Глава 36. Глазами Влада

После встречи с Машей уж и не знал, плакать мне или смеяться. Хотя, чего греха таить, после знакомства с её газовым баллончиком слёзы катились ещё долго. Как же изменилась моя возлюбленная, уже не та милая, скромная Мышка, а сильная и решительная женщина. Кажется, ей теперь не так-то и нужен защитник, но я ведь помню, какая она хрупкая и ранимая. Придётся приложить максимум усилий, чтобы вновь завоевать её доверие. Но если я что-то решил, то меня не остановить. А как она расправилась с этим хлыщом на спорткаре. Жаль, что лично не успел с ним разобраться, подлец свалил раньше, чем я пришёл в себя и смог сесть за руль. При мысли о том, что этот козёл мог обидеть Машу, внутри всё закипело. Если  не пообщался с ним вчера, то почему бы не нанести визит вежливости сегодня? Тем более что знаю, где находится галерея этого художественного светила. Может, отведу душу, пока буду ему чистить лицо, заодно и в голове просветлеет? Пока даже мыслей не было, как к Маше подступиться, чтобы не вспугнуть. Надо действовать аккуратно, не напролом, как привык. Ничего, вода камень точит. А мне сейчас некуда торопиться, главное, – нашёл любимую и сына, теперь в жизни появился смысл. На всякий случай заказал огромный букет ромашек и сказал курьеру доставить их по адресу, где жила Маша. Она всегда предпочитала полевые цветы, называла их живыми и настоящими. Да и сама возлюбленная была именно такой: открытой, яркой, но скромной, непохожей на клонированные идеальные цветки сортовых роз, которые так нравятся обычным красавицам. Открытку пока решил не прикладывать, думаю, она и так поймёт, что букет от меня. Разобравшись с этим приятным делом и представив улыбку возлюбленной, отправился в галерею в надежде застать хозяина. Город готовился к вечеру: отовсюду звучала весёлая музыка, на улицах прогуливались стайки нарядных девушек, пахло шашлыком, водорослями, разогретым асфальтом и чем-то неуловимо южным. В этих сиреневых сумерках сидеть мы с Машей и сынишкой где-нибудь на открытой веранде и наслаждаться тающим мороженым, смеяться, дышать легко и полной грудью, чувствовать себя счастливым и беззаботным. От таких мыслей заныло в области сердца. Будет ли это счастье? «Да!» – пообещал сам себе. Возле галереи я увидел знакомую машину художника. Отлично, значит, хозяин на месте. Оставалось надеяться, что ценители искусства уже разошлись, желая вместо пищи духовной вкусить шашлычка под коньячок. По крайней мере, я бы так непременно сделал. Дёрнув дверь, понял, что она заперта, и громко постучал. Никаких признаков жизни не последовало. Ладно, я человек не гордый и внимательный, – успел заметить, что  чёрный вход имеется, поэтому аккуратно перемахнул через невысокий заборчик и подошёл к задней двери. А вот она легко и беззвучно поддалась. По тёмному и узкому коридору двинулся вперёд, пытаясь понять, где именно тут может располагаться обиталище этого прославленного художника. На смену коридору пришла пора широких светлых залов, увешанных картинами. Полотна оказались весьма неплохи, художественное чутьё у меня всегда было развито на уровне, только вот было в них что-то наигранно-показушное, этакий неестественный искусственный глянец. Судя по всему, и сам их создатель такой же. Только вот где он сам? Неожиданно откуда-то рядом послышались звуки, в источнике и причине которых можно не сомневаться. Так стонать может лишь женщина на пике удовольствия, либо имитирующая тот самый пик. А что, если жаркие всхлипы и сладкие вскрики принадлежат Маше? Я ведь вообще не знаю, что у неё с этим художником. Вдруг вчера они просто поссорились, а сегодня у них жаркий примирительный секс? От  мысли по телу пробежала опаляющая волна, на смену которой пришёл озноб с мурашками. Не понимая, что делаю,  двинулся к источнику звука. Прямо передо мной оказалась тяжёлая портьера, отделяющая выставочную зону от этакого алькова, явно предусмотренного для близкого, если не сказать интимного общения. Дрожащей рукой с силой откинул в сторону плотную ткань и на миг зажмурился, боясь увидеть свою возлюбленную, скачущей на члене этого чёртового мудака. Женский высокий крик заставил меня распахнуть веки. Прямо на меня глазела сухощавая брюнетка, обжигая пылающим взглядом чёрных восточных очей. Она эротично стояла в коленно-локтевой на невысоком столике, а сзади её самозабвенно трахал тот самый художник. При моём появлении она попыталась одной рукой прижать к груди платье, валяющееся рядом, а другой  дотянуться до партнёра, слишком занятого своим делом и не обращающего на меня никакого внимания. – Лёша, тут какой-то извращенец! – взвизгнула она ещё громче, и наконец-то, озабоченный самец меня заметил. На его раскрасневшемся лице мелькнуло непонимание и раздражение. – Кто вы такой? Какого хрена вы тут делаете! – заорал он, багровея ещё сильней. – Всего лишь пришёл сказать, что если ещё раз увижу тебя рядом со своей Машей, то придушу. А рискнёшь тронуть её хоть пальцем, я их лично тебе переломаю один за другим, и больше ты никогда не сможешь писать свои картины, посредственные, кстати! Всего вам доброго, не смею больше отвлекать! – последние слова  произнёс, уже выйдя в зал и удаляясь прочь от ошарашенной парочки.