Глава 32

— Ты родила для меня ребенка.

Душит своим напором, стягивая трусики.

— Да что с тобой происходит? С ума сошел?

Возмущаюсь от давления. Еще чуть-чуть и Фархад точно размажет по чертовой стене.

— Моя сладкая Кошка.

Последняя фраза жаром касается губ. Фархад не дает возможности ответить. Он не в себе, однозначно. Слабо пищу через поцелуй, раздувая ноздри. Затылок больно и Надменный заводит ладонь мне за голову. Коленом расталкивает бедра. Парализует. Рукой крепко держит за грудь, второй лихорадочно тянется к ремню. Я чувствую дрожь по телу Алиева. Но она не сравнима с моей паникой, на тонкой грани с ужасающим страхом.

— Еще рано, мне нельзя.

— Неделя после родов, Кошка, и еще сорок дней. Мы задержались с празднованием…

Звук расстегивающей ширинки и Фархад обхватывает меня за бедро, упирается пахом. Сердце рвется в агонии. Член скользит по интимной коже.

— Я созванивался с врачом после каждого осмотра. Мне известно все о твоем здоровье, Кошка.

— У нас полный дом родственников, мой брат здесь. Дверь не заперта. Приди в себя!

Изворачиваюсь от поцелуя Фархада, но он снова ловит губы, проталкиваясь языком.

Алиев собственник до помутнения рассудка. И гребаный Карим спровоцировал. Выпустил черных демонов из тайных затворок души Фархада.

Рваные приглушенные стоны и мужская ладонь очерчивает живот, горячим прикосновением ласкает деликатную зону. Напрягаюсь, всхлипываю. Фархад осторожен и хочет подготовить меня к первому сексу. Тяжкий гул в ушах и напряжение в бедрах. Я сдаюсь, обмякая в ладони Фархада.

— Идем в спальню.

Отстраняется, спешно поправляет одежду. Циник-Надменный довел меня до пика, но никак не до приятного финала. Перед глазами пелена, вместо ног негнущиеся проволоки. Фархад крепко берет меня за руку, переплетая пальцы в замок. Быстро шагает, тащит за собой вон. Спотыкаюсь, черные трусы, стянутые до колен, слетают вниз. Остаются на полу. Хорошо платье длинное. Безумие.

— Я буду осторожен. И возьму тебя еще раз этой ночью, Кошка.

Распахивает дверь соседней комнаты, рывком валит на кровать. Скрещиваю ноги, брыкаюсь. Фархад переворачивает меня на живот, блокирует сопротивления.

— Гости нас потеряют.

Змеюкой шиплю и просто сгораю от стыда. Не время совсем. Однако, Фархадовский инстинкт доминирования берет верх над тщетными проблесками моих вразумлений.

Алиев поднимает подол моего платья, дотрагивается обнаженных ягодиц, расталкивает бедра, накрывает собой сверху. Прогибаюсь, впиваюсь ногтями в матрас. Шум на первом этаже. Голоса, музыка и смех. Наша спальня в багрово-золотистых тонах и резное изголовье постели перед глазами. Медленное, тугое проникновение заставляет напрячься. Возбуждение и похоть смешиваются с легким жжением. Закусываю губу.

— Я не стану входить полностью, Вик.

Шепчет Фархад, влажными губами задевает висок. Я вижу его руку, с силой прижимающую мою кисть к простыне. Я чувствую слабый толчок и невольно взвизгиваю.

— Сухо? Я схожу за смазкой.

С облегчением выдыхаю, когда прекращаю ощущать на себе всю тяжесть и напор тела Фархада. Ледяной айсберг мгновенно эволюционировал в огненный смерч. Вылетает из комнаты. Одержимый ревнивец.

Подскакиваю с кровати, растираю ладошками щеки, стараюсь отвлечься и познать красоту нашего двора через большое окно спальни. Поджимаю пальцы на ногах, струной выпрямляюсь. Снова чувствую одеколон Фархада за спиной.

— Алиев, ты не дал подобрать мне трусы. Ревнуешь, бесишься. Я понимаю и поступлю по-умному. Доставай хрен, лично гелем намажу, как мне надобно.

— Уверена?

— Да!

Срываюсь на крик, топаю ногой, разворачиваюсь. И не придумали еще слов, чтобы описать мое состояние в первые секунды три.

— Карим Рашидович?..

Одно сказанное слово и схожие голоса. Отец Фархада сменил духи на подобные сына.

Идиотка.

Пячусь назад, упираюсь в подоконник. Некое фиаско безмолвной паузой нависает в пространстве. Неловкое, до коликов в правом подреберье. Потею моментально и не знаю, насколько искривилась моя физиономия, глядя на отца Фархада. Ухмыляется. Прячет руки в карманы брюк. Вскидывая подбородок, оглядывает меня как товар с головы до ног. Я узнаю вот эту самую надменность, высокомерие. Фархад смотрел точно так же в первый день нашего знакомства. Сглатываю.

— Вас долго не было, мы подумали что-то случилось.

— Все нормально.

— Конечно. Я уже понял.

Говорит он. Медленно шагает ближе. Глаз с меня не сводит. А я замираю, в мыслях неразбериха. Что делать. Кого звать. А если позвать, то опозорю свекра. Сучьи пруды… Еще и фантазия, страшным кошмаром воплощается в реалии. А брат предупреждал: нехер думать о негативе. Сбудется.

За пару метров вытягиваю руку, чтобы обезопасить себя. Ладонь касается груди Карима Рашидовича. Чувствую учащенное сердцебиение. И это пистец, каналья.

— Отец? Что ты делаешь в нашей спальне?

Ооо… Знал бы Фархад, что сейчас я готова кончить только от одного его голоса. Слава Посейдону он вернулся. Забываюсь, со стоном выдыхаю. Одергиваю руку, выглядываю на Фархада из-за широких плеч Карима Рашидовича. Хорошо что айсберг не заметил тактильного контакта.

— Куда вы запропастились, Фархад? Я волновался.

Холодным, бездушным тоном произносит. Мимолетная вспышка темного взгляда прямо мне в глаза и Карим оборачивается к сыну.

— Ты волновался? Серьезно?

Также холодно, подкрепляя издевкой, отвечает Фархад. Подходит к прикроватной тумбе, кидает в ящик флакончик смазки. Делаю вид, что меня вообще не существует. Фархад честен к родителю, но смотрит так, будто мысленно разорвал его на куски руками голыми.

Мне кажется, теперь я начинаю сходить с ума. Насколько похожи эти два мужчины. Даже вот эта презренная мимика обоюдная. Но культуришен и почет перекрывают истинные желания Фархада. Он дергает бровью, молча подходит ко мне.

— Идем, Виктория, пора возвращаться.

За пределами комнаты словно другой мир. Веселье и шум. Шуточки моего брата. Только лицо подозрительной Зухры в нашу сторону начисто развеивает остатки сомнений. Мне не кажется. Я действительно понравилась Кариму. Зухра это знает. И Фархад тоже.

— Наконец-то! — с полным ртом зефира громко говорит Женька. — Уважаемая Гюльчатай… — оборачивается к няньке.

— Я Динара, господин.

— Тысячекратно извиняюсь, Динара, неси моего племянничка, пора определяться с именем!