– Амир, я не готова вновь увидеться. Мне сейчас совершенно не до этого, извини.

Я понимаю, на нее слишком много всего навалилось. Нужно время, чтобы прийти в себя. Слышу в ее голосе усталость, но боюсь это то, что не лечится отдыхом. Она не злится, не упрекает – просто держит дистанцию. И, как ни странно, это больнее всего.

Представляю, насколько сильно повлиял на нее тот разговор с моей матерью. Дико злюсь, что она снова влезла. Всегда обожала это делать. Невозможно ее сдержать. Я сказал матери, что не против теста ДНК. Но не потому что сомневаюсь в Кристине. Просто пошел на поводу. Решил, что она так быстрее успокоится. На самом деле, мне не важно, кто биологический отец Тимура. То есть важно конечно, я хочу быть отцом этого чудесного малыша. Но не критично. Это не изменит уже моей любви к Крис.

Я отчетливо понимаю: если бы не прошлое, если бы не мои ошибки, мать не пришла бы в ту палату, не орала бы на нее, не бросала в лицо эти слова.

С ней теперь разговоры короткие.

Она не понимает. Или делает вид, что не хочет понимать.

– Ты сошел с ума, Амир. Ты губишь себя.

– Нет, мама. Я просто хочу жить как нормальный человек.

– С няней и подкидышем?

После этого я просто встаю и выхожу.

Я хочу быть с Кристиной. С каждым днем все отчетливее это понимаю. Пусть это иррационально и странно, но эта девушка залезла мне под кожу. До знакомства с ней я не был романтиком, а теперь… Все время в голове слова крутятся банальнее некуда – что она – моя половинка. Я правда так чувствую.

При этом, вместо романтики последнее, что мы с ней обсуждали – этот самый злополучный тест ДНК.

Кристина сразу на него согласилась. Абсолютно равнодушно. Сказала что на днях будут результаты.

Никаких обвинений, никаких попыток оправдаться. Просто спокойствие.

Но именно это выбивает меня из равновесия.

Я продолжаю наблюдать за ней, помогать, пока издалека. Так, чтобы она не знала – не хочу ее нервировать. Не хочу, чтобы думала, что мне чем-то обязана.

Я был в курсе их проблем с домом, предложил Оле помощь, все оплатить, но она гордо отказалась. Сказала что Кристине это точно не понравится и не хочет ее волновать. Я согласился с этим аргументом, но все стало хуже. Их попросту выгнали из дома, когда я как назло полдня был в соседнем городе и не мог лично все решить. Я бы перевез их в свой дом, просторный, новый. Но боюсь Крис об этом сейчас и слышать не захочет. Приходилось искать еще варианты. Я начал через риелтора мониторить Олины поиски нового жилья. Квартира, которая в итоге понравилась, была дороговата. Тихий дом, хороший район, недалеко от парка. Я договорился с хозяином, оплатил несколько месяцев вперед, и попросил его объявить девушкам символическую цену.

Оля думает, что нашла удачный вариант сама. Пусть так. Главное, чтобы у них было место, где спокойно дышится. Где Тимуру и Кристине будет хорошо.

Иногда я проезжаю мимо этого дома, ненадолго останавливаясь. Смотрю на окна, за которыми, возможно, сейчас спит Тимур. И уезжаю, пока не началось то самое чувство, которое мешает дышать.

Впрочем, тосковать особо некогда. У самого проблем с бизнесом выше крыши, еще и Вересаев…

Настоящий подонок. Ушел на дно, прихватив все документы, и теперь копай его хоть по всему городу. Я поставил ребят на поиски, поднял старые связи – но пока тишина.

В собственном бизнесе тоже проблемы, они начались еще до встречи с Кристиной и множатся как снежный ком. Из-за строительства большого торгового центра мне пришлось вступить в противостояние с очень серьезными людьми. Разрыв с Лилианой добавил мне еще одного могущественного врага. Я думал что она из простой интеллигентной семьи – оказалось не совсем так. Дядя Лилианы – какой-то криминальный авторитет. Серьезный и влиятельный. И сейчас гадит мне просто феерически. Прямо не знаю как остановить это все. Тормозятся сделки, висят отчеты, и все, что я строил, теперь держится на волоске.

Я не сомневаюсь, что разберусь, и Вересаева найду, и Лили с ее родственниками на место поставлю. Но злюсь просто дико! Что отнимают время на это вот все, тогда как я просто хочу быть со своим сыном и с любимой женщиной. Надо только доказать ей, что это не прихоть моя, а твердое, выстраданное желание.

– Пап, а когда я увижу братика? – спрашивает за завтраком в который раз Ангелина.

И я не знаю, что отвечать.

– Скоро, – говорю я. – Нужно немного подождать.

– А он на меня похож?

Я улыбаюсь.

– Очень. Только меньше и громче.

Она смеется, и в груди становится чуть легче.

Чувствую, как сжимаются виски. Я хочу, чтобы все было правильно. Чтобы мои дети росли не в тени чужих ошибок, не в гуле семейных споров.

И все равно. Я не тороплю Кристину.

Пусть приходит в себя, привыкает что теперь она мама, обживается в новом доме.

Она должна привыкнуть к чувству безопасности.

Я рядом, даже если она делает вид, что не замечает.

Не ради того, чтобы вернуть ее – ради того, чтобы не повторить прошлое.

А если однажды она позволит мне снова войти в ее жизнь, завоевать ее доверие – я больше не уйду.

Открываю конверт, который протягивает мне врач. Я не хотел, но мать рядом. Вижу как трясется от нетерпения.

– Поздравляю, Амир, – произносит знакомый врач. Ему я доверяю безоговорочно, и мать тоже.

– Это просто кошмар! Мне теперь жить не хочется! – она конечно же никогда не умела держать себя в руках.

– Успокойся. Ты ведешь себя неприлично.

– А как же Лилиана? Ты не можешь быть с этой женщиной, сын! Не можешь! Ты должен вернуться к Лили!

– Мама, я ни тебе, ни ей точно ничего не должен! Успокойся, последний раз прошу.

– Ты мой сын, конечно же ты должен обо мне заботиться! Я умру, если ты свяжешься с прислугой!

– Кристина никогда не была прислугой.

– Ну хорошо, няней!

– По ошибке.

– Вот именно! Она аферистка! Идиотка!

– Не смей оскорблять мать моего ребенка, – отрезаю жестко, и глядя на мое лицо мать замолкает.

Я благодарю врача, прощаюсь с ним тепло. Мне тошно от выражения сочувствия на его лице. Мать устроила неприглядную, отвратительную сцену. Но воспитывать ее, боюсь что увы поздно. Остается только терпеть.

А внутри у меня все равно все вибрирует от отчаянной радости. Я отец Тимура! Это правда. И я не подведу его, ни за что на свете.