Глава 22

– Он же дружит с твоим отцом, Крис! Как он мог так поступить? – с мукой в голосе спрашивает Оля. По ее щекам текут слезы. Мы обе понимаем, что это конец. Фирму, которую таким трудом и любовью создавали, мы потеряли безвозвратно. По собственной глупости и доверчивости. Документ, на который мы сейчас смотрим с отчаянием и болью, говорит об этом безапелляционно.

– Видимо, это месть за отказ выйти за него замуж… – предполагает подруга глухим голосом.

Такое ощущение, что мир рухнул.

Я чувствую, как все внутри уходит в пропасть. Стены офиса съежились и вот-вот сомкнутся, воздух стал густым, душным.

– Нет, – шепчу упрямо, прижимая ладони к животу. – Нет, этого не может быть.

Малыш шевельнулся – как будто почувствовал мое отчаяние.

Стараюсь удержаться, не потерять контроль над собственной психикой. Моя паника ничем не поможет. Только сделает хуже.

В дверь заходит Вересаев. Настолько внезапно, что я дергаюсь от испуга.

В идеально сидящем костюме, с самодовольной ухмылкой, с видом победителя, Олег смотрит прямо. Нагло, надменно.

В этот миг до меня доходит отчетливо: это все был очень хитроумный продуманный план. Мерзавец воспользовался моей доверчивостью, воплощал его очень постепенно, шаг за шагом. Прикрываясь цветами и комплиментами! Долгая, продуманная, мерзкая игра. И сейчас он наслаждается финалом – это читается на его лице.

– Как ты мог так поступить? Еще другом притворялся! – кричит Оля. – Приехал позлорадствовать? Какой же ты мерзавец!

– Свали отсюда, я хочу поговорить с Кристиной.

– Да щас! Спешу и падаю!

– Как ты мог, Олег? – вырывается у меня, хотя понимаю, что это глупый и наивный вопрос. Смог. Легко и просто. Потому что я – наивная дура!

Больно даже не за себя столько, а за отца. Тот всецело доверял Версаеву… А теперь, судя по бумагам, под угрозой не только мое детище, но и фирма папы. Куда более крупный и лакомый кусок. Как я посмотрю ему в глаза? Признаваясь, что не справилась…

– Тебе надо было принять мое предложение, Кристина, – говорит Вересаев спокойно, почти лениво. – Теперь пожинай плоды. Хотя… Ты все еще можешь передумать. Хочешь вернуть свою фирму? На самом деле ваши дамские штуки, шмотки, мне нисколько не интересны. Надень обручальное кольцо, и я сейчас же перепишу все на тебя, обратно. Мне нужна только фирма твоего отца. Она давно требует нормального управления. Твой отец обеспечить его не в состоянии, ты – тем более. Я по сути вам услугу оказываю. Только ты слишком упряма и наивна чтобы это признать. Сейчас для тебя последний шанс проявить благоразумие.

Его мерзкие слова падают, как удары кувалды.

Чувствую, как холод расползается по телу, в горле встает ком.

– Ты подлец! – срывается Оля. В ее голосе столько ярости, что даже я от неожиданности вздрагиваю. – Никогда ее не получишь, убожество!

Вдруг она бросается на Олега. Маленькая, хрупкая – но кулаки летят с такой силой, с такой отчаянной злостью, что на миг самодовольная ухмылка исчезает с лица Вересаева. Хлесткая пощечина, голова подонка дергается, попятившись чтобы сохранить равновесие, Олег выдает грязное ругательство.

– Одурела совсем?! – резко хватает подругу за запястье. Отталкивает с силой, Оля отлетает к стене. Глухой звук, она вскрикивает от боли.

– Пусти ее! – кричу, но голос предательски срывается на хрип.

В ответ получаю такую грязную тираду, что отшатываюсь в испуге. Обнимаю живот. Не узнаю человека, которого еще недавно считала другом. Неужели на свете существует настолько глубокое лицемерие?

– Две тупые ш…! Я вас обеих…

Вересаев наступает на меня, Оля кричит что-то. Мир превращается в хаос. Я даже не успеваю понять, когда появляется Амир. Высокий, мрачный, с глазами, полными огня. Он останавливает Версаева, уже занесшего руку для пощечины. Отталкивает, Олег не собирается сдаваться, он разъярен. Поверить не могу, что эти двое начинают драться. Глухие звуки ударов разносятся эхом. Вересаев, пошатнувшись, падает на пол, хватаясь за глаз, в воздухе запах железа и ярости.

У меня кружится голова, дыхание сбивается, и вдруг чувствую, как по ногам течет что-то теплое и влажное…

– Нет… Олечка… О Боже… – выдыхаю, сердце падает в пропасть.

– Крис, что? У нее воды отошли!! Амир! Помоги! – голос подруги доносится как через слой ваты.

Амир бросается ко мне. Наши глаза встречаются, и я читаю на его лице панику.

Никогда не видела его таким растерянным.

– Кристина! Держись, малышка. Все будет хорошо.

– Не трогай ее! – кричит Оля. – Нельзя на руки. Она дойдет сама! Ты ведь дойдешь до такси, солнышко? Дыши! Все хорошо, слышишь? Я с тобой.

– Скорая уже едет, – Амир берет себя в руки. Он так нужен мне сейчас. Не могу в такой момент держать дистанцию. Уткнувшись в его грудь, пытаюсь отдышаться, а внутри все сжимается от боли и паники.

– Ребенок… Амир, с ним все будет в порядке? – спрашиваю шепотом, не узнавая свой голос.

Он прижимает меня крепче, будто может силой своих рук удержать не только меня, но и весь рушащийся мир вокруг.

– Конечно, любимая. Я клянусь. – Его голос низкий, хриплый, и в нем звучит такая сила, что я впервые за долгое время верю безоговорочно: да, все будет. Потому что он рядом.