвестен.

Я колебалась две или три секунды, не зная, стоит ли ответить на звонок от человека, чей номер не был отмечен в моей телефонной книжке.

В то же время это мог звонить тот самый бандит, что хотел взыскать с меня долги фиктивного мужа.

Если я не отвечу на звонок, вызову новую волну недоверия, и этот пугающий здоровяк может нагрянуть ко мне в гости с поздним визитом.

Поэтому у меня не осталось вариант, кроме как ответить на звонок.

— Алло?

— Белякова? Это Александр, — раздался в трубке напыщенный, вальяжный голос старшего брата Макара.

Я не знала, какая причина сподвигла этого высокомерного мужчину на телефонный звонок. Но мысленно я решила, что речь пойдёт о неприятностях.

Вдруг, кому-то из пожилой супружеской четы стало дурно, и они решили обвинить в этом меня, как ту, что заставила Алёхиных волноваться.

— Алёхин Александр, — добавил мужчина, решив внести больше ясности.

— Я узнала тебя по голосу. Что тебе нужно?

— Кажется, я услышал краем уха, что у Тимофея могут быть большие неприятности? Во что ты втянула моего племянника?! — требовательно спросил Александр.

Я даже ущипнула себя за запястье, чтобы проверить — не послышались ли мне слова, произнесённые мужчиной с такой уверенностью?

Потому что Александр ни разу не проявил по отношению к Тимофею тёплых родственных чувств!

Однако сейчас говорил со мной тоном, полным упрёков.

— Это шутка какая-то?

— Никакой шутки здесь нет, — возразил Александр. — Ты дома? Я могу подняться к тебе. Надо поговорить.

Удивившись ещё больше, я сдвинула в сторону штору на окне кухни и выглянула во двор: на углу дома был припаркован тёмно-вишнёвый Митцубиси, принадлежавший Александру.

Мне не очень хотелось пускать в дом чужих людей. Мне хватило и одного визита головорезов.

— Я спущусь сама, — ответила я. — Но предупреждаю, что у меня мало совсем немного времени.

— Жду. Мой джип вишнёвого цвета стоит на углу дома, — проинструктировал меня Александр.

Накинув поверх футболки старенький кардиган, я спустилась по лестнице и вышла из подъезда. Я не планировала долго беседовать с Александром и испытывала лёгкое раздражение по поводу предстоящего разговора.

Мне казалось странным, что Александр решил поговорить со мной именно сейчас. Неужели нельзя было сказать всё, что было у него на уме, в момент, когда я находилась в доме Алёхиных?!

Едва я поравнялась с джипом, передняя дверь с пассажирской стороны распахнулась настежь.

— Залезай, поговорим, — предложил Александр, похлопав ладонью по сиденью.

— Обязательно говорить в твоей машине?

— Обязательно.

Мне пришлось залезть в салон авто.

В нос сразу же ударил запах освежителя для воздуха — в нём было слишком много дурманящих, резких нот с тяжёлым фоном горького ветивера.

— Устраивайся поудобнее, — предложил Александр.

Он забарабанил тонкими, длинными пальцами по рулю.

На правой руке Александра два пальца из пяти были украшены дорогими мужскими перстнями с довольно крупными драгоценными камнями. Это были броские ювелирные украшения, которые буквально кричали о состоятельности владельца.

— Что ты хотел? — задала вопрос в лоб мужчине.

— Я? — неприятно усмехнулся Александр. — Кажется, это тебе нужны были деньги. Если ты пришла в наш дом.

Он уставился на меня, округлив глаза цвета грязной, застоявшейся воды.

— Если это всё, то я, пожалуй, пойду! Дел полно!

— Постой…

На плечо легла прохладная, влажная ладонь. Я ощутила это прикосновение даже через тонкую ткань кардигана и внутренне содрогнулась от омерзения.

— Мне не очень интересно, в какие неприятности ты влипла. Зато я могу дать тебе денег, — предложил Александр.

Я повернулась в его сторону и внимательно посмотрела на лицо, пытаясь отыскать в его мимике признаки, что это дурной, жестокий розыгрыш. Но Александр выглядел серьёзным.

Несомненно, мне хотелось бы получить поддержку. Но интуиция подсказывала, что здесь что-то нечисто.

Я была так измотана за прошедшие сутки, что у меня не хватало сил быть вежливой, потому я задала прямой вопрос:

— Дать денег? Почему именно сейчас? Почему ты не сообщил о желании помочь, когда я была в доме твоих родителей?

— Вот ты и сама ответила на свой вопрос, — прокряхтел Александр и внезапно перегнулся через сиденье, потянувшись к бардачку.

При этом его плечо скользнуло по моей груди, задев её, а пальцы пробежались по колену.