Глава 18

В совершенном шоке наблюдаю, как Шпала без сознания оседает на пол. Прямо у моих ног. Моргаю. Сглатываю и поднимаю взгляд на того, кто так жестоко расправился с мажором на моих глазах.

Мне кажется, что прямо сейчас я проваливаюсь в какую-то глубокую пропасть.

Стою ни жива ни мертва и смотрю в глаза своего спасителя. Свирепый взгляд. Испепеляющий. Скользит вдоль моей фигуры, и я запоздало задергиваю полы порванного платья…

Слезы застилают взор и лицо мужчины то распадается на частицы, то собирается. Плюс ко всему освещение здесь приглушенное и мужчина словно намеренно отступает на полшага, уходит в тень, которая частично скрывает его лицо.

Дрожу подобно осиновому листу и четко ощущаю на своей коже его взгляд. Как проходится по мне с головы до пят.

Говорить не могу. Двигаться тоже. Кажется, что, если отлипну от холодной стены, просто упаду, потеряю сознание.

И в то же время я не могу оторвать взгляда от широкоплечей высокой фигуры мужчины, который вроде как спас меня от рук Шпалы, но совершил это с такой ярой жестокостью, что я понимаю, кого именно здесь нужно бояться.

Слишком жестко он впечатывал голову мажора в стену. Методично. Без страха. Ведь этот парень далеко не последний человек в городе, сын влиятельных родителей, Костик об этом упоминал и максимум, что могла бы сделать охрана — это рискнуть оттащить от меня урода, но…

Этот мужчина, что замер неподалеку от меня ледяным изваянием, не пощадил.

И дикая паника проскальзывает под кожу, забивается в поры страхом, что если он так с сынками олигархов расправляется, то что он сделает с непутевой неудачницей-официанткой?

И почему-то в мозгу щелкает так, что я начинаю шептать молитву, которая осекается, стоит незнакомцу сделать шаг в мою сторону и выйти из тени.

И у меня спирает воздух, когда из мрака словно исчадие ада появляется мужчина явно восточных кровей, одетый во все черное. Высокий. Широкоплечий. Смуглый. С иссиня-черными волосами, зачесанными назад, и абсолютно беспросветным темным взглядом.

Передергиваю плечами, кутаюсь в свое искалеченное платье, пытаюсь защититься от смоляных глаз, бездонных, темных, страшных.

В его лице нет ни капельки сомнения, сожаления, жалости, когда он переступает через лежащее рядом со мной тело мажора.

Я опять кошусь на Шпалу и уже всерьез задаюсь вопросом, а жив ли он. Хотя грудная клетка вроде двигается очень медленно.

Прикрываю глаза и чувствую прикосновение к моей щеке, незнакомый мужчина убирает прядь с моего лица. Пока билась с ненормальным, все волосы сбились и сейчас мужчина просто откидывает их назад и произносит:

— Открой глаза.

Голос. Насыщенный. Тихий. Но от этого не менее властный. Подчиняюсь и заглядываю в черные глаза словно зверек, попавшийся в силки. Незнакомец не разрывает зрительного контакта, смотрит глаза в глаза.

И рука на моей щеке не исчезает, прожигает кожу прикосновением. Терпкий аромат мужского парфюма забивается в ноздри, напополам с древесным ароматом и чем-то личным, мужским.

Кавказец не вредит, просто смотрит и одним только своим взглядом вселяет первобытный ужас.

Ничего не делает, лишь касается подушечками пальцев, однако внушает больше страха, чем все то, что я испытала секундами ранее.

— Что он успел сделать?

Наклоняет голову ко мне, а я почему-то смотрю на его квадратный подбородок с легкой бородкой и на четко очерченные губы с белой резкой каймой, выхватываю широкие темные брови и взгляд смоляных глаз из-под густых ресниц.

Некрасивый. Но брутальный. Животная грация опасного хищника в повадках. В жестах. В широченном развороте плеч, которые облепил идеально пошитый пиджак. Массивная шея. И пальцы, которые он не убирает с моего лица, а лишь скользя спускает вниз, останавливаясь у моего оголенного плеча. В опасной близости от шеи.

— Ты слышишь меня?

Нет сил отвечать, губы дрожат, и я лишь киваю. Даю понять, что слышу, но ответить не могу.

Неожиданно за спиной мужчины возникают две массивные фигуры. Вскрикиваю и сильнее сжимаюсь, прилипаю к стене. Но кавказец останавливает мой порыв. Перемещает свою ладонь и касается пальцами моей шеи, ровно там, где бешено бьется жилка, чуть ласкает.

— Тише… тише… красавица…

Говорит мне, а затем чуть оборачивается к молчаливым фигурам. Наконец, до меня доходит, что это охранники.

— Выбросить эту шваль из моего клуба.

Его клуба?! Его…

Значит, передо мной Валид Байсаров…

Мужчины оттаскивают мажора, очень грубо хватая его за руки, не церемонясь. Спешат убрать мусор с глаз хозяина клуба, но затем кавказец не позволяет им уйти так быстро, припечатывает:

— Отцу его. Привет от меня. В следующий раз при таком раскладе получит труп.

Затем мужчина переходит на другой язык. А я прикусываю губы.

Я уже слышала его. В ночь, когда попала в руки Шаха.

Боже…

Настигает паника и я начинаю дрожать сильнее. Тем самым привлекая внимание мужчины, который опять поворачивает голову в мою сторону.

А я именно сейчас понимаю, почему так среагировала на него. Похож. С Шаховым. Сильно. Не внешностью. Нет. Здесь нечто другое. Харизма. Властность. Гибкое сильное тело, мускулы, которые не в силах скрыть даже идеально скроенный костюм.

Зверь под лоском бизнесмена.

Смотрю на Байсарова, а у самой сердце кровью обливается. На секунду… лишь на секунду мне по-сумасшедшему захотелось, чтобы здесь и сейчас был Шах.

Чтобы он спас меня от рук гадкого мажора…

Байсаров заканчивает разговор и опять поворачивается ко мне. Смотрит своими невероятными глазами и хмурится.

— Не видел тебя тут раньше. Новенькая?

Киваю.

— Надеюсь, ты не немая?

— Н-нет, — получается хрипло.

Опять разглядывает меня.

— Пойдем-ка, красавица.

Приподнимает меня за талию, а я вся напрягаюсь.

— Не бойся, не обижу. Я баб силой не беру и такое не приемлю.

Заводит меня в рум, из которого я только вышла. А я как пристукнутая иду за ним, словно зайчонок на убой. Сильная рука на моей талии не дает возможности сопротивляться или же бежать.

Меня начинает мутить. Мужчина помогает мне сесть на диван, отходит, берет со стола бутылку минералки, открывает, наливает в бокал и сует мне в руки.

— Выпей.

Выговаривает словно скучающий аристократ. Продолжает стоять. Одна рука в кармане брюк, а у меня зубы о кромку стучат.

Однако пока пью, понимаю, что начинаю успокаиваться. Байсаров смотрит на меня, глаз не отрывает.

А я слишком остро ощущаю, что под поверхностным холодом в нем сейчас клокочет ярость. Не знаю, как и почему чувствую это, но знаю — он сейчас в бешенстве. Адреналин прыснул в кровь, а мажора он уделал за два удара. Тестостерон требует выхода, а под его рукой только жертва недоумка.

— Как тебя зовут?

Странно, что Валид не прогнал меня, а привел в свой ВИП.

— Полина.

— Знаешь, кто я?

Спрашивает, слегка наклонив голову к плечу.

— Теперь да. Вы хозяин клуба.

Кивает и в следующую секунду крепкие пальцы ловят меня за подбородок, а я сильнее сжимаю в руках стакан, готовая ударить им мужчину. Не знаю, смогу ли навредить или защититься, а может, и разозлю хищника, но действую на рефлексах.

Этот жест не ускользает от внимания Валида, тянет краешек губ в полуулыбке, придающей его лицу зловещее выражение, отбирает стакан из моих рук и ставит на стол.

— Как получилось, что ты попала в зал, Полина? Ты ведь не официантка. Я просматривал дела персонала. Обслуживающий состав проходит особую проверку. Девочек с улицы у меня на работу в зал не берут.

Чуть сильнее смыкает руки и заставляет встать из кресла, и именно сейчас я ощущаю, насколько он огромный, высокий, приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть в злые глаза кавказца.

— Приплатила кому, чтобы склеить кого в зале? Или мажорчик помог попасть мне на глаза?!

— Что?! — выдыхаю сипло.

Они что, больные?! В каком мире надо жить, чтобы вытворять такое?

— Я не слышу твоего ответа, Полина…

У меня от Валида мурашки по спине ползут.

— Вы сумасшедший?! — выкрикиваю, пружина сжимается настолько, что выскакивает моим агрессивным импульсом.

Прищуривается и железная хватка на моем подбородке становится невыносимой, еще сильнее тянет меня на себя, заставляет подняться на цыпочки и балансировать, чтобы не упасть на широченную грудь мужчины.

— Я задал вопрос. Отвечай. Не усугубляй свое положение.

От его холодных слов у меня слезы на глазах наворачиваются, всхлипываю и голос срывается.

— Зачем мне провоцировать психа? Зачем ему на меня нападать? Чтобы что?! Я вообще здесь посудомойкой работаю! Просто у вас сегодня накладка в клубе, рук не хватает и одна из официанток… — прикусываю язык, не хочу говорить, что именно совершила Зара, не хочу подставлять Костика, вдруг он не доложил Байсарову о происшествии?

Вообще замолкаю, не знаю, что говорить. Ведь мужчина передо мной, судя по всему, не пощадит никого за ошибки…

Только Байсаров, кажется, в курсе всего. Чисто интуитивно ощущаю, что мимо такого и муха незамеченной не пролетит.

— Продолжай, — пауза, а затем мое имя на выдохе, — Полина…

— Послушайте. Я просто подменила девочку в зале. Подумала, что лучше подносы разносить в зале, чем язвы на руках заработать, но я… я не знаю, что произошло и почему этот псих напал. Я всего лишь принесла один раз за их стол заказ, потом избегала эту компанию и вот сейчас он на меня напал.

Пока говорю, Валид приподнимает бровь, вглядывается в мое лицо, смотрит в мои глаза. Слишком близко он от меня находится, сложно выносить его энергетику, аромат мужчины, его парфюма щекочет ноздри, и я просто не выдерживаю натиска, прикрываю глаза и кусаю нижнюю губу.

Как в детстве прячусь. Когда-то казалось, что стоит спрятаться, закрыть глаза и тебя никто не увидит, ровно так же, как и ты не видишь источник своего страха.

Хватка на моем подбородке слабеет. Превращается в легкое касание, подушечка большого пальца слегка ласкает и, наконец, отпускает мое лицо, а я открываю глаза.

Чтобы вновь отшатнуться, потому что Валид наклоняется ко мне, но бежать не получается, его рука оказывается на моем локте, скользит вниз по предплечью и останавливается на моей ладошке.

Его горячее касание на моих ледяных пальчиках ощущается ожогом. Валид опускает взгляд на мою покрасневшую растрескавшуюся кожу рук.

Сразу же смущаюсь. Он меня только что в самом непотребном виде видел, а я смущаюсь от вида своей руки в его смуглых ладонях.

— Давно у тебя так?

Просто вопрос, скупой интерес.

Опять проводит подушечкой пальца по покрасневшим участкам.

— Несколько дней как. Раньше у меня не было аллергии. Видимо, на некоторые марки средств так.

А еще раньше меня так сильно не мутило. Но это я уже не проговариваю вслух. Мой организм, видимо, отчаянно сигнализирует, что мне нужен отдых. Маленькая передышка в моем вечном беге в поисках заработка.

— Сядь, — опять окидывает меня проницательным взглядом темных глаз, — и прикройся, женщина, не буди во мне зверя.