Глава 14.

Я думала, мне пришел конец. Кажется, я почувствовала сильный удар. А потом вообще отключилась. Ничего не помню, не понимаю. Меня окружает ледяная темнота и я брожу в ней, никак не могу найти покоя. А потом вижу вспышку. Вижу, своих родителей! Они куда-то торопливо идут. Всю эту странную и такую мрачную картину я будто наблюдаю со стороны.

— Отродье поганое!

— Брак природы.

— Таким бракованным детям не место на нашей земле!

Доносятся их бранные слова до моего затуманенного сознания. Родители оставляют крошечный сверточек прямо посреди дороги… Не просто оставляют, а бездушно бросают его на асфальт.

Я узнаю это маленькое, застиранное одеяльце — это была вся память о моих родителях. Его мне отдала воспитанница приюта. Я зачем-то до сих пор его храню, но держу подальше от глаз.

И быстро убегают.

Дальше я слышу рокот двигателя и ужасаюсь — по дороге несется автомобиль. Малыш в крохотном сверточке истошно кричит, а несущейся на всех парах автомобиль не думает сбавлять скорость.

— Стойте, нет!

Бросаюсь навстречу, но не могу добежать до места происшествия. Ноги словно заживо замуровали в асфальте. Я просто кричу, машу руками, но меня никто не слышит. Крик младенца разрывает мою барабанную перепонку, лицо тонет в слезах…

— Нет!

Машина сбивает крохотный комочек, и я резко распахиваю глаза.

— Диана, Диана!

Брыкаюсь, царапаюсь, вырываюсь. И реву, реву, реву!

— Перестань! Очнись, очнись! Это просто дурной сон, просто сон…

Меня резко встряхивают сильные мужские руки, буквально заставляют прийти в себя. Это работает.

Я понемногу возвращаюсь в реальное время, понимаю, что меня сжимают в крепких объятиях. Усердно моргаю, осматриваясь. Вижу знакомую прихожую — мы находимся в загородном доме Мирона.

Но как?

Что произошло?

Пока еще не совсем все понимаю…

Меня лихорадит. Да так, что зуб на зуб не попадает. Тем временем, Мирон продолжает крепко прижимать меня к своей груди и гладит спутанные волосы.

— Дурная! Ты зачем на дорогу выскочила? Тебя чуть машина не сбила. Водитель вовремя руль выкрутил, а ты испугалась и сознание потеряла!

— Я… я… Видела, как м-меня… крошечную… они бросили… под колеса….

Рваный всхлип вырывается из самого центра израненной души.

Сон был действительно страшным и таким правдоподобным.

Услышав этот сдавленный вопль, Мирон прижал меня еще крепче, нежно утешил ласковыми прикосновениями и теплыми словами:

— Ладно тише, тише. Идем со мной, ты вся продрогла. Сейчас согрею и успокою.

Подхватывает на руки и как пушинку несет в сторону ванной.

— Одежда вся мокрая. Под дождь попали.

Мирон вносит меня в ванную комнату, ставит на пол в душевой, ни на миг не выпуская из объятий. Слегка отстраняется лишь затем, чтобы снять мокрую одежду.

— Мокрая. Вся… — его кадык дергается, а синие глаза темнеют и становятся такими хищными, как у беркута, собравшегося поохотиться.

Пальцы Мирона ложатся на мои бедра. Ползут вверх, цепляя дорогую ткань мокрого платья, оголяя полностью мои ноги бедра до самых трусиков. Теперь я начинаю дрожать не от холода, а от мощнейшей вспышки жара, зародившейся в нижней части живота.

— М-Мирон… — слабое тело шатает, как на волнах.

Доронин продолжает действовать твердо и настойчиво. Одним властным рывком он снимает платье через голову, бросая его в угол ванной. Я остаюсь в своем простеньком белом лифчике и таких же трусиках. Но Мирон смотрит на моё тело и на белье, как на что-то невероятное.

— Т-ш-ш, все хорошо, — горячий палец прижимается к моим губам, надавливая, — у тебя стресс, детка, я помогу тебе успокоиться…

Белая дорогостоящая рубашка напиталась влагой и так сексуально прилипла к подтянутой фигуре, облепив кладезь подтянутых, великолепных мышц груди и пресса. Очень сильно захотелось провести по ним ладонью, ощутить их твёрдость.

Мужчина рывком скидывает с себя рубашку, следом штаны с боксерами. Я просто теряю голову от этого зрелища и лечу в какой-то другой мир. Увидев вновь его божественное, полностью обнаженное тело, я лишилась не только дара речи, но и мозга вообще. Особенно после того, когда он навалился на меня всем своим весом, прижав к стене, схватил за подбородок и жестко поцеловал.

Во рту стало слишком влажно, когда его язык проник внутрь и сплелся с моим в бурном танце страсти. Мои коленки затряслись, мышцы в дрожащем, покрывшимся мурашками теле стали сплошным оголенным нервом.

Это не поцелуй.

А наркотик какой-то!

Стоило только увидеть его изумительное, мускулистое тело, эту жгучую страсть в необычной красоте глазах, я снова сдалась.

Его толстый член воткнулся мне точно в пупок, помечая своей смазкой, и голодно запульсировал, требуя ласки.

— Когда ты такая мокрая, ты нереально привлекательная!

Еще раз голодно, напористо поцеловал, вогнав свой разгоряченный орган точно между моих ног.

— О-о-х… — я не смогла сдержать стон, когда почувствовала всю его богатырскую длину даже сквозь тонкие, мокрые трусики, изнывающими от желания складочками.

— Я. Безумно. Сильно. Хочу… тебя! Диана…

* * *

— Нежная девочка… — Мирон набрасывается на меня как дикое животное, зажимает в углу и, порыкивая, начинает осыпать всю шею поцелуями.

Его поцелуи жалят, мгновенно сводят с ума, выключая голову. Находясь в состоянии аффекта, я поневоле отвечаю на ласки настойчивого миллионера, желая забыться. Сбросить стресс. Хотя бы на несколько минут получить освобождение.

Он включает душ. На нас обрушиваются потоки горячей воды — меня это начинает заводить еще больше. Мы становимся полностью мокрыми и разгорячёнными, готовыми к дикому, жесткому сексу. В душе и в воде у меня еще не было.

Мужчина впивается ладонями в мои ягодицы, властно их сжимает. Затем подхватывает под попку. Широко раздвинув ноги, забрасывает меня к себе на бедра, заставляя меня их оседлать и скрестить ноги на его бесподобной заднице.

— Бельё! Лишнее! — грозно рычит миллионер и зубами вгрызается в лифчик. Он рвет его прямо на мне как какую-то салфетку, отбрасывает в сторону.

Я моментально прихожу в себя от такого дикого зрелища. Мой панический мандраж после едва не случившейся аварии и жуткого сна волшебным образом исчезает. Как будто я приняла сильное успокоительное.

Мощные и красивые бицепсы напрягаются. Блестят от влаги и завораживающе бугрятся, когда по ним тонкими ручейками скатывается вода. Мирон упирается кулаком в стену, пытаясь держать равновесие. Затем набрасывается на мои соски и кусает один очень сильно, заставляя меня взвизгнуть, сильней задрожать и обхватить его аппетитные бёдра сильнее, зажав их ногами.

— Да, моя сладкая! Не терпится, чтобы я тебя взял?

Не успеваю ничего ответить, как Мирон, удерживая меня на весу, просовывает руку между моих бедер и отодвигает в бок насквозь промокшие трусики. Заявляет права на свою законную территорию!

Проводит пальцем по клитору, надавливая на него, наслаждаясь тем, как быстро я начинаю возбуждаться и как охотно отзываюсь на его властные ласки стонами, частой дрожью.

— Ох-х, кошечка голодная, м?

Он еще раз нажимает на клитор большим пальцем, проводит по нему сверху вниз. Снова и снова повторяет движения, пока мой бугорок не становится максимально твердым и горячим. Вот-вот я получу долгожданный взрыв! Но миллионер не спешит, намеренно мной манипулирует, разжигая аппетит.

— Хочу, чтобы ты текла. Прямо мне в руку…

— Б-боже, Мирон!

— Давай, Диана! Стань для меня ужасно мокрой! Немедленно!

Он начинает быстро-быстро работать пальцем, стимулируя клитор, одновременно с этим кусает мой сосок и оттягивает его. Потом всасывает в рот, гоняет языком внутри как карамельную конфету, только усиливая надвигающееся безумие.

Я уже близка к финишу. Извиваюсь в его властных руках, но он не позволяет мне вырваться — держит жадно и крепко. В своем настойчивом, горячем плену. И продолжает пытать. Не просто пытает… Он меня мучает! Потому что, когда я настраиваюсь на то, чтобы кончить, он немедленно останавливается.

— Изверг, — тихонько прошипела.

В ответ лишь получила победную ухмылочку.

— А как тебе такое?

Не щадя меня вообще, Мирон вгоняет в мое лоно сразу два пальца.

— О боже!

Стеночки влагалища с жадностью их принимают. Сжимают, пульсируя. Теперь средний и указательный палец двигаются в моём лоне, а большой палец жмёт на клитор.

Чертово безумие!

— Как же быстро ты промокла, — радуется мужчина, набирая скорость. — Горячая и всё еще узкая! Обожаю твою крошечную дырочку! Готов на нее молится.

— П-пожалуйста… — задыхаясь, просто умоляю, дать мне это.

Член Мирона в этот момент упирается в мою ногу, опасно пульсируя. Он такой большой и твердый, будто мраморная колонна. Вздыбленная плоть вот-вот разорвется от распирающего изнутри напора… Спермы и крови, так мучительно давящих на разбухшую головку.

Мирон сжимает челюсти и вбивает в меня пальцы, трахая уже резко и безжалостно. В какой-то миг я чувствую грань. Предел! Готовлюсь принять лавину удовольствия, которая, я уверена, сметет меня со скоростью летящей кометы, как вдруг мужчина все прекращает, резко отдергиваю руку.

— Черт! Прекрати! — я почти хнычу от отчаяния. Почти бью Доронина кулаком в грудь от раздражения, как вдруг его член с рекордно быстрой скоростью заменяет его пальцы, жестко ныряя вглубь меня.

Он входит в меня членом сразу одним резким толчком и до самого упора, заставляя выгнутся дугой, распахнуть рот, вскрикнуть от сумасшедшего наслаждения. Теперь Мирон работает бедрами жестко и уверенно, вбивая свой мощный член в меня на полную длину, но большой палец по-прежнему держит на клиторе.

— Да-а-а…

В душевой становится слишком жарко! Два мокрых, скользких тела плотно жмутся друг к другу, почти достигая финала. Я почти теряю сознания… Меня спасает лишь доля секунды, когда я чувствую, как мощный ствол, орудующий во мне, жестоко сжимается и начинает судорожно пульсировать, выплескивая сперму.

Во время оргазма Мирон накрывает мой рот своим и глотает мой надрывный стон, заканчивая движения короткими, но точечными толчками, от глухих шлепков которых закладывает уши.

Он кончает.

Глубоко и мощно внутрь меня.

Не может вовремя остановиться.

И я тоже…

Наслаждаюсь сладкими и сильными вспышками оргазма, которые буквально насквозь пробивают всё моё тело, как заряды молний.

Мы дрожим.

Трясемся вместе как будто нас поглотило девятибалльное землетрясение. До самой последней, завершающей судороги.

После чего довольно обмякаем, хватая ртом жаркий воздух, пересыщенный паром.

Мирон ловит меня за подбородок, всматривается в мои опьяневшие глаза. Его глаза, синие, как океан после шторма, довольно блестят.

— Кончила? Сладко кончила? — хрипит, раздвигая губ в дьявольски-хитрой улыбке.

Киваю.

Уверена, что мои глаза сияют от счастья. Ведь таких сильных эмоций, такого запредельного удовольствия я ещё не испытывала никогда.

— Вместе со мной? — задыхаясь, требует он.

— Да.

— Скажи это полностью!

— Вместе с тобой… — сладко охаю.

— Имя! Кто тебя трахал, скажи, крошка!

Он жестко хватает меня за подбородок, грубо сдавливая. Глаза мужчины темнеют, превращая его в грозного доминанта.

— М-Мирон…

— А теперь полностью фразу скажи!

— Я очень сладко кончила! Вместо с тобой, Мирон…

— Блять! Я не могу от тебя оторваться!

Он даже забывает о том, что нужно выключить воду. Подхватывает меня на руки и буквально выбегает из ванной, как будто у него что-то горит.

Догадываюсь что… То, что снова в полной боевой готовности прижимается к моему бедру.

— К-куда ты?

— В спальню. Там продолжим.

— Что? Еще один з-заход?

— Да, детка, это только начало.

Мирон бросает меня на кровать, забираясь сверху. Ловит руки в капкан, задирая их высоко над головой, распинывает ноги в стороны и вальяжно устраивается между ними.

— Буду трахать тебя всю ночь. До потери пульса замучаю! Оргазмами…