Глава 16. Глазами Кира

– Котён, ну что ты такая смурная? Что опять не так? – терпеливо вглядываюсь в чёрные непроницаемые глаза возлюбленной. Как она это делает? Абсолютно бесстрастное лицо, словно неживая маска, выдают лишь уголки губ, которые хоть и приподняты в улыбке, но словно стрелки барометра, указывающие на отметку «буря». Из моей Багиры бы получилась великолепная актриса… – Всё хорошо! – она грациозно взмахивает кистью, к ней тут же подлетает молодой официант и склоняется, готовясь выслушать заказ, а заодно откровенно пялясь в её декольте. Прибить бы сопляка, да жалко, – нормальный парень, и ни в чём не виноват, тут сам папа римский не устоял бы. Чары Эрики срабатывают на любого мужика, мне не попадался ещё ни один самец, у которого всё в порядке со зрением, который не пустил бы слюну на мою жену. – Я тебе тут кое-что прикупил! – улыбаюсь максимально обезоруживающе и протягиваю ненаглядной красную бархатистую коробочку в форме сердца, надеясь, что хотя бы она автоматом растопит её ледышку в районе левой груди. – Дай угадаю! –  постукивает ноготками по подарку, не торопясь открывать его. – Думаю, что там нечто золотое, судя по размеру, это не кольцо и не браслет. Скорее всего, небольшое, но богатое колье. Исходя из того, сколько у нас не было секса, возможно, что и с бриллиантами. Неспешно открывает крышку, притворно ойкает, округляя глаза, и нарочито восторженно прижимает ладони щекам, а затем просто зевает. – Ты становишься предсказуемым, милый! – двумя пальчиками, словно ядовитое насекомое, достаёт из коробки мерцающее в свете свечей ожерелье. – А ты становишься сукой, любимая! – залпом выпиваю содержимое стакана, ощущая, что внутри разливается жгучая злость. И чего ей надо? Нахрена портить вечер? Ведь решил всё сделать красиво, а она нос воротит! Рукой подзываю официанта, но он тащится, словно сонная муха, хотя по просьбе Эрики метался горным козликом. – Давай поживее! Ты владельца заведения, вообще-то, обслуживаешь! Или тебе надоело тут работать?! – срываюсь на ни в чём не повинного пацана и чувствую себя ещё хуже. – Виски повтори. Лучше двойной! По чувственным губам жены змеится улыбка и меня начинает трясти, мне кажется, что она смотрит на меня как на ничтожество. Когда у нас всё разладилось? Ведь мы были по-настоящему счастливы. Я же люблю эту женщину всей душой, но сейчас испытываю острое желание её придушить. – Эрика, давай поговорим нормально! – предпринимаю ещё одну попытку исправить ситуацию, хотя уже понимаю, что романтический вечер пошёл по причинному месту. – Объясни мне, в чём дело? Чем ты так недовольна? Она закидывает ногу на ногу и смотрит на меня оценивающе. – Я уже пробовала с тобой поговорить, но тебя постоянно нет дома, поэтому меня выслушивают только пустые стены и холодная кровать, в которой  дожидаюсь, когда ты наконец-то явишься из ресторана, провоняв вискарём и женским парфюмом. Что? Неужели она ревнует? Моя идеальная Багира? Женщина, которой нет равных? На секунду мне становится смешно, и не могу сдержать улыбку. – Тебе весело? – вдруг взрывается она. Кажется, ещё немного и запустит мне бокалом в голову. – Нет, мне грустно. Грустно, что ты что-то напридумывала в своей очаровательной головке и теперь трахаешь мозг сама себе, да и мне в придачу! – последние слова срываются с губ, и я тут же жалею, что не смог прикусить язык, ляпнув лишнего. – Считаешь, что я тебе мозг ебу? – шипит она вскакивая. – Тише, пожалуйста! Люди же смотрят! – пытаюсь урезонить объятую злостью фурию. – А мне плевать! Спасибо за замечательный вечер, милый! – Эрика резко разворачивается, роняя стул с грохотом и гордо удаляется, нарочито вызывающе виляя бёдрами. Надеется, наверное, что я побегу за ней, но я устал. Пиздец как устал… Почему всё не может быть легко? Чувствую себя так, словно по мне каток прошёлся. Хотя моя ненаглядная супруга пожёстче катка будет, поэтому устало закрываю глаза и просто стараюсь дышать глубже. – Кирилл Олегович, у вас всё в порядке? – мой вездесущий ангел-хранитель по имени Настенька замирает рядом, словно испуганный суслик. Даже носик также смешно морщит, будто принюхивается, нет ли вокруг опасности. – Нет, Настюш, но всё поправимо. Ведь так? Присядь со мной, давай немного выпьем! – киваю на стул, который она уже успела поставить на место. – Мне нельзя, я ведь на работе! – она растерянно хлопает глазками. – Считай, что это приказ. Если откажешься уволю! – пытаюсь выглядеть грозным, но сил на актёрскую игру не остаётся. – Посиди со мной пожалуйста, что-то на душе погано так. Она тут же плюхается напротив меня с выражением лица матери Терезы. Вот прям сейчас с ходу готова спасать всех больных и страждущих. А это именно то, что мне действительно нужно – простое человеческое участие и немного тепла, которого так не хватает в последнее время.