Глава 34

Нет, одета мать Амира как обычно роскошно, безупречный макияж. Свежий вид. Вот только выражение лица все портит. В ее взгляде, которым она впивается в меня – крайнее раздражение и злость.

– Что вы здесь делаете? – я так растеряна столь неожиданным визитом, что выпаливаю первое, что приходит мне в голову. Тимур у меня на руках, машинально прижимаю его к себе крепче. Малыш начинает хныкать, видимо почувствовав мое состояние. К тому же сейчас время кормления, он наверняка проголодался.

– Может пропустишь? Что на пути встала! – голос матери Амира резкий, с металлическими нотками.

Я не успеваю ответить, только отойти, потому что она прет как ледокол по Антарктике. Проходит внутрь квартиры, и бросает брезгливый взгляд по сторонам. Словно оценивает мою жизнь, чтобы сделать заключение – такая женщина не годится для моего сыночка. Тесная прихожая, маленькая кухня. Хорошо хоть везде порядок. Хотя, что значит хорошо?? Да плевать мне на мнение Ясмины Галибовны! Мне вдруг становится очень страшно, мелькает мысль, вдруг что-то случилось? Что-то очень плохое. Что ей могло тут понадобиться? Неужели что-то с Амиром? Почему она молчит и не переходит к сути визита?

– Ясмина Галибовна, – начинаю дрожащим голосом, но женщина сразу перебивает меня.

– Вот, значит, как ты живешь. Это чтобы вытащить из моего сына побольше денег? На жалость давишь?

Молчу, крепче прижимая Тимура к груди. Оля выглядывает из кухни, но я слегка качаю головой: не вмешивайся.

– Что вы хотели, Ясмина Галибовна? – стараюсь говорить спокойно.

– Ты, видимо, глухая. Я вопрос задала!

– Я живу здесь, потому что это все, что я могу себе позволить на данный момент. У меня неприятности с бизнесом. А от вашего сына мне ничего не надо. Уверяю вас. Можете быть спокойны. Так зачем вы здесь?

– Зачем? Ты серьезно это у меня спрашиваешь?? – женщина вскидывает подбородок. – Я здесь – чтобы понять, что ты сделала с моим сыном! Почему он перестал со мной разговаривать, выгнал из дома, лишил всех доходов, которые неизменно щедро переводил на мой счет! Всегда! Запретил видеть внучку! И во всем этом ты виновата!

Ее голос дрожит от злобы, но за каждым словом чувствуется отчаяние. Несмотря на грубость с ее стороны мне почти ее жаль.

– Ты ведь понимаешь, Кристина, что тебе это аукнется? За все приходится платить, дорогуша! – нет, это уже слишком. После этих слов жалость пропадает. Остается лишь раздражение.

– Крис, тебе нужна помощь? – Оля подходит ко мне решительно.

– Возьми Тимура пожалуйста. Я тут закончу.

Оля кивает и не говоря больше ни слова забирает сына. Уходит с ним в свою комнату, а я решительно поворачиваюсь к Ясмине Галибовне.

– Мне не за что платить! Я не имею никакого отношения к вашим проблемам, даже если вам нравится думать иначе! Разбирайтесь с Амиром, если он вам что-то не доплачивает. При чем здесь я?

– А я ничего другого от тебя и не ждала! Только и можешь что дурой прикидываться! Но я найду способ прищемить тебе хвост, дорогуша!

– Повторяю еще раз, последний, только из уважения к вашему возрасту! Я не имею никакого отношения к вашим отношениям с сыном! Сами разбирайтесь! А я устала! – прорывает меня.

Да что же это такое! То одна до меня докапывается и не понятно чего хочет, угрожает! Теперь еще одна появилась!

– При чем? – горько усмехается мать Амира. – Не притворяйся, девочка. Все началось с тех пор, как ты появилась. Стоило Амиpу связаться с тобой, как он стал чужим! А у него ведь была девушка – настоящая, благородная, воспитанная, Лилиана! Не то, что ты, – Ясмина обводит меня взглядом, задерживаясь на простом платье и распущенных волосах. – Откуда ты вообще взялась на нашу голову!

Слова режут, как стекло. Я не отвечаю, только сжимаю губы крепче, чувствуя, как дрожит собственное дыхание.

– Ты разлучила мать с сыном, – продолжает она, почти крича. – И ради чего? Ради денег? Думаешь, Амир будет с тобой? Ох, милая, таких, как ты, я видела десятки! Пока им выгодно, они строят из себя святых, а потом жалобы, истерики, слезы, все по одному сценарию! Но ты конечно отличилась! Еще и ребенка ему подсунула.

– Хватит, – произношу хрипло. – Вы не имеете права так говорить. Прекратите оскорблять меня в моем же доме.

– Имею! – сжимает кулаки. – Потому что я мать! Потому что я вижу, что ты просто интриганка! Что ты настраиваешь Амира против меня! Что этот ребенок, – она резко указывает пальцем на комнату, где скрылась Оля, – вовсе не мой внук! И не надо мне говорить с гордым видом: “Думайте что хотите”! Я и так что хочу то и думаю! Я пришла сказать, что не сдамся, не позволю тебе победить! И ты еще пожалеешь!

– Хватит! – выдыхаю с яростью. – Прекратите оскорблять меня! Убирайтесь!

– Я уйду, разумеется. Никакого удовольствия от общения с тобой. Одно отвращение. Бедный Амир! За что нам это такое. Разрушает все, что строил годами. И из-за кого!!

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Мир качается. Мне невыносимо плохо.

– Я не бегаю за вашим сыном и ничего у него не прошу.

– О, конечно, – перебивает она. – Всего лишь самую малость. Эту квартиру, вернуть бизнес, влезть из-за тебя в разборки с опасными людьми. "Случайно забеременела", все само вышло, да? Так вот, Кристина, слушай внимательно. Я последний раз тебя предупреждаю! Оставь моего сына в покое. Держись от него как можно дальше! Если я узнаю, что ты снова встречаешься с ним… я сделаю все, чтобы тебе некуда было бежать.

Она делает шаг ближе. Я отступаю.

– У вас нет права говорить мне все это… – начинаю, но голос срывается.

– Права? – горько усмехается. – У меня нет права?

– Уходите! Вы достаточно сказали! – из комнаты выбегает Оля, ее глаза блестят. – Или я за себя не отвечаю!

– А ты кто такая? Охранница что ли?

Слезы подступают к глазам, но я сдерживаюсь.

– Выйдите, Ясмина Галибовна, – говорю тихо, но твердо. – По-хорошему.

Ясмина вскидывает подбородок, будто собирается сказать еще что-то, но, встретив мой взгляд, замирает. В нем, наверное, нет злости – только усталость и боль.

Она разворачивается, резко, идет к двери.

– Ты пожалеешь, – бросает через плечо. – Амир откроет глаза – и поймет, кто ты на самом деле.

Дверь захлопывается.

Я стою в тишине, совершенно оглушенная. В груди жжет, в висках стучит кровь. Оля молча подходит и обнимает меня. Я делаю в ответ то же самое, а потом, на ватных ногах иду в комнату подруги.

Тимур на ее кровати, обложен пледом так, чтобы не упал не дай бог. Малыш просыпается и тихонько всхлипывает. Я опускаюсь на пол рядом, прижимаю ладонь к его спине.

Заходит Оля, просто садится рядом, кладет руку мне на плечо.

И только тогда из груди вырывается первое, рваное, почти беззвучное рыдание.