Глава 28 Сергей

Джип тестя несется по МКАДу на максимально высокой скорости. Куда не имею представления, да и не важно это, пока неизвестен конечный пункт. Рулит всем Борис Артурович, а я лишь сторонний наблюдатель. Не вмешиваюсь, сжимаю телефон в руке и смотрю в окно, продумывая хоть какой-то план действий.

Обещал Алене найти сына и сделаю это во что бы то ни стало. Весь город переверну вверх дном, но найду Сережку целым и невредимым. Аутотренинг вещь, конечно, хорошая, но сейчас совершенно бессмысленная. Гребаное самовнушение не поможет мне вернуть сына.

Напряженно тру переносицу пальцами и пытаюсь вспомнить, куда мог поехать отец, но в голове абсолютная пустыня и белый шум. Все, что было известно уже проверили, но его нигде не оказалось. Не мог же провалиться сквозь землю?

— Не дергайся, найдем мы твоего пацана, — Борис Артурович ободряюще хлопает меня по колену.

Не отвечаю, лишь согласно киваю. Конечно, найдем. По-другому и быть не может, иначе я за себя не отвечаю…

— Дима не мог далеко уйти. Мои люди его ищут и скоро найдут, я тебе обещаю.

— Дай бог, — сухо бросаю я, откидываюсь на спинку и прикрываю глаза. Голова болит адски. От нервов и напряжения. Расплата за безалаберность. Совесть просыпается где-то в глубине души и начинает медленно меня грызть. Зачем только затеял это все? Ведь знал про большой риск… Никогда себе не прощу, если с сыном что-то случится…

Растираю лицо ладонями, отгоняя дурные мысли и настраиваюсь на нужную волну. Надо подумать. Прорабатываю в сознании всю имеющуюся информацию. Сережку увела медсестра. Купленная по-любому. Тварь. Воспитатель видела ее и не остановила, значит тоже причастна к этому преступлению. Обе сядут, как соучастницы. А охранник? Надо бы разобраться с ним. Илья забрал его в отдел, по результатам беседы станет ясно.

Мой телефон оживает в руке и начинает голосить на весь салон. Смотрю на дисплей и сдвигаю зеленую трубку в центр.

— Да, Илюх.

— Мы нашли его, на камерах засветился.

Облегченно выдыхаю и бью кулаком по коленке.

— Адрес диктуй.

— Коттеджный поселок километров шестьдесят по Ярославке. Сейчас геоточку скину.

— Спасибо, очень выручил, — искренне благодарю его.

— Да перестань, — отмахивается Илья. — Своим еще не сообщал, полчаса подинамлю, а потом извиняй… Заява официально прошла.

Полчаса у нас, чтобы решить вопрос своими силами, дальше будут действовать специально обученные люби в форме.

— Я понял. Спасибо.

Сбрасываю звонок и поворачиваюсь к тестю.

— Я слышал, — кивает он и стучит по плечу водителю. — Разворачивай.

Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы унять гулко колотящееся сердце и набираю Алену.

— Алло, — выдавливает из себя Алена.

— Я нашел его, — выпаливаю без предисловий. — Еду туда. После позвоню.

— Буду ждать… — судорожно всхлипывает она и сбрасывает звонок.

Сжимаю сильнее телефон и отворачиваюсь к окну. На душе неспокойно. Больно за Алену, все ее эмоции живут во мне на расстоянии, смешиваются с моими и превращаются в опасный коктейль. Чувствую, как меня распирает от ярости, но умело контролирую себя, не давая ей вылиться наружу. Пока еще рано, но когда я заберу сына…

— А что там за история у вас? — долетает до меня голос Бориса Артуровича и выдергивает в реальность.

Поворачиваюсь к нему и смотрю в глаза, обдумывая степень своей откровенности. Терять мне по сути больше нечего. Да и не боюсь я ни расплаты, ни наказания. Плевать мне уже на всех и вся, кроме Алены и нашего сына.

— Та авария… — говорю натянуто, воскрешая в памяти тестя события прошлого. — Я был в машине не один, а с Аленой. Когда пришел в себя, отец сказал мне, что она погибла, — криво усмехаюсь, вспоминая свое состояние в тот момент. — Ее похоронили. Даже могила есть, на которую я много лет носил цветы, как идиот. Пока в один прекрасный день, ее тетка не пришла ко мне в офис. С мальчиком.

— Любишь ее?

— Люблю, — не задумываясь отвечаю, хотя еще совсем недавно этот вопрос поставил бы меня в тупик.

А сейчас я твердо уверен в своих словах. Не представляю своей жизни без Алены и сына. Они стали центром моей вселенной, моим смыслом. Все сделаю ради них.

— Какой-то прям мыльный сериал, — качает головой Борис Артурович и задумчиво трет пальцами подбородок.

— И не говорите, — шумно выдыхаю и зарываюсь пятерней в волосы. — Какой-то бесконечный сериал.

— Зачем ему это надо было? — холодные глаза тестя вновь впиваются в меня, сканируя и ища подвох, но его нет.

— Чтобы вынудить жениться на вашей дочери и таким способом получить доступ к деньгам и связям, — неопределенно пожимаю плечами. Как бы ни стремно было признавать правду, но я реально жертва в этой истории.

— Логично, — кивает Борис Артурович. — Но это как отдать родного сына на убой.

— К счастью я не родной ему сын, — хмыкаю я безрадостно.

— Ах да, ты говорил. Генетика. Но все равно… Воспитывал-то он тебя как родного?

— Мне уже кажется, что нет, — сокрушенно качаю головой. — Никогда я не был ему родным…

— Ладно, что планируешь делать, когда мы найдем Дмитрия?

— Ничего, — выдыхаю устало. — Мне нужен только сын.

И правда ловлю себя на мысли, что мне абсолютно все равно, что будет с отцом. Не хочу участвовать ни в каких разборках. Только Сережка имеет значение.

— Отдай его мне, — взгляд тестя тяжелеет, а руки сжимаются в кулаки. — Я поступлю по совести…

— Забирайте.

Борис Артурович отдал приказ своим людям и те окружили коттеджный поселок, чтобы никто не смог из него выехать. Дом, в котором находится отец вычислили без труда, но как войти незамеченным пока не понятно.

Мы на соседней улице в машине. Все тихо вокруг и охраны не видно, ни во дворе, ни в окнах. Очень подозрительно это, но отец точно там и Сережка, судя по камерам, тоже.

— Так все я пошел! — тянусь к ручке двери.

Мои нервы не выдерживают напряжения. Не могу я просто сидеть и ждать, пока мой маленький сын там один.

— Стоять! — рявкает в спину Борис Артурович. — Ты что не понимаешь, что он специально заманивает тебя?

— Да плевать мне уже, — отмахиваюсь от него и сжимаю руки в кулаки. — Надо закончить с этой историей и забрать Сережку, как можно скорее.

— Ладно, давай, — качает он головой и протягивает мне левый ствол. — Я прикрою.

— Спасибо, — пожимаю руку, убираю пистолет за ремень и выхожу на улицу.

Пару сотен метров и я останавливаюсь напротив входа в дом. Нервы натягиваются, как стальные канаты, но отступать некуда. Шумно выдыхаю и уверенно иду в дом, где сейчас находится отец с моим сыном.

***

Снимаю пистолет с предохранителя и осторожно вхожу в дом. Звенящая тишина давит на уши, но я продолжаю идти по незнакомому дому, прислушиваясь к каждому шороху. Колючие мурашки лихорадочно разбегаются по коже, а сердце сковывает истеричный страх.

Прохожу длинный коридор, справа кухня, слева гостиная. Слышу характерный треск огня и сворачиваю туда. Отца замечаю почти сразу. Как ни в чем не бывало сидит в кресле напротив горящего камина и не спеша потягивает коньяк. Застываю в недоумении. Не знаю, что ожидал увидеть, но явно не это. Мелькает шальная мысль грохнуть его по тихой, но все же здравый рассудок берет свое и я убираю пистолет на место.

— Я знал, что ты найдешь меня, — голос отца звучит глухо и безэмоционально, а меня передергивает от его тона.

— Где мой сын? — цежу сквозь зубы, взглядом прожигая дыру в затылке.

Каждый вдох дается с большим трудом, а сердце лупит по ребрам. Титаническим усилием воли заставляю себя остаться на месте и не рвануть к отцу, чтобы вцепиться ему в глотку.

— В безопасном месте, — хмыкает он, залпом осушает содержимое бокала и не хотя поднимается на ноги.

— Где? — тихо рычу я, опасно оскаливаясь. Нас разделяют несколько десятков метров и вся моя выдержка. Где-то на задворках сознания бьется отчаянная мысль, что не дает мне сорваться. Если я сейчас сделаю что-то не так, то сына больше не увижу. Поэтому держусь изо всех сил, сохраняя спокойствие.

— Ты предал меня… Разве я был тебе плохим отцом?

Это даже звучит смешно. Он вообще в уме? — слова летят в меня подобно пулям, но я ловко уворачиваюсь.

— Разве ты был мне отцом?

Это даже звучит смешно. Он точно в своем уме? Похоже, что нет. Вглядываюсь в его лицо, глаза лихорадочно блестят, а губы кривятся в язвительной ухмылке.

— Зачем ты так со мной поступил?

— Как «так»? — осторожно спрашиваю и незаметно осматриваюсь. Мы одни. Никакого движения нигде не видно. Какую же он затеял игру? Пока не понимаю, а пора бы узнать правила.

— Ты сдал меня Виннику. Как-то это не по-мужски…

Уже знает. Что ж, тем лучше.

— Во-первых, он все равно бы узнал в скором времени, — неопределенно пожимаю плечами, чтобы скрыть нервозность. — А, во-вторых, своя шкура гораздо дороже, не так ли? — говорю с вызовом и ненавистью. Все-таки я хороший сын и отлично выучил все уроки, что преподавал мне отец.

— Какой ты… Слабак.

— Весь в тебя, — с готовностью возвращаю ему снаряд. — Ты сам меня таким воспитывал.

Медленно двигаюсь по комнате, разглядывая каждый угол. В конце коридора замечаю лестницу наверх. Надо проверить там.

— Плохо я тебя воспитал, — хмыкает он с презрением. — Жалким ничтожеством.

— Где мальчик? — настаиваю я, игнорируя его оскорбления. Пусть называет, как угодно, я с легкостью переживу все это, но отдаст ребенка.

— Неужели ты готов вот так просто лишиться всего? — отец проходит по комнате и останавливается около камина, грея руки в пламени. — Я же тебя зажал по всем фронтам.

— Да плевать мне на все, — выплевываю ему почти в лицо. — Подавись ты своими деньгами, скажи только где мой ребенок!

— Ну раз так, тогда ты не будешь против поставить подписи в нескольких документах? — отец жестом указывает на стол, где лежат какие-то бумаги. — Телефон свой оставь там же.

Послушно подхожу, оставляю телефон и мельком пробегаюсь по написанному. Завещание. Мое. На его имя. Едва сдерживаюсь чтобы не рассмеяться. Большего бреда я еще не встречал. Зачем завещание, если выйдя отсюда, я его сразу перепишу. Дарственная была бы куда эффективнее. Ну да расспрашивать не собираюсь. Хочет завещание — плевать. Расписываюсь на двух одинаковых листах и беру их с собой.

— Где сын?

— На втором этаже, — довольно ухмыляется отец. — В самом конце коридора.

Отдаю ему завещание и со всех ног бегу к лестнице. В голове бьется лишь одна мысль — только бы с мальчиком все было хорошо.

Взлетаю на второй этаж и останавливаюсь в растерянности. Коридора два, расходятся в разные стороны. Куда идти сначала?

— Сережка! — кричу я и превращаюсь вслух.

— Папа! — раздается слева детский крик.

Слава богу, живой. Бросаюсь туда. В самую последнюю комнату. Закрыто.

— Я сейчас. Отойди от двери.

Делаю пару шагов в сторону и с размаху врезаюсь в дверное полотно, снося его к чертовой матери.

— Папочка, папа, — громко всхлипывает Сережка и кидается ко мне. — Я так испугался.

Подхватываю его на руки и прижимаю к груди, мельком осматривая. Его колотит, из глаз текут слезы, но вроде цел. Видимых повреждений, по крайней мере, нет.

— Все хорошо. Все уже позади, — шепчу ему и глажу по спине, чтобы хоть немного успокоить.

Слышу странный звук в коридоре, но не могу понять, что это. Инстинктивно сильнее прижимаю к себе сына и выглядываю из комнаты. Оранжевые языки пламени лижут лестницу и стремительно расползаются по сторонам. Твою дивизию. Попадос. Откуда-то снизу доносится зловещий смех отца и все стихает. Теперь понятно зачем ему мое завещание. Мразь.

— Папа, пожар, — взвизгивает Сережка и начинает вырываться.

***

Возвращаюсь в комнату и закрываю дверь. Спускаю сына на пол, сдергиваю с кровати покрывало и затыкаю щель внизу, так дым медленнее проникнет к нам. Еще бы, конечно, смочить водой, но взять ее негде.

— Папочка, папа, — канючит Сережка и заливается слезами, прижимаясь ко мне. — Мне страшно. Очень страшно.

— Послушай меня, — присаживаюсь перед ним на корточки, чтобы быть на одном уровне и смотрю в глаза. — Ситуация неприятная, но далеко не критичная, — беру его ладошки в свои и поочередно целую крошечные пальчики. — Мне тоже страшно, но ты не один. Я рядом с тобой. Вместе мы найдем выход. Только если сможем успокоиться.

Сын замирает и смотрит на меня огромными глазами.

— Ты ведь поможешь мне, правда?

Кивает и судорожно всхлипывает, стараясь перестать плакать. Уже хорошо.

— Вспомни есть ли здесь вода?

— Есть, — радостно кричит Сережка, лезет под кровать и достает маленькую бутылку с водой. — Вот. Я злился и пнул ее.

— Молодец, — треплю его по макушке и ободряюще улыбаюсь, словно этого хватит, чтобы потушить весь дом.

На самом деле, вода нужна, чтобы смочить ткань и приложить к носу и рту, чтобы не задохнуться от угарного газа.

— Пойдем, — за руку веду его к дальней от двери стене и усаживаю в угол. — Сиди здесь и не вставай, пока я не позову. Понял?

— Хорошо.

Паники нет. Я спокоен и собран. Отхожу к окну и вижу, как отец выходит из дома. Замешкавшись на секунду поднимает голову и смотрит мне в глаза, затем, как ни в чем не бывало машет рукой и, сев в машину, выезжает за ворота. Вот гад, но бог ему судья. Мне не до этого.

Провожаю его взглядом и поверяю окно. Не открывается. Разбить стекло в принципе можно, только если этим сразу воспользоваться. В противном случае, станет только хуже. Огонь получит безлимитную заправку кислородом и очень скоро будет здесь. Допустить этого никак нельзя.

Осматриваю масштабы трагедии. Второй этаж высокий, внизу брусчатка, смягчить падение нечему. Я еще мог бы рискнуть и спрыгнуть, а у Сережки нет шансов. Надо искать другой путь, но там огонь. Остается ждать. Ждать столько, сколько сможем.

Где-то здесь люди Винника, да и Макс должен скоро подъехать. Продержимся.

Возвращаюсь к сыну и сажусь рядом с ним. Откручиваю крышку от бутылки и, сделав несколько жадных глотков, отдаю ему. Сережка повторяет за мной.

— Пап, а как мы выберемся?

— Скоро узнаешь, — уклончиво отвечаю ему с улыбкой, но сам не знаю, что сказать. Правда слишком горькая, а врать не хочется. Чувствую по запаху, как в комнату начинает просачиваться дым. Это то, чего я боялся. Отдаю сыну бутылку и сдергиваю с кровати постельное белье. Если помощь не подоспеет вовремя, придется действовать решительно. Разрываю ткань на лоскуты и связываю между собой.

Концентрация дыма в комнате стремительно увеличивается, но он поднимается к потолку, давая возможность внизу дышать. Сажусь рядом с Сережкой и крепко прижимаю его к себе. Пора что-то решать, пока не стало слишком поздно.

— Папа, смотри, — кричит он и указывает на окно.

Оборачиваюсь и вижу пожарного, приникшего к стеклу и пытающегося разглядеть нас.

— Это за нами, — отвечаю радостно и вскакиваю на ноги.

Жестами объясняю, что окно не открывается. Просит отойти, выбивает это стекло к чертовой матери и забирается в комнату.

— Все нормально? — спрашивает, осматривая нас с сыном.

— Да, дымно только.

— Давайте мальчика и сами спускайтесь следом.

Выполняю инструкцию и через несколько минут мы с Сережкой оказываемся на улице. Подхватываю его на руки и крепко прижимаю к себе.

— Все хорошо. Ты молодец. Вел себя, как настоящий мужчина, — шепчу ободряюще и поглаживаю по спине.

— Правда? — отстраняется и серьезно заглядывает в глаза.

— Конечно, — с полной уверенностью отвечаю я. — Сейчас поедем к маме. Ты же хочешь к маме?

— Очень хочу, — всхлипывает он и крепко сжимает мою шею.

— Тогда давай тетя-врач тебя осмотрит и поедем?

— Ладно.

Отношу сына к карете скорой помощи. Не думаю, что с ним могло что-то случилось, но все же решаю перестраховаться. Так спокойнее.

— Ну как ты? — Борис Артурович возникает из ниоткуда и кладет руку мне на плечо.

— Нормально все.

— Слава богу, — хмыкает он. — А то пока ловили этого идиота, чуть тебя не прое…

— Главное успели, — перебиваю его и не могу сдержать улыбку. Меня наконец отпускает от осознания, что все наконец закончилось. Отец больше не сможет причинить вред моей семье. Все.

— Ладно, нам пора, — Борис Артурович протягивает мне руку, которую я с готовностью пожимаю.

— Куда вы сейчас?

— «Украшение» примерять бывшему родственнику, — смеется он, а взгляд совсем-совсем не добрый. Кажется, расплата-таки настигла отца, от бумеранга сбежать не удалось.

— Бетонное? — уточняю язвительно.

— Ну не с бриллиантами же. Не прощаюсь, — Борис Артурович достает из кармана и вкладывает в мою ладонь ключи. — Машина в твоем распоряжении.

Вот это вообще кстати. Я без колес. Даже не помню где их оставил. В голове такая каша, что не хочется мучить свой мозг за зря.

— Спасибо, — забираю брелок. — До встречи.

Винник уходит за ворота, прыгает в свою тачку, и та с визгом шин трогается с места, быстро удаляясь с место преступления. Судя по всему, придется сказать, что отец сбежал. Хотя официально так оно и есть, а уж куда он делся… пусть расследует доблестная полиция.

— Ну что герой? — распахиваю дверь скорой. — Как здоровье?

— Все в норме. Можете забирать, — улыбается мне врач.

— Спасибо.

Подхватываю Сережку на руки и несу к машине.

Надо бы позвонить Алене, но телефон мой сгорел. На память я ее номер не помню. Придется ей подождать пока мы приедем. Усаживаю Сережку в штатное детское кресло, пристегиваю ремнем и забираюсь на водительское место.

— Ну, что, герой? Поехали к маме?

— Поехали.