Глава 60

ЯСМИН.

Самир уехал, а я ходила по дому словно тень. Заремы тоже нигде видно не было, она даже не выходила есть. Возможно, ей носили еду прямо в комнату, потому что она не хотела пересекаться со мной. Мне тяжело было считать дни до его возвращения. Я боялась того, что будет, потому что становиться его любовницей я не хотела, но на кону стояла жизнь моего ребёнка. Одиночество и неприятна ссора с сестрой угнетали.

Перед приездом Самира я не выдержала больше слёз, одиночества и невыносимого чувства вины. Я пришла к ней сама. Негромко постучала.

— Я не хочу ничего, — отозвалась раздраженно Зарема. — Уходите.

Но я настырно толкнула дверь и вошла. Мои глаза встретились с ее — такими же грустными и испуганными.

— А, это ты… — сказала она и собралась в комок на кровати. — Ты тоже уходи.

— Нет, я не уйду, — сказала твёрдо я и подошла ближе. — Нам необходимо поговорить.

Сестра затравленно глянула на меня, словно во всем была виновата я одна. Но ведь это не так! Я нисколько не в лучшем положении, чем она сама. Если кто и виноват, то только ее подлец-муж.

— Я уже всё видела сама, — враждебно вскинула она подбородок. — Какие тут еще разговоры возможны? Не ожидала от тебя такого ножа в спину.

Она смотрела на меня, как на врага. И от этого стало ещё больнее, ещё паршивее. Самир сломал всё…

— Милая, как бы тебе сейчас не было трудно меня слушать, но это необходимо нам обеим. Самир нас рассорил. Я не хотела этого всего.

Она как-то странно глянула на меня, а потом снова насупилась.

— Ну да, конечно. Ты, наверное, рада была попасть сюда, из плена к Самиру поближе? Он ведь на самом деле не переставал тебе нравится?

Я только и покачала головой.

— Зарема, ты ведь поняла еще тогда, на том вечере, что у меня давно нет чувств к Самиру. Я тоскую о своём Горе.

Сестра, утирая слезу снова вгляделась в меня.

— Правда?

— Очень. Безумно тоскую. И никого другого я не хочу.

Зарема несколько раз сморгнула. Она знает прекрасно, что я не лгу. Она слишком хорошо меня знает. Эта размолвка — первая такая серьезная за всю нашу с ней жизнь.

— Значит, я тогда была права? — спросила она тихо. Она уже иначе смотрела на меня. Без ненависти. От этого мне стало легче дышать, грудную клетку больше не стягивали эти незримые путы, которые резали тонкую кожу на ремешки.

Я задумчиво кивнула. Я сама не знала, что любовь — понятие широко известное, но у нее слишком много граней, чтобы сказать наверняка, что кто-то точно знает как надо любить. Какая любовь правильная, а какая — нет, главное, чтобы она была настоящая. А у Горского она настоящая, я знаю.

— Он стал моим первым мужчиной не по желанию. Так же стал моим мужем. Но с ним я была в безопасности. С ним я была любима, он желал того ребёнка, которого я ношу под сердцем. А Самир хочет его убить.

— Убить? — резко села на кровати Зарема. — Как это…убить? Зачем?

Моя глупышка ничего не понимала… И сейчас ей снова станет больно. Но она должна знать, каким человеком оказался ее муж. И человеком ли…

— Зарема, я сейчас тебе скажу то, что причинит боль, — попыталась я хоть немного подготовить младшую сестру к неминуемому удару. — Но ты должна знать. Я люблю Андрея, я только сейчас поняла это, когда его больше нет, а я в опасности. Я не обрадовалась своей свободе, которая свалилась мне на голову.

Какое-то время я помолчала, желая подобрать слова для следующей мысли. Но они как назло путались, да и какие бы слова я сейчас не выбрала, это не уменьшит боли бедной влюбленной и беременной девочки… Но мы должны это пережить. Вместе. Она прозреет и не предаст меня, я верю.

— Ты сказала, что я рада была выйти из плена, — продолжила я говорить, глядя в узоры на стене. — Но я угодила в новый плен — твоего мужа. Это Самир убил Андрея. А тебе наврал, что не он.

Зарема вскочила на ноги.

— Да как ты… Он не мог! Что ты выдумываешь? Зачем моему мужу убивать Горского и вашего ребёнка? — смотрела она на меня ошалело. Еще бы, такие новости подкосили бы кого угодно.

— Сама подумай, как бы он оказался в самом эпицентре, если бы не он был зачинщик? Значит, это его заказ, даже если сам лично он не стрелял в Горского.

— Ну… я не знаю. Я не верю!

Она очень разволновалась. Я стала переживать, как бы этот разговор не навредил нашим малышам. Встала тоже и взяла ее за руки. Она хотела уйти, но я не дала.

— Ты понимаешь, что я права, Зарема. Услышь меня. У меня есть только ты. У тебя есть только я. Самир тебе не друг. Он хочет, чтобы я… Была с ним. Поэтому он убил Андрея, а меня шантажирует, что заставит сделать аборт, если я не стану с ним…

По щекам сестры, которая просто впала в шок, покатились крупные слёзы. Она молча плакала и смотрела на меня. Она не понимала, как принять такую правду. Но она знала, что я не обманываю. От начала и до конца.

— Но я не стала бы. Я… готова пожертвовать даже своим малышом ради тебя… Только боюсь, что тебе счастья с ним всё равно не будет. Он монстр, он предает жену, хочет чужую. Он хочет смерти ребёнка. Его руки в крови.

— Нет, — сказала она, глядя безумным взглядом на меня. — Я не позволю ему. Никто не убьёт твоего малыша. Ты и так пережила достаточно.

— Ты мне веришь? — спросила я и чуть сама не упала в обморок от облегчения.

Зарема ответила не сразу. Она опустила голову и сильно сжала мои руки. Видимо, принимала решение, на чьей стороне быть.

— Я люблю Самира. И я верила ему, — ответила она, шмыгая носом. — Но я и сама слышала часть диалога, где он говорит, что отнял твоё имущество, чтобы ты спала с ним.

Мне и самой было больно это слушать. Я тоже почувствовала в горле ком от подступающих слез.

— Значит, ты сама знаешь часть правды.

— Да, просто хотела верить ему, — ответила грустно Зарема. — И еще я думала, что ты согласилась. Застала тебя там, с ним на диване…

Я стала вспоминать, почему Зарема не услышала про ребёнка. Самир говорил мне это уже почти на ухо, поэтому она и уловила лишь часть правды, и у нее сложилась в голове своя картинка ситуации. И неудивительно, каждая жена верит своему мужу, особенно, если любит.

— Что мне делать, сестра? — спросила я больше пустоту. Навряд ли у маленькой Заремы найдётся ответ на этот вопрос. — Я так не хочу потерять малыша. От одной мысли мне плохо. Но я не стану с ним… Ради тебя, ради себя, ради Андрея, наконец. Я не предам. Значит, пусть смерть. Небо поймет и простит.

— Нет, я этого не допущу! Я не прощу Самира за всё это. Теперь настала моя очередь пожертвовать ради тебя.

— А что же мы будем делать?

— Мы сбежим, — твёрдо сказала она и сжала мои ладони сильнее.