Глава 5

— В душу запала, ваше благородие? — по-доброму усмехнулся Гришка и плюхнулся рядом со мной на сиденье двуколки. — Токмо старовата для вас Лизавета Васильевна. Ей почитай уже годков двадцать пять. А вот обручального кольца на пальце нет. Видать, не могет ей папенька жениха подобрать. Наверное, что-то с ней не так. А можа, она ужо и вдовица.

— Чего-то ты, Гришка, совсем распустился, — тяжело глянул я на него и картинно всхрапнул. — Язык без костей.

— Простите, ваше благородие! — тотчас выдохнул крепыш и втянул голову в плечи. — Верно говорите. Лишка я ляпнул. Больше не буду. Не сомневайтесь.

— Поехали.

Парень поспешно тряхнул вожжами, посылая лошадке сигнал, что перекур закончился. А та недовольно фыркнула и снова покатила за собой двуколку.

Спустя минуту повозка выбралась на оживлённую улицу, угодив в затор из повозок и автомобилей. Вот, значит, когда появились пробки. Только эти пахли не только выхлопными газами, но и свежим навозом. Зато в этом мире не было гула самолётов и шума вертолётов. А то эти звуки даже в отпуске всегда вызывали у меня жгучее желание поднять взгляд и проверить: не враги ли?

— Григорий, — намеренно назвал я крепыша полным именем, дабы показать, что ещё сержусь на него. — Ты видел, что сотворила Елизавета Васильевна? Она же лекарь, а такую… э-э-э… «ступеньку» изловчилась смастерить. Да ещё и с открытыми глазами. Я даже не заметил, как она в транс ухнула.

— А чего тут такого, ваше благородие? Вы же сами мне говаривали, что многие маги уже спустя полгодика после открытия дара умеют… как это по-научному? Расщеплять сознание. О! А ещё через годик дворяне начинают постигать энергетические структуры, такие, как та «ступенька».

— Да-а, верно, — протянул я, уставился на штиблеты и мучительно нахмурился.

Память Ника сообщила мне, что Гришка нигде не ошибся. Любой маг с помощью своего дара мог создавать структуры, состоящие из магической энергии дара. В первую очередь подобные структуры обладали плотностью, на чём и строилось их использование. Плотность зависела от количества магической силы, вложенной в энергетический каркас. Жаль, я пока далёк от создания такой магии, как улитка от МКС. Энергоструктуры стоят на ранг выше, чем простое взаимодействие со способностью дара, будь то управление огнём, водой или, как у меня, проклятиями.

Я поморщился, помассировал виски и вдруг заметил мальчишку лет десяти. Он стоял около панорамного окна с надписью на стекле «Польская пекарня» и на фоне стука трамвайных колёс весело горланил:

— Купите бублички! Горячи бублички! Гоните рублички! Скорей сюда…

Пацан раскраснелся от усилий и недобро поглядывал на подводу с бочками, распространяющими насыщенный запах свежей рыбой. Но даже этот запах не перебивал мощный аромат свежей выпечки, идущий от пекарни. Из-за него мой желудок стал урчать, да так тоскливо и громко, что выть захотелось. Пришлось напомнил себе, что я по пути в Петроград заглядывал в саквояж и увидел, что Иван Петрович Жлоб положил в него всего тридцать рублей. Чую, что на эти деньги долго в этом мире не проживёшь, но уточнить надо бы, а то вдруг тут инфляция не так сильно разгулялась, как на моей Земле?

— Гришка, а напомни-ка мне сколько в месяц получает рабочий, скажем, фабрики?

— Рубчиков двадцать пять, ваше благородие.

— А хлеб нынче почём? — продолжил выяснять я аспекты местной экономики, косясь на серое неприметное здание. На его ступенях кряхтела пара стариков, а чуть в стороне, на деревянной тележке, сидел безногий хмурый мужик в потёртой военной форме с приколотыми к груди наградами.

— Хлеб-то? Пять копеек за кило пеклеванного.

— А за обучение в университете, небось, придётся уплатить несколько сотен рублей, — тихонько пробурчал я себе под нос и, решившись, громко добавил, пока мы далеко не отъехали от пекарни: — Гришка, сбегай, купи с десяток пирожков. Вот тебе четвертак. И шустрее давай.

— Будет сделано, ваше благородие.

Крепыш отсутствовал пару минут, а когда выметнулся на улицу на его физиономии сверкала улыбка до ушей, а в руках обнаружился бумажный кулёк, из которого выглядывали румяные бока пирожков. Даже лошадь заинтересовалась манящим запахом. Она потянула бархатными ноздрями и заржала. Но парень лишь похлопал её по морде, забрался в двуколку и протянул мне благоухающий кулёк с жирными пятнами от масла.

— Угощайся, — протянул я парню горячий пирожок.

— Благодарствую! — радостно выдохнул он и жадно схватил выпечку.

Мы принялись жадно уминать пирожки, а двуколка в это время всё больше удалялась от красивых центральных районов. Постепенно особняки сменились двухэтажными запятнанными плесенью домами из потемневших от времени и влаги брёвен. Мутные окна подслеповато смотрели на немощёные улицы с глубокими лужами. Появились бездомные собаки, кои с надеждой косились на нас. А местные лохматые жители провожали нашу повозку хмурыми, недобрыми взглядами исподлобья.

Притихший Гришка неожиданно прошептал, настороженно зыркая по сторонам:

— Всё ж таки зря мы приехали сюда, ваше благородие. Здесь с гнильцой людишки имеются. Могут и обчистить вас. Аристократов же за что уважают? За их магию, власть и крепкий тыл в виде рода. А ежели в таком месте будет проживать какой-нибудь дворянин, то, значится, нет за ним никого и ничего. Или хоронится он от кого-то.

— Не нагнетай, — оборвал я его, играя желваками. — Ночь переночую. С мыслями соберусь, а завтра поутру уже уеду. А если кто попробует обчистить… тому кадык вырву.

— А можа, и всё обойдётся, Никита Иванович, тут ведь в основном простой рабочий люд живёт. К примеру, Глашка моя — швея. Вот и её дом с медной табличкой.

Я глянул на покосившуюся входную дверь, затем мазнул взором по окнам первого этажа. Половина из них оказалась забита досками, а на одной красовалась кривая надпись «Долой аристократию!»

— Тпру-у-у! — выдохнул крепыш, остановив лошадь.

Гришка выбрался из двуколки и привязал животину к высокому дереву, в чьих ветвях шумел ветерок и будто шептал мне: «Беги… беги отсюда глупец. Тут холера, крысы и революционеры».

Если верить памяти Ника, то о Первой русской революции здесь ещё не слышали, а вот первая мировая заварушка в местной Европе отстрелялась ещё пятнадцать лет назад. В целом же эта Земля здорово напоминала мою родную: тут имелись те же страны, народы и даже прогремели некоторые похожие события. Однако здесь не было тех исторических личностей, к коим я привык со школы. В Америке высадился не Колумб, а Петроград назвали в честь другого Петра. И вот стоит ли на фоне таких данных примерять на этот мир историю моей родной Земли?

Я задумчиво почесал щеку, взял из двуколки саквояж, вместе с Гришкой поднялся на второй этаж по деревянным истёртым ступеням и пошёл по скрипучим половицам полутёмного коридора. По бокам выстроились однотипные двери с облупившейся шершавой краской. А в пыльном воздухе пахло пригоревшей едой, потом, грязью и чем-то кислым. Из комнат же неслись разнообразные звуки: собачье ворчание, истерический плач ребёнка, ритмичный скрип железной кровати и громкий старческий кашель.

— Я как-то так себе и представлял коммунальные квартиры. Не хватает только развешенного на верёвках белья и пьяного деда в трусах, — прошептал я себе под нос и услышал разговор, который шёл за приоткрытой дверью одной из комнат.

—… Братцы, будет-таки большая кровь. Немчура опять голову подымает. Не хватило им прошлого раза. Как бы нашу Империю не втянули в дела эти военные, — проговорил кто-то грубым, прокуренным голосом. — В тот раз мы были в союзе с Кальмарской унией, Британией и Францией. А теперича? Теперича говорят, что немчура втихомолку договорилась с этими… у которых флаг полосатый.

— Соединённые Штаты Америки, — протараторил другой голос, высокий и звонкий. — Но чем они им подмогнут? Они же на том конце света.

— А деньжата? А боевые маги? А оружие? — прозвучал низкий бас ещё одного мужчины. — Да и бриташки могут нынче и за немчуру пойти… Нет у меня к ним доверия, разорви их демоны!

— Ты демонов-то не поминай! — испуганно взвизгнул обладатель звонкого голоска. — Ходи лучше. Что у тебя там осталось? Валет и десятка?

— Ефим, ты ведь образованный человек, ребятню нашу грамоте учишь, а суеверный, как бабка. Нет никаких демонов. На вот тебе туза. Съел? Гони пятиалтынный, раз проиграл.

— Вот ты демонам сам скажешь, что их нет, когда они тебя за гузно схватят! — зло бросил Звонкий, он же Ефим. — Я давеча только читал в журнале «Занимательные происшествия» о том, что полицейские стражи из третьего отделения опять накрыли секту, промышлявшую человеческими жертвоприношениями. Они, как пить дать, демона хотели вызвать и вызвали бы, ежели бы не полицейские.

— Да все эти сектанты — зажравшиеся дворяне, которых скука одолела. Они лишь играют в вызывание демонов. Но скоро им будет чем заняться, — раздался четвёртый голос, вкрадчивый и уверенный. Его хозяин явно привык к тому, что окружающие ловят каждое его слово.

— Тихо, шкандыбает кто-то, — услышал наши шаги обладатель баса.

Все четверо замолчали, а дверь в их «апартаменты» со скрипом закрылась.

Гришка же остановился возле соседней двери, достал из кармана ключ и отпер им замок. Мы вошли в небольшую комнату с зелёными вспухшими обоями, двумя полками с глиняной посудой и рукомойником. На покрытом клеёнкой кухонном столе прикорнули примус и керосинка. А около окна с чистенькими голубыми занавесками притулилась панцирная кровать с матрацем. На полу лежали два круглых половика. В углу, возле входа, обосновался платяной шкаф, а напротив него обнаружилась ещё одна дверь. Видать, она вела в соседнюю комнату, кою тоже снимала Глашка.

— Ну-с, как-то так, ваше благородие, — невесело проговорил Гришка и поставил в угол наши мешки с вещами. — Не барские хоромы, но чем богаты — тем и рады. Присаживайтесь вон на табуреточку, Никита Иванович. Я сейчас мигом Мартына найду и упрошу его двуколку вернуть в поместье. За полчасика, думаю, управлюсь. Глашка же моя токмо к вечеру вертается. Но мы тут и без неё справимся.

— Угу, — проронил я и пристроил на табуретку саквояж.

Крепыш положил ключ на стол и выскочил из комнаты. А я закрыл на щеколду дверь и отдёрнул занавеску, дабы было посветлее. Между рамами обнаружилось целое кладбище из засохших мух и прочих насекомых, а на подоконнике в горшке рос какой-то аленький цветочек.

— М-да, — вздохнул я, уселся на заскрипевшую койку и ещё раз безрадостно оглядел комнату. — Нет, тут жить нельзя. Конечно, я и в блиндаже пару недель куковал с несколькими пердяще-храпящими господами, но там у меня не было выбора. А здесь он есть. Решено. Одна ночь — и надо перебираться в более комфортабельное место.

Но как в этом мире по-быстрому заработать денег? Какие-то масштабные проекты мне сейчас явно не с руки лепить. А вот что-то мелкое, вроде купил и тут же продал — вот это мне подходит. А ещё можно кому-нибудь оказать дорогостоящую услугу или облапошить на кругленькую сумму. Лучше всего, конечно, в казино выиграть крупный приз или в карты. Хм-м-м… А вот с картами интересная мыслишка. Тут выиграл, там выиграл — и червонец уже в кармане.

Внезапно мои мысли прервало требовательное кошачье мяуканье, за которым последовало настойчивое скрежетание когтей об входную дверь.

Я открыл дверь и обнаружил в коридоре здоровенного рыжего кота. Увидев меня, он зашипел, отбежал на пару шагов и подозрительно сощурил глаза.

— Я тебя тоже впервые зрю, но, как видишь, веду себя прилично. Будешь заходить? Да не бойся ты, солдат животное не обидит. К тому же у меня дома жил кот. Правда, виделись мы только когда мне давали отпуск, а всё остальное время он отирался у соседки.

Кот поразмыслил пару секунд, а затем решил рискнуть. Пушистой пулей проскочил мимо меня и исчез под шкафом. А я закрыл дверь и вернул свой зад на койку.

Итак, как мне победить в карточной игре? С помощью своего дара? Проклясть всех картёжников, играющих против меня? Нет, всех я не прокляну. Но вот если буду играть один на один, то, наверное, смогу провернуть такой финт ушами. Правда, я пока только с закрытыми глазами могу создавать проклятия, да и то они у меня выходят все смертельными, поскольку мне не удаётся отщипнуть от дара нужное количество энергии. Однако я могу научиться творить слабенькие проклятия. И раз уж у меня имеется свободное время, то почему бы не начать тренировки прямо сейчас?

Спустя несколько минут мне удалось войти в транс и почувствовать свой дар, который уже полностью восстановился после моих предыдущих экспериментов. Да, круто, конечно, но вот если бы он ещё умел не только проклинать, но и наоборот — наделять удачей. Вот тогда был бы полный флэш-рояль!

И тут вдруг случилось что-то удивительное… часть энергии дара перетекла в правую руку, хотя я мысленно не формировал проклятие. Это ещё что за херня?

Мои глаза от неожиданности широко распахнулись, разрывая транс. И я успел заметить пропадающий на ладони бледно-жёлтый туман. Энергия рассеялась в воздухе, на долю секунды чуть-чуть нагрев его — мне в лицо будто бы дохнул невидимка, а сам я потрясённо выдал:

— Охренеть!

В ответ на моё «охренеть» из-под шкафа выглянул кот и с любопытством посмотрел на меня. Но мне сейчас было не до него. У меня от волнения горло перехватило, а в ушах забарабанил пульс. Что это было? Другая способность дара? Но знания Ника во весь голос орали, что такого в этом мире не может быть. Один дар — одна способность. Но я же млять видел золотистый туман, а не чёрный, это точно не проклятие!

Так-с… без очередного эксперимента я явно не разберусь. Но сперва надо понять, что спровоцировало появление золотистого тумана. О чём я так усиленно думал? Об удаче. Хм-м-м… ну, поехали.

Мне с грехом пополам удалось погасить бушующие в груди эмоции и ухнуть в транс, а затем я мысленно приказал дару соорудить магию, способную повысить шанс свершения благоприятных для объекта событий. И у меня кое-что получилось… часть энергии перешла в правую руку. Но что это за магия? Точно ли она принесёт удачу? Память Ника вовсю вопила, что в этом мире не существует магов, которые могли бы одарить кого-то удачей. Поэтому на себе как-то неохота было экспериментировать. Вдруг помру?

Пришлось открыть глаза и ласково засюсюкать:

— Киса, киса, киса…

Но киса почуяла неладное и снова скрылась под шкафом. Однако она не знала с кем связалась. Я встал на четыре мосла, поморщился из-за пыли, ударившей в нос, бесстрашно запустил руку под шкаф и вытащил оттуда не желающего сотрудничать кота, который показался на свет божий уже с украшениями в виде засохших тараканов и клочьев паутины.

Кот шипел на меня и показывал клыки, но к решительным боевым действиям не переходил. Посему я без лишних проблем прижал его одной рукой к полу и кое-как вошёл в транс. Создал «Длань удачи», перенёс её на кота и отскочил от него, а то вдруг он сразу же и взорвётся, только клочья рыжей шерсти по углам разлетятся. Но кот вроде бы не собирался взрываться. Он недовольно посмотрел на меня и помахал хвостом, а потом настороженно покрутил башкой и метнулся под стол. Тотчас раздался пронзительный мышиный писк и утробное рычание кота.

Я торопливо заглянул под стол и с сильно бьющимся сердцем увидел, что животина с большим аппетитом пожирает упитанную мышь, будто бы выскочившую прямиком из мишленовского ресторана. Везение? Очень может быть, однако мышей тут хренова туча. Надо провести ещё несколько опытов, дабы убедиться в том, что я могу кого-то одаривать удачей.

Опустившись на четвереньки, я с азартом снова потянулся за котом, чтобы использовать его во имя магической науки. Но тот решил, что хватит с него науки и с пожёванной мышью в зубах метнулся в щель между стеной и рукомойником. Вот зараза! А это что у нас? Из-под рукомойника выглядывал угол пожелтевшего бумажного листа.

Моё любопытство могло дать фору кошачьему, поэтому я не побрезговал и двумя пальчиками вытащил бугристый листок с подозрительными серыми пятнами. На нём всё ещё можно было прочитать призывы к свержению аристократии, угнетающей народ. Любопытно… Тут же имелись цифры, кои утверждали, что дворян меньше двух процентов от всего населения Российской империи. Дескать, если мы соберёмся всей толпой и вломим им, то в одну сторону полетит их магия, а в другую — холеные писюны. Ну, логика в этом была.

Я вернул листок под рукомойник и воспользовался оным, дабы помыть руки. А потом услышал в коридоре торопливые шаги, приближающиеся к двери. Кто-то остановился возле неё и деликатно постучал.

— Это я, ваше благородие. Усе сделал. А обратно бежал со всех ног. И крендельков к чаю захватил, — проговорил Гришка, тяжело отдуваясь.

— Входи, — торопливо бросил я, отодвинул щеколду и посторонился.

Парень проник в комнату и с довольной миной на лице показал мне авоську с продуктами.

— Сейчас почаёвничаем, Никита Иванович.

— Погоди ты чаёвничать. Дело есть. Ты в карты умеешь играть?

— Умею, — кивнул тот и широко улыбнулся. — Хотите перекинуться? Я в «стуколку» могу и «пикет». А в «вист» не очень. Там думать надо, ваше благородие.

— Тащи карты. Поиграем, — возбуждённо проговорил я и уселся за стол. Эксперименты продолжаются. Ох, как же мне хотелось, чтобы «Длань удачи» оказалась рабочей штукой!