Глава 27. Влад. Нет ничего опаснее правды

— Я. Беременна. От. Тебя. — смотря прямо в глаза твердым голосом заявляет женщина. Внутри груди происходит взрыв. Она ждёт ребенка?! От меня?! Да ну нах! Разве такое бывает?!! Сотни вопросов проносятся в голове за считанные секунды и ни на один из них нет ответа.

— С чего мне быть уверенным, что не от мужа? — щурясь, спрашиваю у нее, отбрасываю прочь беспочвенную надежду. Да не может этого быть! Да, мы занимались сексом, да, оба раза я не предохранялся, но все же… Она замужем за другим и Ник явно не в куклы играл по ночам.

— Он бесплоден. Сделал операцию, чтобы больше никогда не иметь детей, — тихо шепчет, голос дрожит. — После той аварии… Где… — выдавливает из себя, машет рукой. — Не важно! — Отмахивается. Но мне известно, что там случилось. Марат тогда потерял беременную жену. Я тупо не нахожу, что ответить. Слова пропали, сердце сбивается с ритма. — Да и трахался всегда в презервативе, правда, зачем я не понимаю, — опускает глаза в пол, закусывает губу, замолкает. Я знаю зачем. Боялся заразиться. Был у него подобный опыт после шлюхи. Тварь!!

Меня одолевает самая настоящая буря, эмоции вихрем сминают рассудок, требуют немедленно забрать отсюда Арину. Скрыть. Спрятать. Уберечь. Выстроить вокруг нее пятиметровые стены, вырыть глубокий ров, кишащий всякими тварями, чтобы ни один ублюдок не посмел приблизиться к ней! Собственнические инстинкты зашкаливают. Только вместо этого делаю то, о чем сказал Кобальт. Без его помощи ни мне, ни Арине отсюда не выйти.

— Позже об этом поговорим, — наклонившись, шепчу ей на ухо, игнорирую тупую боль в груди и дикую ярость от вида гематом на хрупком теле. — Я сейчас выйду, отвлеку Ника. Твоя задача удобно одеться, прокрасться мимо нас на кухню, открыть дверь и ждать, — стараюсь говорить как можно спокойнее, женщина и так напугана, незачем ей знать про охрану и собак, что могут встать на пути к свободе. Майк и Кобальт её вытащат, в этом уверен! Выйду ли отсюда я, вот в чем вопрос. — Все поняла? — улыбнувшись, уточняю у нее, пытаюсь приободрить.

— Да, — кивает.

— Вот и отлично! — отстраняюсь. — Действуем?

— Мне страшно, — дрожит всем телом, обнимаю, не в силах сдержать свой порыв.

— С тобой все будет в порядке. Доверься мне! — прошу, смотрю на часы, время на исходе.

— Хорошо, — кивает, отстраняется, через силу заставляю себя её отпустить. — Я все сделаю, как скажешь, — слабая надежда появляется на измученном, но все равно таком прекрасном, лице.

— Тогда действуем? — уточняю.

— Да! — с жаром произносит она.