Глава 27.

Настоящее время

— Куда мы едем?!

Машина разгоняется, мотор рычит, как дикий зверь, отчего становится еще в сто раз страшнее.

Мирон как главный хозяин ада развалился на кожаном кресле иномарки и смотрит на меня как на какую-то пыль под его дорогими ботинками.

— В клинику, — рявкает он. — В хорошую, проверенную клинику, которую я выбрал лично! Сдадим анализы и, самое главное, тест ДНК.

Ох нет!

Как же он узнал?

Откуда?!

Кто меня сдал…

Меня точно кто-то сдал негодяю!

Подозреваемых достаточно много.

И что дальше?!

Боже, неужели он отберет у меня ребенка, когда я рожу, а потом заставит отвечать за то, в чем обвинил, за то, чего я не делала?!

Я решила схитрить, решила попробовать отбиваться! Понимаю, шансов ноль, но я хотя бы попробую. Нужно бороться! Если умирать — так с песней!

— Это не твой ребенок, слышишь?! С чего ты взял?

— Свои источники имеются, — коварно ухмыльнулся он. — Не ускользнешь от меня, Дианочка! Или… — он бросился вперёд, резко схватил меня за скулы, сжав пальцами. Приблизился к моему уху и страшно зарычал. — Я тебя убью.

— Нет! — пытаясь вырваться, но дьявол с ледяными глазами держит меня слишком крепко. — Не посмеешь!

Мирон отстраняется от меня, убирая руки. Его лицо становится до ужаса жутким и ледяным. А потом он бьет меня следующей фразой похлеще, чем бы ударил кулаком в живот.

— Раз ребенок не мой, то и ты мне больше не нужна. Богдан! Ну ка тачку разворачивай!

— Куда? — уточнил водитель.

— За город! В лес. Погуще, да потемней. Одну мелкую заразу надо кокнуть!

— Понял! Как раз лопата лежит в багажнике, с прошлого раза еще не успел убрать!

Что?

О, Господи!!!

Мирон схватил меня за волосы, намотав их на кулак до треска в корнях. Мелкие пятнышки заплясали перед глазами. Меня всю подбросило от страха, так, что конечности занемели и голос пропал.

Убить…

Он хочет меня убить.

Я задрожала как в смертельной лихорадке и по щекам потекли слёзы.

— Не н-н-ндо убивать… Пожалей!

Доронин надменно хмыкнул, продолжая грубо играть с моими волосами.

— А меня кто-то пощадил? Бизнес мой! Испытывала ли ты вину, когда меня предала? После того, что я для тебя сделал, бедненькая ты сиротка!

Слово “бедненькая” он озвучил с явным сарказмом.

— Я не предавала… не предавала… Меня подставили, — шептала, облизывая губы, на которые капали слёзы. Мирон вдруг посмотрел на них. Его лицо слегка изменилось. Помимо вселенской злости там во всю заиграла зверская похоть.

— Я провёл тщательное расследование, это сделала ты. Есть куча доказательств! И я бы убил тебя на месте без лишних слов, так как ненавижу нахрен предателей! Но… — его ладонь скользит по моей талии, опускаясь ниже. Ложится на живот, осторожно сжимая. Ласкает, поглаживая теплыми пальцами выпуклость. У меня перехватывает дыхание от этого действия и очень сильно начинает кружиться голова. Как вдруг я ощущаю приятные щекотания внутри, как будто кто-то перышком провел.

Малыш зашевелился.

Отозвался, почувствовав… негодяя отца.

Как это объяснить иначе?!

Малыш всё это время сидел очень тихо, но, когда мирон дотронулся до меня, активно задвигался.

Почему-то от этих прикосновений меня бросило в сильнейший жар, а по спине рассыпались мурашки. Тело вспомнило своего искусителя и хозяина. Отреагировало против разума соответствующе.

Чеёёёёрт! Как хорошо… Как приятно, когда он так властно меня касается, заявляя на меня свои права. Я его ненавижу! Проклинаю! За то, что Доронин использовал меня, играл как с какой-то зверушкой! За то, что так груб со мной и без угрызений совести угрожает убить. Запугивает, окунает в ступор! Заставляет сердце рваться на куски! И страдать… От того, как же сильно я его ненавижу, но люблю!

Люблю. Похоже всё ещё люблю!

Иначе почему душа вверх тормашками переворачивается, когда он так хищно смотрит на мои губы? Когда сжимает мои волосы в кулак и горячо обжигает губы?!

Буду обманывать голову, но не сердце.

Всё равно о нем думаю, вспоминаю, тоскую.

Мечтая изменить всё и обратить время вспять.

Дура. Дура. Дура!

Боковым зрением вижу, как за стеклом начинают мелькать деревья. Городской пейзаж быстро сменился лесным.

— Не надо, не везти меня в лес! Не убивай… — какой-то жалобный стон сорвался с моих губ, а глаза жестокого дьявола вдруг посветлели.

Я хотела твердо это сказать, но получилось как-то жалобно.

Просто очень испугалась…

В его грозном голосе не было ни капли шуток.

Я стала унижаться не ради себя, а ради ребёнка.

Но ведь это проверка? А?

Доронин лишь намеревается показать мне, насколько он опасный человек. Запугать. Воспитать покорность. Хочет, чтобы я дала добровольное согласие на всё, что он от меня потребует. Иначе, я очень сильно пожалею.

Машина резко тормозит.

Вот и приехали…

Кругом темно, ни души.

Дремучий, беспросветный лес с корявыми, внушающими страх деревьями.

Я увидела это, затем еще и водителя, который, судя по звукам, сначала открыл багажник, а затем зашагал вглубь леса, неся на плече лопату, а в руках черный огромный мешок.

— Ми-рон… — испугавшись, я поняла что сказала его имя одними губами. Голос сел и будто пропал. Между нами повисла короткая пауза, потому что мы смотрели друг другу в глаза. В моих — застыли слёзы, в его — плясали красные языки пламени.

Мирон покончил с напряженным молчанием и гаркнул.

— Не смотри на меня такими невинными глазами! — резко отталкивает от себя, так, что я бьюсь затылком о спинку кресла и всхлипываю, хватаясь за затылок. — Не получится больше! Не получится… Не куплюсь! Сейчас я покажу тебе, с кем ты связалась! Выметайся!

* * *

— Ты больше не посмеешь вить из меня веревки!

Мирон выталкивает меня из машины. Схватив за локоть, ведет в глубь леса.

— Ты убила во мне всю человечность, Диана. Я больше не верю людям. Особенно женщинам. И… не верю в любовь. Благодаря тебе!

Осматриваюсь, кругом корявые и мрачные деревья, какие-то шорохи, завывание ветра вдали. Не верю, что всё это со мной происходит… Мирон не посмеет это сделать! Он ведь не совсем уже спятил?!

К моим ногам падает лопата. Доронин зло приказывает:

— Копай.

Я смотрю на лопату как на огромного мерзкого тарантула.

— Что?

— Яму себе копай.

И слышу, как за его спиной щелкает предохранитель пистолета.

У меня всё внутри обмирает.

Похоже, правда не шутит.

В такой ситуации гордость прячется где-то глубоко в подсознании, я всё же должна сказать ему правду! Сказать, что ношу его ребёнка. Иначе… Боже, неужели живьём закопает под землёй?!

Мирон нетерпеливо постукивает стволом пистолета о свою ладонь. Лениво облокотился о ствол дерева, будто наслаждается зрелищем, вершит

— Я не шучу, копай давай.

Не шевелюсь.

У меня ступор. Шок.

— Правда убьёшь?

— Правда.

— И ребенка не пощадишь?

— Не жалко. Не мой ведь. Значит плевать.

Я не узнаю Мирона. Он изменился не только внешне, но и внутренне. Неужели после разрыва со мной? И якобы после моего предательства? Он специально это делает. Ждёт, пока я сдамся и признаюсь. Сама. Ему доставляет это особое удовольствие.

Что ж… он победил.

Я перешагиваю через лопату, подхожу ближе к нему. Мой подбородок дрожит, но я кое-как выдавливаю из себя слова правды.

— Я соврала.

Очень, очень тихо.

— Что-то? — Мирон сделала вид, что прочистил пальцем ухо.

— Я говорю, я соврала! Я от тебя беременна! Ношу твоего ребенка, мирон Доронин! — громко, с чувствами прошипела я, сжав кулаки так сильно, что ногти кожу порезали.

Мирон с удовольствием выдохнул, вздернув подбородок.

— Я знал, что ты врешь. Ты всегда врешь! Поэтому к тебе у меня больше никогда не будет доверия.

Эти слова больно ранили душу…

— Пора заканчивать спектакль! В машину! Я услышал то, что хотел услышать, но тест мы всё равно сделаем.

Мерзавец!

Так и думала!

Это была всего лишь проверка и попытка унизить проклятую предательницу.

Мирон выхватывает лопату из моих рук, грубо отшвыривает в сторону. Сажает обратно в машину и сам следом заскакивает, хлопнув дверью. Поворачивает голову, глядя горящими глазами точно в мои:

— Сейчас едем в клинику, потом обсудим твою дальнейшую жизнь.

* * *

Машина гудит, разгоняясь, я испытываю колоссальное облегчение, когда понимаю, что всё это был просто… как какой-то дурацкий розыгрыш! Жуткий лес отдаляется всё дальше и дальше, впереди виднеются очерки большого города.

Мирон хватает меня за запястье, немного царапая кожу ногтями, заставляя меня напрячься и приготовиться к сложному разговору.

Давно мы не виделись…

А вообще будто только вчера я от него сбежала.

У него ко мне много вопросов, как у меня к нему.

— Значит так, слушай меня внимательно! Вариантов два! Первый — ты ведешь себя тихо и послушно, рожаешь мне ребенка, и я тебя отпускаю с миром, прощая твоё предательство и долг — то есть те деньги, которых я из-за тебя лишился. Это будет платой тебе за моего наследника! Моё щедрое избавление тебя от долгов!

Я не могу вдохнуть.

Неожиданное заявление…

Или он опять надо мной издевается?

Как в лесу!

— То есть…

— То есть от ребенка ты отказываешься и отдаешь его нам с Верой! Вы всё равно близнецы, а значит, можно сказать, что это Верин ребенок.

Чушь!

Вера…

Неприятные липкие вибрации пронеслись по спине к пяткам вниз и обратно.

Давно о ней ничего не слышала.

Они ведь женились?

Уверена, что об этом грандиозном событии галдел весь город, но хорошо, что я избавилась от телефона и от интернета. Я просто решила навсегда вычеркнуть прошлую жизнь из памяти и начать новую. Я бы не пережила, если бы увидела их… такими красивыми и счастливыми.

— То есть, вы… всё же свадьба состоялась? — я отвела взгляд в окно, потому что глаза в этот момент стали снова влажными, а грудь неприятно обожгло. Словно её распороли изнутри и влили туда яду.

— Конечно! Как и планировали! — брякнул он с ноткой смешка в голосе.

Я еще больше потухла, сжав левую руку в кулак, потому что в мою правую вцепился Доронин. Он будто думал, что я открою дверь, выпрыгну на ходу и опять от него сбегу.

Я должна быть сильной!

Пусть думает, что мне было плевать на него и эта новость не вызывает у меня ни-че-го.

Но зачем им еще один ребенок, ведь Вера тоже беременна?

Доронин опять прочитал мои мысли. Следующую фразу он проговорил низким, сбивчивым голосом. Я сразу поняла, что ему сложно об этом говорить.

— У Веры случился выкидыш.

Он выждал паузу.

Я на секунду замерла, не в силах поверить в эту неприятную новость. Сначала подумала, что мне послышалось, но взгляд Мирона не сулил ничего радостного.

Такого поворота я, честно, не ожидала.

— Были осложнения… Она это тяжело перенесла. Много крови потеряла. Врачи не могут объяснить данную ситуацию, но говорят, что после этого она может остаться бесплодной. Если не бесплодной, то на следующую беременность могут уйти годы. Я не хочу рисковать и терять шанс, так что я заберу у тебя своего ребенка!

Меня всю сжало от ужаса, как пружину.

Выкидыш…

Ничего себе!

Ладно с этим, но…

Родить? Отдать им? Просто так взять отдать малыша и уйти?

Но как же мои переживания, мои планы, мои мечты?

Я ведь столько всего запланировала на период, когда стану мамой!

Уже привыкла, свыклась с мыслью… приняла этого ребёнка, а теперь должна буду вычеркнуть его из своей жизни.

— Второй вариант… Ты отказываешься, я силой забираю у тебя своё, а тебя ждёт тюрьма! На долгие, долгие годы… Поняла?!

Жестокий ублюдок!

Меня всю подкинуло на место от нового приступа страха.

— Лучше тебе согласиться по-хорошему, потому что выбора у тебя нет. Я и так сделал тебе щедрое предложение! Ты можешь быть свободна и я, обещаю, как только получу своё, я дам тебе свободу! Дам возможность уехать и жить тихой жизнью. Тебе не нужно будет больше скрываться от моих людей или от полиции. Тебя никто не тронет! Даю слово! Я прощу тебя, Диана.

Сглатываю скопившуюся горечь во рту.

Меня продолжает потряхивать.

Значит если я откажусь… он все равно заберет у меня ребенка!

Придется согласиться, может потом я что-нибудь придумаю! А пока, как бы отвратительно ни было, нужно сыграть под его дудку. У Доронина и правда слишком много власти, а я никто против него.

Я собираюсь с силами, тщательно всё обдумав, решаюсь озвучить окончательное решение.

— Хорошо. Я принимаю твое предложение, — через силу отвечаю, но сама незаметно скрещиваю пальчики.

— Что-то ты быстро согласилась, лапочка, — он с подозрением прищурился.

— А что мне остается? — я попыталась изобразить испуганное лицо.

— Верно. Значит тогда после обследования подпишем необходимые бумаги и я отвезу тебя в то место, где ты будешь жить до рождения МОЕГО ребёнка.

Хоть бы не в его чертовом доме, из которого я сбежала!

И я… я не смогу жить рядом с Верой. Надеюсь, у Мирона есть хотя бы капля человечности ко мне.

— А теперь, милая моя, — Мирон усмехнулся с явным сарказмом, по-хозяйски положив ладонь на мой живот, — скажи, кто у МЕНЯ будет? А? Кого ты ждёшь?