Глава 25

— Вы ведь Никита Алексеевич Шипицин? — нагло спросил мужик, оказавшись передо мной. От него пахло парфюмом и табаком.

— Да, имею честь им быть. А вы кто?

— Кто я, тебе знать не обязательно, мальчик, — перешёл он на снисходительный тон. —Важно то, что я поведаю тебе. А сказ мой прост. Тикай из столицы, и чтобы духу твоего тут более не было. Уяснил?

Его палец больно воткнулся в мою грудь, а возле уголков исказившегося в усмешке рта появились глубокие складки.

— А ежели я не послушаю твоего доброго совета, то небось меня ждут всякие напасти, вроде незнакомцев с ножами? — иронично сказал я, прямо глядя на этого урода.

— Верно мыслишь, — весело оскалился незнакомец, явно не воспринимая меня всерьёз. Наверняка он сам себе казался эдаким матёрым волком, коего отправили припугнуть трусливого козлёнка.

— А кто же прислал тебя, используя словно мальчишку на побегушках?

— Не смей меня так называть! — рыкнул он, сверкнув глазами.

— Но кто-то же тебя послал? — не стушевался я и подмигнул ему. — Лебедев?

— Это тебе знать не обязательно! — обдал меня горячим дыханием мужик и снова ткнул пальцем в грудь, теперь ещё сильнее. — Сегодня же тикай из города, а то завтра уже поздно будет, сопляк.

— У меня есть другое предложение…

Я не стал придумывать велосипед и просто, без затей, ударил ногой в пах урода. Да, не по-аристократически, но он и не аристократ, а всего лишь шваль. Глаза незнакомца полезли из орбит, а из округлившегося рта вылетел скулёж. Урод непроизвольно согнулся пополам, дав мне возможность схватит его за виски и всадить колено в лицо. Тотчас с головы мужика слетел котелок, раздался хруст носовой перегородки и брызнула кровь. Но я на этом не успокоился. Повалил ошеломлённого козла на ступени особняка, ткнул разбитым носом в мрамор и до треска заломил правую руку за спину, потом схватил его за волосы, упёр колено в поясницу и потянул голову на себя.

— Так кто тебя послал? — просипел я, косясь в сторону машины, из которой выскочил водитель. По виду он был таким же тертым калачом, как и первый.

— Отпусти… собака… хуже будет! Убью! Лучше отпусти! — прохрипел он, с трудом выпуская слова из горла.

— Нет, не убьёшь, — холодно процедил я и громко бросил его бегущему напарнику: — Ещё шаг — и я вырву кадык твоему подельнику и любой суд меня оправдает! Лучше остановись и послушай меня. Ты сейчас тихо-мирно вернёшься в автомобиль, а затем вы оба поедете к Лебедеву и передадите ему мои слова.

— Какие слова? — бросил остановившийся водитель, ни капельки не удивившись, услышав фамилию Лебедев.

— Твой дружок их тебе передаст. А теперь ступай в автомобиль.

Мужик нахмурил брови, заколебался и вдруг завёл правую кисть за спину. Что там у него? Револьвер? Чувство опасности взвыло дурным голосом, швырнув меня набок. Я рухнул на ступени подле первого незнакомца, а второй в этот же миг шустро выпростал из-за спины руку, и с его ладони сорвались десятки мелких, бледно-голубых энергоструктур, похожих на сапожные иглы. Они пронеслись по воздуху, теряя свой цвет, и если бы я продолжал упираться коленом в спину первого урода, то несколько «иголок» воткнулись бы в меня. Нет, они бы не причинили мне смертельного вреда. Кажись, маг и не собирался убивать меня. Он рассчитывал на то, что я испугаюсь и отпущу его напарника. Я, конечно, не испугался, но его коллега оказался-таки на свободе. Он сразу же вскочил на ноги, взбешено захрипел и попытался ударить меня штиблетой по физиономии. Благо, я вовремя прикрыл лицо предплечьями. Нога мужика больно ударила по ним, вызвав у меня шипение сквозь зубы, а затем я каким-то невероятным образом сумел войти в транс и создать проклятие. После этого моя правая рука ловко схватила щиколотку опорной ноги противника и дёрнула её на себя, передав проклятие. Урод взмахнул руками, упал на ступени и болезненно вскрикнул. Его рожу перекосила страдальческая гримаса, а волосы на затылки стали стремительно мокнуть от крови.

— Тикаем! — завопил ему маг.

И этот вопль словно придал подранку сил. Он сумел встать на четвереньки, но тут уже я вскочил на ноги и ударом по рёбрам снова повалил его на бок.

— Отойди от него! — яростно заорал маг и вытащил из внутреннего кармана сюртука чёрный наган.

— Что… что тута происходит, судари?! — протараторил выскочивший из парадной дворник Фомич. И выскочил он не с пустыми руками, а с берданкой в руках, решимостью в глазах и боевито топорщащейся бородой.

— Стреляй в этого козла с револьвером, Фомич! — приказал я дворнику.

Старик не растерялся и послушно навёл старенькую винтовку на мага. А тот вдруг опустил наган, изобразил улыбку и лихорадочно протараторил:

— Господа, господа, давайте разойдёмся миром. Мы неправильно поняли друг друга! Нам просто было велено передать вам, Никита Алексеевич, короткое послание! Простите великодушно моего знакомого. Он человек буйного нрава. Лечился долго, но ничего не вышло. Иногда ему свойственно вести себя неразумно. Позвольте мне забрать его, пока он кровью не истёк. Не берите грех на душу.

Я зло сплюнул под ноги и хмуро посмотрел на провалившегося в забытье козла с разбитой головой. Эти двое всего лишь исполнители. Даже если их схватит полиция и я каким-то чудом заставлю их дать показания против Лебедева, то их слова ничего не будут стоить, так что мне нет смысла с ними возиться.

— Ладно, забирай своего дебила, но сам знаешь кому передай, что я жду его в четверг в районе семи часов вечера на площади Восстания магов. Имеется у меня к нему разговор. Поговорим, как цивилизованные люди, ежели он знает, кто это такие.

— Хорошо, хорошо, всё передам, слово в слово, — выдал мужик, сунул наган в карман и метнулся к своему коллеге. Подхватил его под руки и потащил к машине.

— Никифор Фомич, винтовку можешь опустить и кровь тут затри, — сиплым голосом произнёс я, чувствуя, как адреналин вместе с возбуждением покидает моё тело.

— Всё будет сделано, ваше благородие, — прохрипел старик, наблюдая за тем, как маг погрузил в авто тело коллеги, а затем погнал тачку прочь отсюда.

— И приказчику нашему — ни слова. Хотя нет, скажите ему, что я съезжаю.

— Съезжаете, сударь? — вздохнул старик с искренним огорчением.

— Угу. Собери мои вещи, и Цербера подготовь. Помой его, что ли…

— А куда же вы поедите?

— Пока не знаю, — хмуро сказал я, несколько раз глубоко вздохнул, прогоняя злость, а затем вручил дворнику серебряный рубль. — На вот тебе за смелость. Бери, бери, не отказывайся.

Фомич покочевряжился немного, но деньгу взял. А я ободряюще ему улыбнулся и двинулся к зданию Международного торгового банка. Надо проверить лотерейные билеты. Хоть один из пятнадцати оказался выигрышным или нет?

И пока я шёл по заполняющимся людьми улицам города, привёл в порядок помявшуюся одежду и прокрутил в голове инцидент с этими двумя уродами. Эмоции уже оставили меня, а холодный разум сказал, что Лебедев, вероятно, будет повышать ставки. Он может и киллера нанять. Дерьмово, но предсказуемо. Остаётся надеяться, что мне удастся убедить его в том, что война никому не нужна, ведь при всей моей нелюбви к этому семейству до большой крови доводить не хочется. Но и спускать всё на тормозах мне тоже совсем не жаждется. Душа требовала мести, но не кровавой, а иного рода… Лебедевы ведь мелкие, завистливые людишки. Они спать нормально не смогут, если размазня Никитос займёт высокое положение в дворянском обществе. А я ведь и так стремлюсь к этому, поэтому мне даже месть не нужно выдумывать.

Мои губы тронула довольная улыбка, которая, впрочем, быстро пропала, стоило мне снова углубиться в размышления. Как же эти два дебила так быстро нашли меня? Мой адрес знали лишь пять-шесть человек, но по целому ряду причин никто из них не мог сдать меня… только если Гришка, но его самого ещё найти надо. А может всё проще? Лебедевы обзвонили все приличные доходные дома, выясняя живёт ли в них Шипицин? Да, такое вполне может быть, поскольку Васька решил, что я сорю деньгами, отсюда и вывод, что моя скромная персона не будет жить в третьесортном доходном доме. И дабы подтвердить эту теорию, надо будет вечерком спросить у приказчика интересовался ли кто-то мной.

Пока же я с ускорившимся от волнения сердцебиением вошёл в здание банка и подошёл к доске, на которой за стеклом висел красочно разрисованный лист с выигрышными комбинациями. Ну, поглядим.

Мой лихорадочный взор принялся бегать по цифрам, сверяя их с теми числами, кои были в лотерейных билетах. Пустышка, пустышка, вот в этом всего две цифры неверные, а этот… Бинго! Я пару раз проверил все цифры и обрадованно улыбнулся. Выигрыш составил сто восемьдесят рублей! Неплохо, неплохо, пусть и не как в прошлый раз, хотя у меня есть ещё одиннадцать билетов. Может и среди них есть выигрышный? И, как оказалось, он был! Да ещё и на двести двадцать рублей! Меня с ног до головы пронзила стрела радости, а в душе поселилось громадное облегчение. Всё, вопрос денег на ближайшее время закрыт.

Предъявив лотерейки сухопарому мужчине в форменной одежде банковского служащего, я получил стопку хрустящих купюр, сунул их в карман и с блестящими от ликования глазами вышел из здания. Утро сразу же стало ещё более замечательным, а прохожие будто все разом похорошели. Птички же словно запели в унисон: «Счастливчик, ты — крут, супер гуд, и все враги твои вскоре огребут». Да, это были мстительные птички.

И вот с таким прекрасным настроением я в ближайшей профильной лавке купил писчие принадлежности, пару тетрадей и на таксомоторе добрался до университета. А тот, как я и предполагал, разительно изменился. Если ещё вчера его коридоры оглашали немногочисленные голоса, то теперь здесь было не протолкнуться от возбуждённых студентов. Повсюду мелькали молодые лица, звучали разговоры и разносился гул от шагов. Мне в таком вертепе с трудом удалось отыскать нужную лекционную аудиторию.

Большая часть лавок уже была занята, и я увидел знакомые лица… Анна Львовна Глухова, Варвара, Ядвига и Сутулый, а вот Морозова среди студентов не оказалось. Опаздывает или решил не идти? Шут его знает.

Я отыскал взглядом свободное место, напустил на себя отрешённый вид и двинулся к нему, чувствуя на себе взоры не только троицы знакомых девушек, но и парочки сидящих рядом друг с другом парней.

Стоило мне пройти мимо них, как я услышал уверенный шёпот одного из них:

— Да точно тебе говорю он это…

Они стали активно шушукаться, косясь в мою сторону. По-моему, один из них даже хотел подойти ко мне. Но тут в аудиторию вошёл седовласый, сморщенный старичок-преподаватель и им сразу сделалось не до меня. Мне же стало любопытно, кого именно в моём лице узнал парнишка. Надеюсь, это не какой-то давний знакомец Никитоса? Лично мне рожа этого парня была не знакома.

— Судари и сударыни-с, — неожиданно зычным голосом начал преподаватель, заложив сухонькие руки за сгорбленную годами спину. — Моё имя Порфирий Фёдорович Россов. Я имею-с честь вести дисциплину под названием «Основы магии». И начнём мы с… основ-с.

Он сухо хихикнул в полной тишине, а затем начал лекцию. Студенты же принялись со всем вниманием слушать его и порой записывать особо важные отрывки лекции. Я тоже заработал перьевой ручкой и попутно с недоумением ловил на себе всё больше любопытных взглядов. Причём хозяева этих взглядов сидели недалеко от того паренька, который узнал меня. Кажись, он что-то нашептал своим соседям, а те пересказали своим, и таким образом слова паренька добрались даже до Варвары и Ядвиги, после чего обе девицы изумлёнными глазами посмотрели на меня, словно узнали, что я минимум внук Императора, а то и сам Император. Мля, что же за говно происходит?

Преподаватель тоже решил узнать ответ на этот вопрос и недовольно громыхнул:

— Так, молодые люди, что за шепотки на лекции?! Что вас так возбудило-с?! Вот вы, юноша, да вы с усиками и вызывающим галстуком-бабочкой. Что вы сейчас нашептали на ухо своему соседу? Да, вставайте же, не бойтесь.

— А я и не боюсь, сударь, — прозвучал сдавленный голос храбрящегося студента, который медленно выпрямился и одёрнул сюртук.

— Так что вы всё по рядам-с разносите? Какую новость? Скажите уж во всеуслышание-с, дабы сразу все узнали. Не таитесь. Мне вот тоже любопытно-с.

— Эм-м-м, — замялся парень, облизал губы, кинул на меня короткий взгляд, почему-то виновато опустил голову и пробубнил: — Новость состоит в том, что присутствующий тут студент будет стреляться на дуэли с самим Яковом Пацци. Этот студент будет защищать честь небезызвестной вдовы Елизаветы Васильевны Романовой.

— Любопытно-о, — протянул старичок и даже снял пенсне. — И как его имя-с?

— Его имя Никита Алексеевич Шипицин, позвольте представиться! — громко сказал я, встал со скамьи и беззаботно улыбнулся, играя на публику.

На меня тут же уставились десятки взглядов, словно я вышел на сцену или арену. Блин, как-то неуютно, когда смотрит такая орава. Благо, большая часть взглядов была заряжена либо восхищением, либо одобрением. Но наверняка имелись и те, кто подумал, что я конченный дебил.

— Что ж, Никита Алексеевич, я не буду напоминать, что дуэли в империи запрещены-с, — проскрежетал преподаватель, вернув пенсне на крючковатый нос. — Просто пожелаю вам удачи-с. А вы, господа студенты, вспомните, что находитесь на лекции, и все разговорчики оставьте до перерыва. Услышали мои слова? Вот и славно. Тогда продолжим-с.

Старик вернулся к прерванной лекции, а студенты зашелестели перьевыми ручками. Но порой они всё-таки косились на меня, однако уже далеко не так активно. А вот когда лекция закончилась, и мы вышли в коридор, то тут меня чуть и не разорвали на сувениры. Парни жали мне руки, а дамы желали удачи. Я одним махом познакомился чуть ли не с половиной курса. И может, познакомился бы и со второй половиной, но заметил пристальный взгляд Ядвиги. Глянул на неё в ответ, и она слегка качнула головкой. Мол, топай сюда, разговор есть.

Конечно же, любопытство заставило меня прорваться сквозь окружение перваков и двинуться за полькой. А та преодолела коридор и скрылась под второстепенной лестницей. Там обнаружилась приоткрытая дверца. Я полностью отворил её и увидел полутёмный чулан с вёдрами, швабрами и тряпками.

— Проходижте, сударь, — пригласила меня девушка, не потерявшая королевского величия даже в таком окружении. — У меня есть к вам разговорж.

— Что же это за разговор, который требует такой секретности, Ядвига Робертовна? — поинтересовался я, вошёл в чулан и прикрыл за собой скрипнувшую дверь. Между ней и косяком осталась лишь тонкая щель, сквозь кою внутрь лился свет, хоть немного разгоняющий воцарившуюся в чулане тьму.

— Ежели вы думаете, что я буду разговаривать с вами о лжеце Морозове, то обшибаетесь, — с лёгкой язвинкой произнесла девушка, стоя буквально в метре от меня. Мои ноздри улавливали запах её волос и духов. Хм, а она вкусно пахнет…

— Тогда о чём вы хотели поговорить, сударыня? Давайте сразу к сути. Скоро начнётся вторая лекция.

— Поитесь не успеть искупаться в лучахж обожания недалёких идиотов? — ехидно спросила она, но через секунду уже серьёзным голосом вкрадчиво выдала: — Что вы пшсделали с Варварой Ульяновной, там, в ресторации? Что это была за пзолотистая магия?

Твою мать, она всё-таки заметила «Длань удачи»! Вот ледышка глазастая! Меня больно резанула злость на самого себя, а внутри тяжеловесно завозилось волнение.

Однако я сумел подавить взыгравшие эмоции и удивлённо проговорил, видя перед собой девичьи глазки, поблескивающие на почти потерявшемся в темноте кукольном личике:

— Золотистая магия? Вы о чём, сударыня? Я никогда не видел такую магию, а уж тем более не использовал. Кажется, вам что-то примерещилось в ресторации, что, собственно, и не удивительно, учитывая то, что там произошло.

— Вы лжёте! — повысила она голос, подалась ко мне и запрокинула голову. Теперь её дыхание опаляло мой подбородок. — Я пшзнаю, что видела!

Внезапно скрипнула дверь, и на пороге чулана возник улыбающийся Кондратьев. Однако его улыбка быстро померкла, стоило ему скользнуть наливающимся яростью взглядом по нам с Ядвигой.

— Вот, значит, как, сударь Шипицин! Я-то считал вас другом, а вы тут украдкой милуетесь с сударыней, завладевшей моим сердцем! Как же это подло с вашей стороны!

Парень в сердцах совсем не по-дворянски сплюнул под ноги и буквально бегом рванул прочь.

— Довольна?! — разъярённо бросил я польке.

А та мигом отвесила мне звонкую пощёчину, еле слышно прошептала что-то про курву и взвинченной походкой вышла из чулана. Вот гадина!

Я потёр горящую огнём щеку и тоже покинул злополучный чулан. Как же всё неудачно вышло! Теперь Рыжик будет думать, что мы с полькой состоим в подпольных романтических отношениях. А он ведь действительно влюблён в эту сосульку. Млять! Надо с ним поговорить, но не сейчас, не по горячим следам, а лучше после грядущей лекции, чтобы он успел немного отойти от увиденного.

Приняв решение, я отправился на лекцию и чуть не опоздал к началу. Вошёл в аудиторию одним из последних, занял свободное место, и всю лекцию просидел с мрачной миной, размышляя над тем, что скажу Кондратьеву. Да и ситуация с Ядвигой, увидевшей, как я пользуюсь «Дланью удачи», осталась в подвешенном состоянии. Она не поверила в то, что ей привиделась золотистая магия. И что она теперь станет делать? Ну, если следовать логике, то рано или поздно полька инициирует ещё один разговор на эту тему, а до этого момента она будет держать язык за зубами. Не такого она склада человек, чтобы трепаться об этом со всеми подряд, даже с Варварой. Значит, польку пока можно задвинуть на второй план и в первую очередь заняться Рыжиком.

После окончания лекции я с помощью расписания, висящего на первом этаже, нашёл аудиторию, в которой состоится следующее занятие факультета Кондратьева, и отправился к ней. Но парень на лекцию не пришёл. Видать, он уже покинул универ. Твою мать! И где мне его теперь искать? На вечер ведь запланирован визит к цыганке, а завтра вообще дуэль. Вот дерьмо!

Я до хруста сжал кулаки, покинул здание и уселся на свободную лавочку. В метре от меня шелестел резными листьями клён, а с серого неба старательно светило солнце. Мне даже стало жарковато. Я лихорадочно расстегнул две верхние пуговицы сюртука, а затем покумекал немного и пришёл к мысли, что Кондратьева нужно сегодня же отыскать. По-моему, он говорил, что живёт возле Жёлтой речки… Вот около нее-то я и буду его искать, но не сейчас, а чуть позже, ближе к вечеру, поскольку к этому времени он, вероятнее всего, вернётся домой, а сейчас хрен его знает, где он бродит.

Придя к этой мысли, я поймал извозчика с самокруткой в щербатом рту и поехал к доходному дому Круппа. А по пути, дабы отринуть мрачные мысли, принялся погружаться в транс с закрытыми глазами и зачерпывать определённое количество магической энергии. И надо сказать, что у меня этот процесс стал получаться гораздо лучше. Мне даже совсем не мешали пронзительные гудки автомобильных клаксонов, звонкий цокот копыт, изрядная тряска и адский грохот трамвая. Я испытал закономерное чувство гордости. Расту вашу мать! Однако меня чуть попустила снова вспыхнувшая в голове навязчивая мысль — а какого всё-таки хрена я так шустро осваиваю магические премудрости?

Задумчиво потерев двумя пальцами подбородок, я глянул в окно на проплывающую мимо цирюльню, а потом извозчик свернул на набережную и остановил повозку возле особняка Круппа.

Я расплатился с возницей, ступил штиблетами на серые булыжники мостовой и тотчас заметил знакомую карету, красующуюся около доходного дома. Хм, что она тут делает? Что-то случилось?

Подойдя к карете сзади, я легонько постучал в дверь и встал на подножку. Романова увидела меня через стекло и отшатнулась, едва не выпустив из скрытых перчатками рук небольшой флакон духов с резиновым пульверизатором.

— Неужели я так страшен, сударыня? — иронично спросил я, соскочив с подножки и поймав на себе хмурый взгляд кучера.

— Нет, что вы! Просто вы возникли так неожиданно! — донёсся до меня взволнованный голос вдовы.

Я хмыкнул, открыл дверь, забрался в покачнувшуюся от моего веса карету и плюхнулся на обтянутое красным бархатом сиденье. Романова восседала напротив, нервно теребя в руках носовой платочек, который сменил исчезнувшие в ридикюле духи. И весь вид девушки говорил о том, что её настигло какое-то печальное известие. В уголках изумрудных глазок блестели слёзы, а на щеках краснел лихорадочный румянец.

— Что-то стряслось, сударыня? — прямо спросил я, внутренне подобравшись. Ничего хорошего я не ждал…

— Ох, mignon ami, — тяжело вздохнула Лиза, из-за чего её грудь едва не выпрыгнула из декольте кремового цвета платья, стиснутого на рёбрах и талии корсажем. — Эта вздорная курица Орлова наотрез отказалась принимать мои извинения. Она никого не хочет слушать, и никто не в силах переубедить её.

— Хм… значит, дуэль состоится?

— Истинно так, — хлюпнула носиком вдова и опустила головку, украшенную шляпой с пером экзотической птицы.

— Что ж, так тому и быть… — медленно произнёс я, пытаясь забраться в мысли красотки. Она сейчас играет со мной или нет? После того, что мне довелось узнать от Сафронова, я в каждом поступке Романовой пытаюсь отыскать какой-то подвох. Она ведь точно ведёт какую-то игру, но относится ли к ней дуэль? Хм, а почему бы мне не проверить её слова? Я ничего не теряю.

— И что ты теперь будешь делать, душа моя? — посмотрела на меня влажными глазками Елизавета Васильевна и рефлекторно прижала к носику платок, точно хотела высморкаться, но затем устыдилась и зажала его в кулачке.

— А что мне остаётся? — весело улыбнулся я и ободряюще подмигнул ей. — Буду готовить стену под шкуру Пацци. И засим, сударыня, позвольте мне откланяться. Меня, ежели честно, ждёт одно весьма срочное дело.

— Какое?

— Мне нужно нанести визит своему однокашнику, — пояснил я, быстро поцеловал Романову в щёчку и покинул карету под аккомпанемент её тяжёлых вздохов.

Кучер тряхнул вожжи, и ухоженные, породистые лошади понесли карету прочь. А я торопливо вошёл в парадную, поднялся на третий этаж и проник в съёмные апартаменты. В прихожей меня уже ждала парочка мешков с вещами, а прибежавший на звук шагов Цербер мог похвастаться чистой, блестящей шерстью. Молодец Фомич, выполнил мою просьбу. Надо будет не забыть отблагодарить его деньгой.

А пока я скинул штиблеты, добрался до телефонного аппарата, поднял трубку и сказал телефонистке:

— Барышня, соедините меня с домом вдовы Орловой. Он находится по улице Адмиралтейской, а вот номер я, к сожалению, запамятовал.

— Обождите минуточку, сударь, — ответил усталый женский голосок. И мне действительно пришлось ждать около минуты, после чего из трубки вылетел уже другой женский голос, бойкий и молодой: — Особняк её благородия госпожи Орловой!

— Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, к аппарату сударыню Орлову. У меня есть к ней очень важный безотлагательный разговор.

— Как вас представить, сударь?

— Хм… никак не представляйте, просто скажите, что разговор касается среды.

— Хорошо, сударь, — сказала служанка и из трубки сквозь помехи донеслись торопливо удаляющиеся шаги. Но вскоре они сменились размеренной поступью и знакомым грудным голосом: — Госпожа Орлова у аппарата. Кто изволит меня беспокоить?

— Я тот самый молодой человек, вызвавшийся защитить честь сударыни Романовой. Нет, я не телефонирую вам с постыдным желанием отказаться от дуэли. Меня интересует другое… Почему вы не приняли извинения госпожи Романовой?

— Я не приняла извинения? — изумилась вдова и поспешно, с жаром и толикой вины застрекотала: — Милый юноша, так никто мне их и не приносил! А ежели бы сударыня Романова пришла ко мне, то я бы мигом простила её. Да я уже сотню раз простила её! Мы, одинокие женщины, существа пылкие. Можем наговорить лишнего. Я и сама не рада, что вспылила в тот вечер. Вот, мыслю, нынче же вечером нанести визит моей доброй подруге Романовой. Нельзя же доводить такой пустяк до дуэли!

— Вот оно, значит, как… — протянул я, крепко-крепко задумавшись. Эта паучиха Лиза всё-таки хочет столкнуть меня с Пацци! Но ради чего? — Сударыня, я попрошу вас оставить втайне наш разговор.

— Конечно, конечно, — закудахтала вдова и взволнованно добавила: — Что же вы посоветуете мне делать, Никита Алексеевич? Будет ли сударыня Романова рада видеть меня? Вы уж вразумите её. Эта дуэль никому не нужна. Вот его сиятельство граф Врангель ярый сторонник полнейшего запрета дуэлей.

— Поезжайте, поезжайте вечером к Елизавете Васильевне. Мне мыслится, что она будет не против перемолвиться с вами.

Визит Орловой к Лизе сломает игру последней? Возможно. Но практически наверняка он избавит меня от ненужной дуэли с Пацци, а ещё мне уже пора поговорить с Романовой по душам. Меня больше ничего не сдерживает, ведь слух о том, что я сын Врангеля уже набрал силу.

Вторая книга https://author.today/reader/255673