Глава 20

На следующий день Олег снова появляется на нашем пороге, раньше, чем я успеваю допить утренний кофе. В свежем костюме, в руках гигантский букет цветов. В глазах – решимость. Смотрю на все это изумленно, ничего не понимая.

– Кристина, – начинает он, – я приехал еще раз извиниться. Я был неправ. Поступил ужасно, заставил тебя переживать. Это все потому что я очень ревную тебя. Я влюблен в тебя, но ты и сама это прекрасно знаешь.

Когда Вересаев опускается на одно колено, в грудь вжимается холод. Я не знаю как выйти из этой ситуации, теряюсь. Столько раз давала ему понять, что все его намерения в этом отношении не могут осуществиться! Даже если бы я не была влюблена в Юсупова, не была от него беременна! Олег все равно не мой человек. Но упрямства ему не занимать, конечно. Шокированно наблюдаю, как он вынимает маленькую бархатную коробочку из нагрудного кармана пиджака, открывает ее. Яркий блеск кольца: классическое, без вычурности, изысканное, но абсолютно мне не нужное.

– Кристина, ты выйдешь за меня? – наверное, вопрос в такой ситуации естественный, но у меня подкашиваются ноги от неожиданности.

Внутри все переворачивается. Не выношу когда на меня вот так давят, загоняют в угол. Сразу набрасываются воспоминания, как наседал на меня отец, желая распоряжаться моей жизнью, будто я актив, а не свободная личность. Как это было ужасно и невыносимо, что даже привело меня в конечном итоге км побегу в другой город.

– Нет, Олег Петрович. – Собираю всю силу воли. Мои слова звучат холодно, но иначе я не могу. – Никогда не считала вас мужчиной, с которым могу идти рядом, рука об руку. Вы только не обижайтесь, я говорю сейчас с вами абсолютно искренне! – от нервозности перехожу на “вы”. – Никогда не рассматривала тебя как мужа. И каждый раз честно давала это понять, – добавляю. Мой голос тверд, хотя пальцы дрожат.

Олег замирает, потом лицо его меняется. Удивление переходит в раздражение, а потом и злость, все это ясно читается на его лице.

– Подумай, Кристина, не глупи, – говорит он, чуть приглушенно. – Ты ведь в положении. Тебе нужна защита. Брак – это стабильность, поддержка. Ты ведь понимаешь, что после родов не сможешь как раньше полноценно заниматься бизнесом. И родители твои успокоятся, не будут переживать за тебя, будут счастливы, что теперь ты защищена моим именем. Отцу легче станет. Он ведь сильно болеет, неужели не хочешь порадовать его?

– Таким способом? Выйдя замуж без любви? – каждое его слово взрывает меня, внутри поднимается острая ярость. – Точно нет! Ты не имеешь права решать за меня или дирижировать моей жизнью, Олег Петрович. – Говорю медленно, но уже не стараясь особо подбирать слова. – Я не нуждаюсь в «покровителях». И, будучи беременной, я сама решаю, кто будет рядом со мной и моим ребенком. Никто не может купить меня, ни букетом, ни обещаниями!

Вересаев наклоняется вперед, его голос становится резче.

– Ты ничего не понимаешь, Кристина. Ведешь себя как избалованный ребенок, – почти шипит он. – Посмотри правде в глаза: мое предложение для тебя – единственный выход!

– Возможно, для тебя кажется что так, – отвечаю ледяным тоном. – Для меня же, в приоритете – чувства. Потом уже – безопасность и уважение. Ты предлагаешь сделку. Я не торгую собой. Пожалуйста, Олег, сделай то, о чем я тебя еще вчера попросила. Не появляйся в моем доме без приглашения. Если хочешь – будь другом моему отцу. Мы с тобой – хорошие знакомые, я благодарна тебе за помощь с фирмой отца и с моим бизнесом, но это все.

Вересаев посмотрел на меня с такой угрозой во взгляде, что ладони снова сжались в кулаки. Он готов требовать, давить, покупать. Его голос становится выше, в нем явственно звучит угроза.

– Ты и правда думаешь, что можешь себе позволить отвергнуть меня? Подумай о последствиях, Кристина.

Слышу в его словах все – и расчет, и попытку управления, и желание загнать меня в угол.

– Я уже думаю о последствиях, – отвечаю ровно. – И мне не нужны твои предостережения. Уходи пожалуйста, я очень устала.

Олег смотрит на меня еще несколько секунд, словно решая, сделать ли еще попытку. Но затем с глухим звуком закрывает коробочку, поднимается, и уходит, оставив за собой стук двери, приторно пахнущий букет и чувство выжженного воздуха.

Обессиленно опускаюсь на диван, опустив голову на руки. Глаза жгут слезы – не от безысходности, а от усталости и облегчения одновременно. Оля подходит тихо, берет меня за плечи и крепко обнимает.

– Ты молодец, – шепчет нежно – Ты все делала правильно. Прости, я подслушивала. Боялась тебя с ним наедине оставить.

Только после этого выдыхаю, позволив себе расплакаться. Это слезы облегчения и утешения. Я словно поставила точку в истории своего навязанного брака, от которого бежала чуть меньше года назад. Теперь я точно знала одно: я не продам себя, и мое «нет» – это не слабость, а твердое решение.