Глава 7
Пока мужчина стоит на свету, я наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц, взгляда отчего-то оторвать не могу.
Взгляд цепляется за длинную косую вязь татуировки на спине мужчины, очень необычной, вспоминаю, как пальцы цеплялись за нее, там кожа шероховатая… вероятно, набита каким-то странным образом, будто ножом высечена, когда рубцы создают картинку…
Страшное тату, выпуклое, скорее, напоминающее шрам…
Какая-то сонная мысль маячит в этот момент на задворках сознания, но я слишком истощена, глаза буквально слипаются, прикрываю потяжелевшие веки, надеясь, что на этом Байсаров успокоится.
Ведь приказал же мне отдохнуть…
Из-под полуприкрытых век замечаю, как Валид идет в другую комнату, а затем до слуха доходит шум воды. Значит, там ванная…
Тоже хочется пойти туда, кожу между ног начинает неприятно тянуть, но дрема меня накрывает и в душе я радуюсь, что, возможно, на этом все и моя сладкая и невыносимая пытка закончилась, накрываюсь с головой и меня вырубает.
Засыпаю, как в омут проскальзываю, но моим надеждам на передышку не суждено сбыться.
Вздрагиваю, ощущая прикосновение, что-то теплое и мягкое, глаза распахиваются в страхе.
— Тшш… — слышу спокойное и буквально покрываюсь красными пятнами смущения, потому что мужчина проводит теплым влажным полотенцем по моим бедрам. Не таясь. Рассматривает меня там и с абсолютно спокойным концентрированным лицом протирает все остатки и разводы.
А я смотрю на Валида, по волосам которого скатываются капли воды, и сердце пульсирует каким-то очень глубинным чувством.
Забота, которую проявляет мужчина, слишком интимна, слишком… откровенна и в то же время нежна.
Закончив с процедурой, Байсаров отбрасывает полотенце в сторону, тяну на себя покрывало по инерции, ловит за край и не дает накрыться.
Поднимаю на него ошарашенный взгляд и Байсаров отрицательно качает головой. Понимаю, что моя передышка закончена, а мужчина опять пришел в полную боевую готовность.
Одним плавным движением пресекает малейшее мое сопротивление, уверенно раздвигает ноги и ложится сверху, не спешит ворваться в мое неподготовленное тело, опять накрывает мой рот, целует и как только добивается отклика, врывается в меня, выбивая всхлип.
Боль в этот раз не чувствуется, мужчина умело играет с моим телом, заставляет отдаваться процессу и вскоре понимаю, что задерживаю дыхание, кусаю губы и непроизвольно царапаюсь.
Пресекает последнее, ловит мои руки и опять прибивает к постели. Кажется, своим разовым любовницам Валид не позволяет метить себя.
Неумолимые движения длятся, мое тело вертят во всех возможных ракурсах, безжалостно добиваясь отдачи, и в какой-то момент меня опять накрывает судорогой эйфории, просто выбивает из реальности, кажется, я теряю сознание и прихожу в себя, когда выкручивающая сухожилия волна проносится по мышцам.
Валид просто неумолим. Но в этом всем я чувствую его какую-то жесткую установку на то, чтобы высекать искры из меня, чтобы я срывала голос в очередном конвульсивном всплеске, понимая в какой-то момент, что все мое тело инструмент в умелых руках.
Опять пульсация внутри меня и Валид падает на спину, увлекает меня за собой, и я оказываюсь лежащей на покатой широкой груди, слышу, как успокаивается его сердце, ударяясь о мощные ребра.
Неосознанно вдыхаю его запах, провожу пальчиками по мокрой груди и понимаю, что этот запах действует на меня будоражаще. Его запах. Аромат мускуса. Тяжелый. Пряный. Животный.
Нет отторжения, наоборот, хочется вдохнуть поглубже, пропустить в легкие. В ответ на этот порыв глубоко внутри меня что-то сокращается.
Мужчина реагирует сразу же, длинные пальцы зарываются в мои мокрые прядки на затылке и Байсаров слегка оттягивает мою голову, чтобы заглянуть мне в лицо. Улыбается довольно.
— Смотрю, кошечка вошла во вкус… — выдает, слегка улыбнувшись, и я чувствую, что его тело внутри меня опять каменеет.
— Не надо, — выдыхаю едва слышно, — я больше не выдержу…
Прищуривается. Темные глаза становятся опасными и холодными, улыбка исчезает.
— Я не терплю слова “нет”, — выдает совершенно спокойно, не дает мне послаблений, усаживает на себя, заставляет оседлать, приподнимает бровь и слегка кивает, дает отмашку к действиям, я же опускаю в шоке взгляд на широкую грудную клетку и упираю ладошки в живой камень.
Валид держит меня за бедра, направляет, заставляет взять инициативу в свои руки, сам же все это время смотрит мне в глаза, не отпуская, ментально меня имеет, выворачивает на изнанку мою душу и чувства.
Прикрываю веки и получаю обжигающий шлепок по ягодице.
— Смотри на меня. Смотри, как становишься моей…
Прикусываю губы и подчиняюсь, удивляясь, что мужчина позволяет двигаться плавно, медленно, прислушиваясь к себе, дает передышку, играет с моим телом, длинные пальцы теребят мою грудь и проходятся лаской, но терпение у него все же сдает и в какой-то миг заставляет меня упасть на него и просто держаться, пока мужчина высекает из меня искры.
Ночь длится долго, невыносимо долго…
Комната кружится перед глазами, глубоко внутри саднит, в какие-то моменты я просто улетаю в темноту и только когда за окном начинает уже светать, Валид отпускает мое измученное, заласканное тело и я падаю в спасительный глубокий сон без сновидений…
С трудом разлепляю глаза, словно из воды выныриваю, и понимаю, что в комнате слишком светло, окна не зашторили и меня из тяжелого сна вытащил настойчивый солнечный луч, который падает прямо на глаза.
Жмурюсь и поворачиваюсь по инерции, чтобы уйти от яркого режущего света и тихий стон падает с губ. Тело ощущается как одна сплошная язва. Словно разом все свои мышцы чувствую, как они натянуты и дают о себе знать даже те, о существовании которых я и не подозревала.
Чтобы пережить боль, затихаю, замираю на месте и пытаюсь дышать через нос.
Ощущение, наверное, сродни тому, которое можно почувствовать, если тебя грузовик переехал.
Прислушиваюсь к себе, но боль острая и резкая не то чтобы уходит, пока не двигаюсь, она не столь нестерпимая, а между ног вообще, кажется, все распухло…
Прикрываю веки, которые налиты свинцом, мне кажется, что я заболеваю, ощущения такие же, как бывает перед тем, как у меня поднимается высокая температура. Кутаюсь в одеяло неожиданно мягкое и теплое.
Когда я падала в сон, сил на то, чтобы прикрыться и поднять скомканное на полу одеяло у меня явно не было, так что Валид сжалился, видимо.
Не могу вспомнить, спал ли он со мной в одной постели, или сразу же ушел, получив свое. С продажными женщинами вряд ли мужчины именно спят. Они их имеют, пользуются, а вот спать… это из разряда отношений…
Одергиваю себя от странных мыслей, которые кишат в моей голове. Видимо, сказывается стресс и бурная ночь.
— Вот и все, Варя, вот и все, ты отработала, — шепчут сухие губы и я понимаю, что до ужаса, до безумия хочу пить, меня не просто жажда мучает, ощущение такое, что на языке песок насыпан.
Бросаю взгляд на прикроватную тумбочку в надежде увидеть там стакан воды, но ничего, конечно же, нет.
Прикрываю глаза, не хочу плакать, не хочу скатываться в истерику. Мечты и иллюзии порушились за одну секунду, хотя нет, не за секунду, за долгую ночь, где сначала меня подставили, а потом отдали на откуп зверю…
Смаргиваю слезы, не хочу плакать сейчас, не хочу думать о том, что произошло. Бросаю взгляд в сторону темной двери, за которой, как я уже успела понять, ванная. Очень хочется пойти туда и встать под огненные струи, чтобы разогнать болезненное ощущение стянутости кожи, но сил во мне, чтобы подняться, пока нет.
Прикрываю глаза, чтобы собраться, чтобы собрать себя по кусочкам, как вторая дверь в комнату открывается и я каменею, прирастаю к подушке, на которой лежу, когда в спальню входит Валид Байсаров.
В лучах солнечного света он еще более грозный, опасный, огромный. Одет в безукоризненный костюм, в глазах нет ни тени усталости, словно не он всю ночь вертел мое тело как вздумается.
Не знаю, от одного вида этого мужчины меня парализует. Глаз оторвать от него не могу. Валид каким-то невероятным образом сочетает в себе жесткие черты, элегантность и какой-то бунт, который проявляется в маленькой круглой серьге, которую он носит в ухе.
Пират. Варвар. Воин.
Жестокий и опасный покоритель морей из старых сказок, кажется, этот образ очень сильно засел у меня в голове, что не избавиться.
Валид без слов приближается, а я почему-то тяну одеяло на себя, чтобы скрыть свою наготу. Замечает это и кривит губы в легкой ухмылке, словно говорит, что я там еще не успел разглядеть…
Теряюсь. Не знаю, как себя вести. Я не ждала, что наутро встречусь с этим мужчиной. Байсаров подходит к кровати, и я затихаю. Почти не дышу.
Мысли скачут в голове, как сумасшедшие. Главные из которых. Зачем он пришел, что он от меня хочет, а если он остался недовольным?
Наверное, я бледнею, потому что Валид медленно скользит взглядом по моему телу и хмурится, обращает внимание на мои длинные золотистые волосы, которые сейчас, наверное, напоминают спутанный колтун.
Опускаю глаза, ухожу от его взгляда, слишком пронизывающего.
Хочется бежать от него без оглядки и забыть все как страшный сон, но другая часть меня жадно смотрит на мужчину, импозантного, необычного, который стал моим первым.
И ловлю себя на том, что если бы все было по-другому, в других обстоятельствах…
Хотя…
Одергиваю себя. В других обстоятельствах такие мужчины не имеют ничего общего с девчонками вроде меня. Рядом с ними должны быть ухоженные, вышколенные модели, готовые на все по щелчку.
Странный укол в сердце рождается с этой мыслю, Валид же с меня глаз не сводит, его молчание угнетает.
Мысли каруселью мелькали в голове: что делать? Бежать без оглядки?! Или с холодным разумом выполнить свою работу? Но ведь мне могло просто показаться, в конце концов, это может быть случайностью!
Не знаю, что Валид замечает в моем лице, почему смотрит так пристально, так горячо. У меня от одного такого взгляда кожа полыхать начинает, а перед глазами кадры нашей ночи, отвязной, с пошлыми шлепками и всхлипами, с моими стонами и наслаждением…
Не знаю, что он читает в моем лице, но неожиданно сильная рука ложится мне на подбородок, а лицо мужчины оказывается слишком близко от моего.
Валид с меня глаз не сводит, но мгновение проходит и уже в следующий миг мужчина выпрямляется, а я в его руке замечаю бутылочку с водой.
В шоке смотрю на самое желанное и Валид понимает мой порыв, сам открывает крышку и уже в следующую секунду живительная влага касается моих губ.
Он поит меня, а я подобно жаждущему припадаю к живительной влаге, чувствую, как капли струятся по подбородку, вниз к ложбинке меж грудей, но я слишком хочу пить, чтобы реагировать на то, как это все смотрится со стороны.
С ужасом чувствую хватку в волосах и слышу грубое ругательство, и что-то незнакомое, на чужом языке, слышное как:
— Машла…
Это слово слетает с губ мужчины и Валид заставляет меня замереть в его руках, с яростью смотрит в мои широко распахнутые шокированные глаза…
Воздух словно замирает, дышу через раз, тело начинает дрожать, напряженные мышцы дают о себе знать, мужская хватка обжигает, волна адреналина идет вдоль позвоночника, пока Валид смотрит мне в глаза не мигая.
Секунды текут, и он, наконец, разжимает руку, вызывая вздох облегчения, пальцы скользят по моим волосам, к лицу и рука замирает на подбородке, чуть давит, заставляет приподнять голову и чувствую мягкое касание большого пальца к моим губам.
Байсаров словно стирает капли, застает меня врасплох. Какая-то странная пауза повисает в воздухе, дурманит. Слишком остро реагирую на близость мужчины и чувствую, как в его глазах опять зажигается знакомый пожар желания…
Веет от него сексом, харизмой, силой…
Но в этот раз я просто не вынесу его напора, сжимаюсь и морщусь от боли в промежности.
Считывает мои эмоции, прищуривается.
— Болит? — задает неожиданный вопрос, и я лишь киваю.
Мужчина же играет с моими губами, проводит по ним пальцем и в следующее мгновение проталкивает указательный палец мне в рот, а я чувствую на языке кругляш.
Распахиваю глаза в полнейшем шоке.
— Не бойся, это контрацептивы, чтобы не было последствий. Глотай.
Говорит четко и опять подносит бутылку к моим губам.
Всю ночь Валид без перерыва метил мое тело собой, его запах пропитался в меня, в мою кожу, я чувствую его сейчас слишком остро и на мгновение замираю, всматриваясь в кофейные глаза, которые смотрят на меня неумолимо.
Понимаю, что за мягкостью скрывается бетонная хватка, но заставлять меня проглотить таблетку не нужно, поэтому я приникаю к бутылке и делаю глоток, проглатываю, мне также не нужны последствия этой самой страшной и самой безумной ночи.
Стоит выполнить приказ, как слышу одобрение Валида.
— Вот и умница, принцесса…
Отнимает воду от моих губ, но не уходит, смотрит. Я же не понимаю его промедления, не понимаю, почему он не выкидывает меня за шкирку из своей спальни, ведь я отработанный материал.
А он смотрит на мои распухшие губы, как одержимый, кажется, что хочется впиться, продолжить то, что было ночью.
Страх и предвкушение смешиваются в крови, текут по венам. Я сумасшедшая, если все еще хочу этого мужчину, но мое тело, измученное им, все равно реагирует.
Внизу живота ощущается тяжесть и томление. Валид медленно, лаская, проводит указательным пальцем по моей скуле, заправляет прядку за ушко.
Но уже в следующее мгновение страсть уходит из его глаз и толика нежности, которую я почувствовала, исчезает бесследно. На мгновение кажется, что мне все привиделось, потому что мужчина напротив становится холодной глыбой, когда выговаривает спокойно:
— Передай Мухаммаду, что я остался доволен подарком, но в следующий раз за косяк останется без головы и задобрить красивой девочкой уже не получится…
Проговаривает ровно, и я кусаю губу. Всего лишь подарок для влиятельного мужчины, который справился со своими обязанностями. Разовая девка, которую, как трофей, передают из рук в руки.
Только и всего. Почему-то в сердце вспыхивает острая резь, боль и перед глазами начинают прыгать мушки.
Мне показалось, что между нами какая-то химия, тяга… Но… видимо, просто показалось…
Наверное, я должна быть благодарна, что Валид не слишком жестил и не заставил меня страдать этой ночью…
Он истязал мое тело иначе, щедро даря наслаждение, и этот опыт все же стал чем-то запретно сладким, острым и невыносимо приятным…
Не знаю, ждет ли от меня какого-то ответа Валид, но на слова у меня сил нет. Есть вероятность, что стоит одному писку сорваться с губ, как я разрыдаюсь, проваливая свою роль в пух и прах, поэтому на его реплику я лишь слабо киваю.
Валид повторяет мой жест.
Жду, что мужчина наконец-то прикажет мне убираться, но Байсаров опять удивляет, когда тянется ко внутреннему карману пиджака и через мгновение на мои колени падает увесистый конверт.
— Это тебе, принцесса…
В шоке смотрю в холодное лицо мужчины, который отнимает от меня руку, разворачивается и идет к двери, а я смотрю на его широкую спину, на то, как он удаляется, чеканя шаг, как хлопает дверь, отсекая меня от Байсарова…
Кавказец ставит точку. Уходит, оставляя меня в полном раздрае…
Опускаю пустой взгляд на белоснежный конверт, который лежит на моих коленях. Секунды текут, а у меня внутри цветет боль и обида от оскорбления…
Не должна я так реагировать. Не имею права. У меня была ночь, горячая, страстная…
Жалею ли я о ней?
Нет. Я не держалась за свою девственность, просто не было мужчины, с которым бы хотела узнать, как это все может быть, Валид же опустил меня в самую пучину.
Лучшего любовника пожелать невозможно, брутальный, жаркий, порочный, не знающий запретов. Он использовал мое тело подобно виртуозному музыканту, который умело тянул за нужные струны, чтобы заставить меня потерять себя и отвечать на его страсть и пыл…
Умом понимаю, что все могло быть ужасно, незнакомец мог оказаться больным извращенцем, стариком или садистом…
Но Байсаров — мечта любой женщины в постели, как там говорят, не можешь изменить ситуацию — поменяй свое отношение…
Вот и я пытаюсь, но все равно не могу.
Конверт на моих коленях обжигает, причиняет адскую боль, у меня душа рвется в клочья.
Я словно зависаю в заторможенном состоянии какого-то шокового отупения, и рука сама собой приходит в движение.
Скидываю конверт с коленей, как будто там ядовитая змея притаилась, и увесистая пачка шмякается и крупные купюры разлетаются по всему полу…
Плата за девственность. Плата за ночь. Плата за тело.
Валид щедрый мужчина… я столько не стою…
Горькие мысли вспыхивают в голове, я же смотрю на проклятые деньги и чувствую, как текут по щекам слезы…
— Соберись, Варя, просто соберись… — выдыхаю как мантру и опускаю ватные ноги на теплый паркет, и сразу же болью простреливает мышцы.
Жмурюсь и пытаюсь перетерпеть, даю себе чуточку времени. Кожу бедер тянет и стягивает из-за отметин мужчины, которые засохли, впитались и сейчас вызывают зуд.
Внутри все болит и единственное желание, которое зарождается в голове — это пойти в душ и попытаться отмыться…
Отмыться от всего…
От запаха Валида, который все еще на мне, во мне…
От чувств, которые держат меня.
Дрожащими пальцами вытираю глаза и поднимаюсь на слабые ноги. Каждый шаг отдается глубокой резью в промежности. Кажется, мне придется пойти к гинекологу на всякий случай. Я особо у врачей этого направления и не бывала, разок, помню, планово послали, но осмотра не было как такового, врач, узнав, что я девственница, мило улыбнулась и отправила меня дальше по кабинетам.
Теперь уже не девственница и, думаю, что надо бы, чтобы меня проверили после такого секс-марафона. Не думаю, что Валид меня порвал, он бы понял, когда сам осматривал меня.
Стоит вспомнить мужчину, возвышающегося между моих раздвинутых бедер, как жар приливает к щекам.
Пока он вытирал следы мокрым полотенцем, он трогал меня там, очень было похоже на то, что именно осматривает на момент повреждений…
Отбрасываю эти мысли. Морщусь и сжимаю зубы, дохожу до уборной, открываю дверь, оказываюсь в роскошном черном мраморном нутре.
— Ничего себе… — вырывается шокированное.
Взгляд падает на широкую черную ванну, хочется набрать ее и погрузиться с головой, чтобы горячая вода расслабила деревянные мышцы, но, конечно же, я этого не сделаю, прохожу мимо и иду в душ, который отгорожен стеклянной перегородкой.
Сил нет, чтобы реагировать на окружающую меня роскошь.
Из мраморной стены торчат хромированные вентили, к которым я присматриваюсь, кнопки, на которые нажимаю в хаотичном порядке, пока вдруг сверху на меня не обрушивается поток воды, как из водопада, это даже не душ, вздрагиваю от капель, которые бьют по больным мышцам.
Прикрываю глаза и заставляю себя стоять, вода становится теплой, даже горячей, но это тепло мне необходимо. Стою, уперев ладошки в мрамор, и в какой-то момент понимаю, что плачу.
Слезы смешиваются с водой и уносят смятение…
Кадры ночи вспыхивают в голове, на губах — его вкус, даже запах Валида все еще ощущаю, и это будоражит, вызывает томление и тяжесть внизу живота. Я должна его возненавидеть после этой ночи, но умом понимаю, что этот мужчина никоим образом не причастен к моим бедам.
Валид всего лишь тот, кому меня подарили, не оставив шанса на отказ, а этот кавказец не жестил со мной, ушатал, правда, до невменяемого состояния, но я и не думала, что тело мужчины может дарить столько наслаждения…
Взмахиваю головой, словно пытаюсь от мыслей избавиться. Беру шампунь и намыливаюсь, ощущая горьковатый запах холодной свежести…
Его запах…
От этого начинаю просто рыдать. Расклеиваюсь. И остервенело тру кожу, даже между ног, все-таки вымываю из себя все постороннее, пытаюсь избавиться от следов Валида, отмечая покраснения на бедрах, словно отпечаток сильных пальцев, которые держали меня за ягодицы, пока мощные удары долбили тело.
Пытаюсь оставить все свои мысли, все воспоминания…
Пока намыливаю волосы, мне вдруг кажется, что слышу звук, словно хлопок, замираю на мгновение, прислушиваюсь.
Кажется, что Байсаров вернулся, я паникую, боюсь, что он будет не в восторге, что я залезла в его душевую, а также сердце замирает от предвкушения, мне хочется увидеть этого мужчину еще хотя бы разок…
Вероятно, я просто сошла с ума, если сердце замирает в груди от одной мысли, что сейчас откроется дверь и появится мой безжалостный любовник.
Но секунды летят и ничего не происходит. Наконец, тишина подтверждает, что мне просто почудилось, или же послышалось…
Опять встаю под струи и позволяю шуму воды избавить меня от лишних сомнений. Наконец, тело чуточку расслабляется, выключаю кран и выхожу, надеваю халат, который мне велик.
Здесь все принадлежит Байсарову, и я пользуюсь без зазрения совести его вещами. Пусть так. Маленькая месть за то, что он пользовался мною ночь напролет.
Шлепаю босыми ногами по мраморному полу и выхожу в пустую комнату. Никого, конечно же, здесь нет, да и с чего Валиду возвращаться.
— Он заплатил. Я отработала. На этом у нас с ним все закончено, — опять слетает фраза с губ, я словно сама себе внушить пытаюсь банальную истину.
Как только оказываюсь в спальне, ищу свое платье, нахожу его валяющимся на полу вместе с лифчиком, а вот трусики…
Я шарю взглядом по полу и нигде не могу их найти…
Опять глаз цепляется за целое состояние, которое разбросано по полу. Плата за ночь. Плата за девственность. Плата за мою душу.
Взять деньги равносильно тому, чтобы подписаться под тем, что я ш…
Слезы наворачиваются, и я отвожу взгляд.
— Черт, Варя, соберись, — даю себе мысленную оплеуху и надеваю то, что нахожу.
Так и не обнаружив трусиков, цепляюсь взглядом за босоножки. От одной мысли, что мне придется надеть каблуки, все тело бросает в дрожь.
Между ног все пульсирует…
Я все же сажусь на кровать и пытаюсь нацепить обувь, замочек не поддается, пальцы дрожат, пытаюсь вдеть ремешок, но ничего не получается, стоит поставить обутую ногу на пол, как мышцы скручивает судорогой.
Прикрываю глаза и пережидаю острую боль.
Я хожу с трудом, поэтому ничего не нахожу лучше, как просто подобрать босоножки и потопать на выход из спальни босиком…
Выхожу в коридор и на мгновение теряюсь. Просто иду вперед по длинному пространству, дохожу до лестниц, и дорогу мне преграждает знакомая фигура.
Вахит окидывает меня многозначительным взглядом. Липким. Похабным и опускает глаза, замечает зажатые в руках туфли.
Оскал человека Мухоматова становится по-настоящему угрожающим.
— Недаром байки ходят, что Валид зверь во всем. Смотрю, вдоль и поперек тебя ушатал, — выдает с нажимом, и я дергаюсь, хочу отшатнуться, но краем глаза замечаю быстрое движение, и мужская рука обжигает прикосновением мое запястье.
— Тих-тих, не истери, — выдает, чуть приглушая голос, и я опять дергаюсь, но Вахит сильнее сжимает пальцы, — пошли, если не хочешь здесь потеряться без вести…
Выдает грубо и поворачивается, тянет меня за собой, но поняв, что я не успею за ним и просто навернусь с лестницы, хватка ослабевает, затем исчезает вовсе, Вахит же бросает на меня косой взгляд и цедит едва слышно:
— Ты ведь хочешь свои документики обратно и жизнь свою тоже? — приподнимает бровь и идет вперед, словно позволяя мне решить, идти за ним ли нет.
Я же хватаюсь за перила и медленно передвигаю ногами, кажется, что спринтерский забег прохожу, а не ползу, как черепаха, вниз.
Прошлёпываю до выхода и неожиданно обнаруживаю автомобиль Вахита у входа практически. В удивлении приподнимаю бровь. Как-то не верится, что этот бугай подогнал автомобиль так близко специально для моего комфорта.
Стоит мне показаться на крыльце, как он открывает пассажирскую дверь, и я сажусь на сиденье рядом с водителем, стоит захлопнуть дверь, как он вжимает педаль, срывается с места.
Бросаю косой взгляд на бандюка. Почему-то кажется, что он не меньше моего стремится убраться из этого поместья.
Слегка притормаживает у ворот и сигналит, чтобы нас отпустили. И я вижу квадратное лицо охранника, который появляется у ворот, он переговаривается по рации, словно ждет приказа.
Безотрывно смотрит на нас, а я фиксирую, как Вахит вцепляется в руль до побелевших костяшек. Мужчина напрягается. В салоне виснет гнетущая, давящая атмосфера.
Промедление все длится и меня вдруг накрывает паникой.
А что если хозяин этого всего не захочет меня выпускать?!
В шоке перевожу взгляд на каменеющий профиль Вахита, чувствую напряжение мужчины, который вдруг убирает одну ладонь с руля…
Когда в его руке появляется холодная сталь пистолета, меня накрывает паническим ужасом. Я не понимаю, что именно сейчас происходит, но чувствую, что Вахит замер в секунде от того, как вдавит педаль газа в пол и пойдет на таран ворот.
Ничего уже не понимаю…
Я не та ценность, которую нужно отвоевывать, да и Валид меня вроде бы отпустил…
Я не взяла деньги…
Я выбросила их на пол…
Возможно ли, что этот поступок привел Байсарова в состояние лютого бешенства?!
Как знать, какие там тараканы и традиции у восточного народа?! Может, я ему оскорбление нанесла своим поступком?!
Хотя не жалею, если и оскорбила, то не более того, чем он, когда дал денег за секс…
Мысли скачут со скоростью света, когда постовой у ворот концентрирует взгляд на мне, каким-то чутьем до меня доходит, что разговор обо мне, и спустя еще долгую секунду моих гляделок охранник, наконец, кивает и ворота начинают открываться…
Вахит выдыхает и вдавливает педаль газа слегка, тормозит себя, но я чувствую, как мужчина жаждет убраться из владений Байсарова…
Странно это. Хотя я уже поняла, что Валида Байсарова боятся, как черта рогатого, даже страшные матерые мужики без совести и чести, как вот этот вот охранник клуба, который жаждал добраться до моего тела, но которому ничего не обломилось…
Прикрываю глаза и чувствую, как меня отпускает…
Что-то непонятное происходило прямо сейчас, и какая-то часть меня жаждала, чтобы Байсаров приказа мне вернуться.
Сумасшедшая?!
Да. Однозначно.
У меня, по идее, душа в пятки должна уходить от одного воспоминания нечеловеческих, демонически темных глаз Валида, а меня в жар бросает и предвкушение, томление…
Химия и физиология. Убеждаю себя в этом и, наконец, поворачиваю голову в сторону притихшего Вахита, который то и дело поглядывает в зеркало дальнего вида, такое ощущение, что он боится погони, будто ждет, что сейчас ворота откроются и оттуда вылетит кортеж из тонированных черных машин, которые я там видела…
Странно все это, хотя последние сутки моей жизни не назовешь обычными.
— Паспорт мой верните, — выдаю с нажимом и стараюсь, чтобы голос звучал четко.
Вахит поворачивает и особняк Байсарова скрывается с горизонта, а мужчина теряет свою напряженность и бросает на меня косой лукавый взгляд, опять губы тянет в улыбке, которая походит на оскал из-за шрамов на лице.
— Ух, как голосок прорезался сорванный-то, — ухмыляется и тянет руку к радио, меняет волны, пока салон не заполняется звуками блатной мелодии.
— Вы обещали, — отвечаю четко.
— Обещали, — повторяет и подмигивает, — у нас все по-чесноку, обещали, значит, держи.
Тянет руку в карман и достает мой слегка погнутый документ.
Протягивает и я цепляюсь за него пальчиками, как за спасательный круг, но Вахит не отпускает, лыбится во все зубы, но затем разжимает хватку, и я прижимаю документ к себе, не перестает играть с моими натянутыми до предела нервами и выдает лукаво, продолжая улыбаться шаловливо:
— Слышь, кис, может, приторможу и по-быстренькому отработаешь со мной на заднем сиденье?