Глава 40. Глазами Маши

Когда я увидела Влада в студии, то чуть не потеряла сознание от нахлынувших эмоций. Волнение, испуг, негодование… и радость. Именно эту вспыхнувшую остро-щемящую радость я не могла себе простить. После того, что он сделал, всё равно в глубине души продолжала любить. Но это уже не имело значения, что бы там не сказал Волков, ему нет ни веры, ни прощения. – Маша, я пришёл поговорить! Он двинулся ко мне лёгкой поступью хищника, заставляя  попятиться. Нет, если  прикоснётся ко мне, то потеряю голову. Влад действовал на меня как наркотик или гипноз, я полностью теряла силу воли, когда он был близко. – Оставь меня в покое! – попробовала закричать, но голос сорвался от избытка эмоций. В глазах мужчины мелькнуло торжество, словно он почувствовал мою взволнованность и возбуждение. Теперь бежать было некуда: я упёрлась спиной в стену и замерла, словно кролик при приближении удава. Руки Влада легли на мои бёдра, и по телу пробежал разряд тока, вызывая россыпь мурашек вдоль позвоночника. – Не-е-е-ет… – слабо простонала я, но губы Влада накрыли мои, заглушая  голос. Попробовала оттолкнуть мужчину, упираясь в каменную грудь, но  попытки были тщетны. Влад одной ладонью обхватил мои  кисти и поднял их вверх, впечатывая в стену и удерживая. Его поцелуй стал глубже и напористей, язык буквально таранил  рот, играл с губами, лаская и вылизывая. Я уже забыла, каким необузданным и страстным может быть мужчина. Разум кричал, что нужно срочно это прекратить, но тело предательски распалялось от ласки. Ладонь Волкова накрыла мою грудь, сжимая её сквозь тонкую ткань спортивного топика и я тихо простонала, ответив на поцелуй. – Как же я соскучился! Хочу тебя прямо сейчас! – прорычал Влад, отрываясь от моих губ. От его обжигающего взгляда, затуманенного возбуждением, голова шла кругом. Он одним движением стянул с меня топ и начал покрывать кожу поцелуями, прочерчивая дорожку от уха до ключицы, за которую чуть укусил. Его руки легли на грудь, сводя полушария вместе. – Какая ты красивая! – жаркое дыхание опалило нежную кожу, а соски затвердели. Губы Влада прошлись по ареоле и втянули чувствительный твёрдый холмик. Тело отозвалось на прикосновения горячей волной, пробежавшей от кончиков пальцев до корней волос. Я понимала, что если не остановлюсь сейчас, то потом уже точно не смогу. Словно в ответ на эти мысли на подоконнике громко запиликал мой телефон, разрывая плотные оковы, сковавшие  тело и душу. В голове немного прояснилось, словно рассеялся туман, я ловко вывернулась из объятий Влада, который чуть ослабил хватку. – Пусти! Мне надо ответить! – оттолкнула его в сторону и подняла с пола топик. Волков смотрел на меня недоумённо и жалобно, словно ребёнок, которому дали мороженое, а затем отобрали. – Маша… – начал он, вновь приближаясь ко мне, но волшебство момента уже ушло и мне стало проще дышать. Если не смотреть Волкову в глаза, то не попадусь вновь на его гипноз. – Да! – громко произнесла в трубку, поворачиваясь спиной к Владу и неловко натягивая топик. – Привет! – раздался в динамике испуганный голос Ярика. – Маш, что делать, моя мама пропала! У меня кольнуло сердце от его слов. – В смысле пропала? Как? Когда?  – начала сыпать вопросами в волнении. – Я забрал вчера её с вокзала, привёз домой, а она начала удивляться, почему ты не стала встречать. Пришлось ей рассказать всю правду. Ну, не совсем правду, а сообщить, что мы с тобой расстались. – Как она отреагировала? – внезапно почувствовала себя виноватой. – Долго плакала, хотела тебе позвонить, но я отговорил. Кое-как успокоил, валерьянкой и снотворным напоил, еле спать уложил. Всю ночь под дверью её бродил, слушал, так там она. А под утро задремал на диване в холле. Проснулся уже ближе к полудню, а её дома нет, телефон выключен. Обычно она мне записку оставляет, а тут ничего. А части вещей тоже нет. Я не понимаю, что делать! – Подожди, а, может, она у подруги? Ты чего раньше времени истеришь? – постаралась успокоить товарища. – Я их всех обзвонил уже, никто её не видел! Наверное, надо в полицию идти. Только они  искать начинают, если человека нет дома более трёх суток. А она ведь пропадёт за трое суток, у неё же сердце больное! – голос Яра задрожал. – Так, не накручивай себя! Может, она вчера о чём-то говорила? Что хочет куда-то сходить или с кем-то встретиться? – Она только про тебя говорила. Ну, ещё что очень по Юрику соскучилась и не даст нашей размолвке лишить её внука, которым его считает. Мир резко поблёк, лишившись красок и звуков. Яр продолжал что-то говорить, но я уже не слушала. В душе шевельнулись страшные подозрения, от которых замерло сердце. Юрик…сыночек…