Глава 21. Алла

Нервно смотрю на часы. Стрелки словно взбесились и летят вперед со скоростью света. Но пешком и правда есть шанс не опоздать. Водитель включает поворотник и перестраивается. Как только удается прижаться правее, останавливается. Благодарю и выхожу из машины. Ледяной ветер пронизывает до костей. Зябко веду плечами, обнимаю живот и торопливо иду к светофору.

Пока пешеходам горит красный, движение очень оживленное. Машины снуют туда-сюда, не сбавляя скорости. Каждый старается проскочить как можно быстрее, и пробка впереди никого не останавливает.

Нервно поглядываю на секунды на светофоре и жду, когда загорится зеленый. Время бежит слишком быстро, как же его притормозить. Телефон оживает в моих руках и начинает вибрировать, смотрю на дисплей — номер снова незнакомый, но не ответить я не могу. Вдруг что-то важное?

— Алло, — выдыхаю обреченно, боясь услышать опять Сергея.

— Добрый день, мне нужна Вершинина Алла Александровна. — Голос женский и тон довольно официальный.

— Это я, — робко отвечаю.

Загорается зеленый для пешеходов, и я по инерции шагаю на проезжую часть.

— Я личный помощник Колмогорова Назара Леонидовича. — От этой фамилии меня прошибает холодный пот, а сердце делает кульбит в груди. — Он просил отменить вашу встречу сегодня.

Колмогоров? Леонидович? Сергей… Назар? Совпадение? Странно как-то. Невольно замедляю шаг, собирая частички пазла воедино, а когда смысл сказанных слов доходит до меня, и вовсе останавливаюсь. Отменить? То есть как? А как же работа? Я не могу вновь остаться без нее.

Паника накатывает внезапно, и становится тяжело дышать. Голова предательски кружится, а перед глазами все плывет. Надо срочно присесть, но я не понимаю, в какую сторону идти. Пытаюсь сфокусировать зрение, но не получается. Люди идут мимо, и никому нет дела до моего состояния.

— Алла Александровна, вы слышите меня? — опять этот голос в динамике.

Я слышу, но ответить не могу. Язык словно распух и не желает подчиняться. Меня качает в сторону, телефон выпадает из рук. Слышу визг тормозов и оборачиваюсь. Машина несется на меня, а я не могу сдвинуться с места от страха. Ноги словно приросли к асфальту. Мгновение — и я проваливаюсь в темноту, за которой не чувствую ничего.

— Жива? — Взволнованный мужской голос звучит словно сквозь вату.

— Да, но состояние тяжелое, — отвечает ему женский.

Грудная клетка давит, не могу вдохнуть глубже. Я не чувствую своего тела. И боли тоже не чувствую. Пытаюсь отрыть глаза, но веки слишком тяжелые, словно налитые свинцом.

— Куда вы ее? — все тот же мужчина. Я не знаю его совершенно точно. Какое ему дело?

— В Склиф. — Женщина, видимо, врач. Фиксирует мое тело на чем-то жестком.

— Везите в ГКБ, — спорит мужчина.

— Но…

Сердце бьется медленно, из последних сил. Все замирает, время словно останавливается. Я здесь. Все слышу, но не могу участвовать в их споре. Надо сказать, чтобы позвонили моим подругам. Светлане и Полине, они помогут… Но ресурса хватает только на дыхание.

— Достаточно веский аргумент? — давит интонацией, от которой даже мне становится не по себе.

— Хорошо, — сдается врач, и меня куда-то везут на каталке.

Слышу, как колесики скребутся об асфальт, и ощущаю вибрацию во всем теле. Вновь проваливаюсь в спасительную темноту.

Ненадолго. Меня выдергивают из нее. Словно выныриваю из толщи воды и шумно вдыхаю. На лице кислородная маска. Вой сирены и яркий свет. Капельницы и ритмичный звук какого-то прибора. Я в скорой. Едем в больницу.

— Боря, ну что там? — все тот же женский голос. — Не довезем девочку.

— Ирина Алихановна, все, что могу, — отвечает ей другой мужской. — Минут пятнадцать.

— Плохо дело…

Я понимаю, что это про меня. И даже успеваю подумать, как глупо все вышло. Мне не хватило совсем чуть-чуть, чтобы начать новую жизнь. Я не успела.

Надо мной склоняется врач, голос которой я уже слышала. Красивая такая, только глаза печальные… видимо, и правда все плохо.

— Держись, девонька, — приговаривает она и заботливо гладит меня по волосам. — Недалеко осталось.

— Что с малышкой? — выдавливаю из себя и с надеждой смотрю на нее.

— Держись. — Та сжимает мою ладонь. — Она за тебя держится. Не бросай ее.

Одинокая капля скатывается по моей щеке. Только бы с дочкой все было хорошо. Пусть хоть ее спасут. Она должна жить.

— Я стараюсь…

— Поговори со мной. Не отключайся, — настаивает врач, и я снова пытаюсь сфокусировать взгляд на ее лице.

— Как вас зовут?

— Ирина, — улыбается она.

— Если спасут мою девочку, — нервно сглатываю, в горле все пересохло, — я ее назову, как вас.

— Мы вас обеих спасем, — с готовностью обещает Ирина, но я понимаю, что это нереально.

Сознание стремительно ускользает, и поймать его не получается.

— Боря, тормози! — сквозь пелену слышу истошный крик и утекаю в небытие.