ГЛАВА 18.

Слез больше нет. Только безразличие ко всему. Дима сидит напротив и потягивает кофе. Тишина царит каких–то жалких пять минут. До этого, творился настоящий хаос. После того, как Егор забрал меня из больницы, он приставил ко мне своего друга и помощника, а сам отправился в неизвестном направлении. По его лицу и танцующим чертикам в глазах, я понимаю, что он сделает всё, чтобы вернуть нашего сына. Но пока, от него никаких вестей.

– Тебе нужно что–то поесть.

Я отрицательно кручу головой, но Дима встает, шагает к холодильнику и бросает в микроволновку вчерашнюю пиццу. Но как и вчера, я не голодная.

– Ешь. – Приказывает мне мужчина, а я отодвигаю от себя тарелку и подперев подбородок, смотрю в одну точку.

– Спасибо, я не хочу.

– Мне силой тебя накормить?

– Зачем ты это делаешь?

Дима берет кусок, где побольше сыра и подносит к моему рту. Я не хотя кусаю и проглатываю засушенное тесто.

– Молодчина. Ребеночку нужно питание.

– Кому? – я внезапно выпрямляюсь и Дима улыбается. – Не понимаю о чем ты говоришь.

– Я беседовал с врачом, что принял тебя. Он сказал, что у тебя беременность пять–шесть недель.

Я хватаю стакан с водой, что находится прямо передо мной и залпом опустошаю на половину.

– Он ничего не может знать. А предположить и я всё что угодно могу.

– Ась?

Буквально секунда и я вспоминаю, как орала в коридоре больницы, что я беременна и просила медсестер ко мне не прикасаться. Истеричка. Причем самая глупая из всех.

– Прости, – донышко стакана приземляется на столешницу и стеклянный звон разносится по всей кухне. – Пожалуйста, ничего не говори Егору.

– Он не знает? – Дима удивленно выгибает брови и засунув руки в карманы, подходит к панорамному окну. – Ты должна ему сказать.

– Почему? Разве сейчас это имеет значение? Мой сын непонятно где и с кем. Я не знаю в каком он состоянии и…это я виновата…я…

Начинаю плакать, но постепенно плач сменяется громкими рыданиями. Снова. Дима быстро оказывается за моей спиной и засомневавшись на мгновение, крепко обнимает меня.

– Тише. Успокойся. Все с Гришей будет хорошо. Ты ни в чем не виновата.

– Нет…я так боюсь, Дим…

Мои плечи трясутся от того, как сильно я реву. И вроде бы я решила, что больше не почувствую слез на щеках, как они тут же проливаются соленым водопадом.

– Новость о будущем ребенке, поможет вам пережить тяжелое время. Поверь мне, вам обоим это необходимо.

– Не так. Я хочу плакать от радости, когда буду ему сообщать, а не…убиваться от горя…

– Доверься мне и откройся ему.

– Кому ему? – Егор появляется неожиданно и выглядит чернее ночи. Его помощник отходит от меня и складывает руки на груди. Я же, все также неподвижно сижу на стуле, поджав под себя ноги.

– Мне надо передохнуть, иначе я свихнусь. Есть что по делу? – интересуется Дима, пересекая кухню и гостиную, чтобы скрыться за дверью одной из спален.

– Пока нет. – Отвечает Воронов, но я ему не верю. В его голосе ложь.

Едва Дима теряется из виду, я срываюсь и ударяю кулачками в грудь Егора.

– Скажи мне, что ты нашел Гришу?!!!

Егор нежно, с каким–то внутренним трепетом, обнимает меня и целует в лоб, пряча свой поникший взгляд.

– Ответь! Прошу тебя! – я пытаюсь кричать, но не получается. Вместо криков, разносятся еле слышные хрипы.

– Я связался с друзьями из полиции. Мне пришло сообщение, Ась.

– Что? Какое?

– Похитители требуют денег.

– А ты? – я хочу отойти, но Егор не дает. Удерживает так, что не освободиться.

– Я дам им столько, сколько они попросят, потому что я люблю Гришу.

– Господи… – мои ноги подкашиваются и Егор берет меня на руки. Передвигаясь вместе со мной, усаживается на диван и я ощущаю такую защиту в его объятиях, о которой и мечтать не могла.

– Мне плевать на все, я верну нашего сына.

– Егор… – я целую мужчину и ненадолго нам удается забыться.

– Я должен кое–что сказать тебе, – его губы соприкасаются с моими. – Твоя сестра всё устроила. Гриша с ней. И до того, как ты начнешь паниковать, скажу, что мои люди работают совместно с полицейскими. Я поднял всех и прямо сейчас, они распределились по городу и занимаются тем, что очень хорошо умеют.

– За что Тася так со мной? Я не понимаю.

Егор ласково проводит пальцами по контуру моего лица и поцеловав, произносит:

– Маленькая моя. Девочка моя. Давай, я сам всё решу. Тебе не обязательно во всё вникать.

– Я хочу знать, за что она так? Что я ей сделала?

Мой телохранитель с безумно синими глазами, шумно выдыхает.

– Ее парень, Валера, заключил опасную сделку. Чтобы открыть свою забегаловку, обратился к влиятельному человеку, но вовремя не успел вернуть должок. Накрутить Тасю ему было несложно. Ты знаешь, какая она ведомая.

– Как ты…откуда…?

– Не спрашивай, потому что я никогда не отвечу.

– Я хочу увидеть сестру. Если как ты сказал она требует денег, чтобы спасти своего любовника, я ей их передам.

– Ни в коем случае. Я не пущу тебя к ней.

Егор поднимается с дивана и нервно проходится пятерней по коротким волосам. Только сейчас я замечаю, что он в той же одежде, что и вчера. Рубашка вся мятая, брюки похожи на тряпку. Ему плохо и страшно. Как и мне. Спешу следом за ним и обнимаю, находясь позади. Мои руки сцепляются в замок на его животе.

– У меня будут деньги, они ей нужны. Меня она не тронет, а Гришу тем более. Позволь мне встретиться с Тасей в последний раз.

– Не знаю. Я с ума сойду если с тобой что–то случится.

– Ничего не случится.

Ловкий разворот Воронова и вот я уже зажата им.

– Я люблю тебя, Ась.

– Я тоже тебя люблю.

И самый удачный момент добавить: «я жду от тебя ребенка», но легкая, вымученная улыбка спасает ситуацию и откладывает признание на неопределенный срок.

– Что это? – пальцы Егора растирают ожог на плече. – Откуда рана?

– Неважно.

– У нас есть час до встречи с Таськой в парке, говори, это Лийка?

– Егор…

– Понятно. Димас?!

– Ну не надо, пусть Дима отдыхает. – Умоляю я, а Егор выкрикивает имя друга снова и снова. Тот выходит из комнаты, застегивая пиджак на ходу.

– Я отъеду на полчаса. Привезешь Асю в парк, что недалеко от Монетной набережной к двадцати одному часу.

– Окей. Надеюсь, ты не накосячишь?

– Буду предельно аккуратен.

Егор хищно улыбается и исчезает. Я сажусь обратно на диван и зажимаю голову руками. Лишь бы он не сорвался и не придушил Эмилию. Я хоть и ненавижу ее, но такого исхода не желаю.

***

Шелест деревьев, слабый свет фонарей – всё создает таинственную атмосферу. Я знаю, что по периметру парка дежурят «друзья» Егора и все равно по спине пробегает холодок. Жуткий такой, ненавязчивый. Я хочу, чтобы мой мужчина был рядом, но от него нет никаких новостей. На моем плече болтается сумка с деньгами, а в кармане джинсов крошечное подслушивающее устройство. Оно нужно, чтобы в непредвиденном случае, было что предъявить полиции. Доказательство ее вины.

– Эй, дура.

Узнаю сестру и оборачиваюсь. Она в черной толстовке, хотя на улице жара и в кедах с разноцветными шнурками.

– Привет, сестренка.

– Деньги давай и вали на хер.

– Не удивлена, что я здесь?

– Да я знала, что Егорка проболтается. Придурок он и слабак. Сам очканул прийти?

– Я его уговорила отправить меня.

– И че? Думаешь, буду просить прощения? Ни фига.

Таська сплевывает какую–то хрень на асфальт и вскидывает голову.

– Мне не нужны твои извинения, верни Гришу.

– Да там он, в тачке с Валерчиком. Я свистну ему, как только денежки получу и пацан на свободе.

– Пацан? Он же твой племянник? Ты вроде как любила его.

– Да насрать мне на него. Ты его нагуляла с Вороном и я всегда мечтала утопить его в ванной, чтобы только тебе насолить.

– За что? Почему ты так со мной поступаешь?!

Я ужасно волнуюсь и не контролирую эмоции. Тася подходит ближе.

– Мамочкина гордость и радость. Даже когда залетела, осталась лучшей во всем. А я залетела от Валерки, там мать меня знать не захотела. Забыла уже?

– Что? Ты была беременна от Валеры?

– Ой, не тупи, Аська. Помнишь, как мы поехали домой на восьмое марта, а я потом свалила через час? Так вот, я рассказала маме, ждала поддержки, а она знаешь что сказала? Таська забеременела от миллионера, а ты от сраного Валерки. Так что теперь, я возьму то, что мне полагается. А мне полагается миллионер! Точнее его деньжата.

– Держи, – я бросаю ей сумку и она ее уверенно ловит. – Желаю тебе счастья.

– Нет–нет, постой. Хочу чтоб ты знала, что слежку мы организовали и бабку Нюру, Валерка довел до инфаркта. О, кстати. Наша маменька хотела лечиться в городе, а я ее науськала, чтоб не ездила. Мол у тебя итак дел полно, Гришка мелкий.

– Сука!

Я набрасываюсь на Таську и мы валимся на газон. Пару раз мне удается залепить ей пощечину, а потом я получаю коленом в живот и скукоживаюсь. Первая мысль – как там мой малыш. Издалека доносится крик Гриши и я пытаюсь разглядеть его среди кустов. Таська естественно моментально растворяется в сумерках.

– Мамуля! – Гриша подлетает ко мне и мы обнимаемся. – Тебе больно?

– Что ты, с мамой все хорошо. – Я зацеловываю сына, а сама чувствую, что внутри что–то не так. Слишком много стресса. Слишком много переживаний. За секунду до того, как нас окружают люди Егора, я присаживаюсь на траву, ни на секунду не выпуская сына и вновь появившимся голосом, кричу:

– Оставьте мою сестру в покое! Пусть уезжает! И вызовите скорую, мне нужна помощь!!!

Где–то вдалеке раздается низкий голос Егора, но я отключаюсь, прежде чем он до меня добирается…