Глава 4

На следующий день в Академии начались тесты по всем предметам за прошедший месяц. Студенты были напряженными и молчаливыми, но панику никто не разводил. Хотя не знаю, как оно у простолюдинов, у меня-то в группе одни аристократы. Эти с детства приучены не показывать эмоции.

Я особо не напрягался. Писал ответы там, где был письменный экзамен, отвечал на вопросы преподавателя на устных опросах. Было скучно.

При этом я прямо-таки физически ощущал, насколько быстро время утекает сквозь пальцы, мне очень многое надо было успеть сделать до Аукциона. Но скуки прямо сейчас это не отменяло. Не на экзаменах же мне заниматься переделкой плетений?

На одном из предметов, ответив первым, я ушел на задний ряд, уселся у окна и начал прикидывать, что мне еще нужно сделать в ближайшие дни и не забыл ли я что-нибудь. И вдруг понял, что забыл.

Я напрочь забыл о том, что мне нужно периодически бывать в студенческом клубе.

В первый месяц по клубам была сделана поблажка, на клуб можно было попросту забить. А вот теперь все станет всерьез. Если я не «отсижу» в клубе положенное время, то мне начнут срезать баллы на тестах. Одна ошибка — и я могу оказаться запертым в Академии Магии на месяц.

Можно, конечно, отложить посещение клуба на конец месяца. Только я не уверен, что к тому времени мне не станет вообще ни до чего. До Аукциона две декады, а в месяце всего три.

Да и в принципе, я предпочитаю заранее делать то, что могу.

Я записался в клуб алхимии. Но, будем реалистами, сейчас вообще не время для изучения новой сферы. Тем более, не особенно нужной.

Что полезного я могу сделать для себя и рода, пока буду сидеть в этом клубе? Какие там вообще правила? Я же так ни разу туда и не зашел после того, как подал заявление на вступление в клуб.

Придется сходить на разведку. Да прямо сегодня, чего тянуть?

Клуб с одной стороны разочаровал, а с другой — порадовал.

Занятия в клубе были выстроены таким образом, что сразу после основной учебы начиналась получасовая лекция в клубе. Вел ее, как правило, один из «старожилов» клуба. Ну или просто подготовивший доклад на конкретную тему студент. Еще полчаса-час отводилось на дискуссию после лекции.

В итоге получалось, что если ходить в клуб каждый день только на лекции и их обсуждения, ты как раз наберешь тот самый искомый минимум: тридцать часов в клубе за месяц.

После лекции члены клуба могли заниматься чем угодно, никто за этим не следил.

Я не собирался ходить в клуб каждый день, разумеется. Несколько дней в месяц, чтобы отсидеть там до вечера, — самое то. Час-полтора на лекцию и дискуссию при таком раскладе у меня все равно вылетят, но дальше я смогу заниматься своими делами.

Тоже отдельный вопрос, какими.

Родовые бумаги в клуб не потащишь, мало ли кто через плечо заглянет. Про пересчет плетений тем более даже речи идти не может. И артефактами там не займешься.

В тот день я промучился в клубе с час после лекции, пытаясь придумать себе относительно безобидное, но при этом полезное занятие. Ничего не придумал и счел за лучшее уехать домой.

И уже дома в своем кабинете, получив от Астарабади список самых востребованных плетений и начав работать по первому из них, я сообразил.

Схему плетения мне все равно приходилось рисовать от руки. Нормальных программ для компьютера, которые позволили бы точно задать все необходимые углы и скругления, здесь еще не придумали. А мышкой на глаз… Да я руками быстрее начерчу.

Изменения в плетения я вносил минимальные. И считать мне их не нужно было, я просто видел, как искривить линии плетения, чтобы изменить тот или иной параметр. Соответственно, и рисовал я большую часть времени общеизвестные схемы.

Вот именно ими я и могу заняться в клубе. Они будут неполными, конечно, но новые элементы в схему я дома впишу очень быстро.

Следующая декада у меня так и прошла.

Я ходил на учебу в Академии, затем шел в клуб, слушал там лекцию и потом до вечера рисовал неполные схемы плетений. Дома после короткой тренировки и ужина я заканчивал схемы плетений, внося в них необходимые доработки, и отдавал очередную стопку схем Астарабади. Еще час-полтора перед сном уделял делам рода. Вопросов ко мне было обычно немного, но зато появлялись они постоянно.

А на следующий день начиналось все по новой.

Был только один интересный эпизод, когда Астарабади привел ко мне мага, который должен был испытать мое новое плетение сокрытия. Мага-простолюдина седьмого ранга.

Астарабади сразу предупредил, что этот маг не пойдет ко мне в род. Он вообще не хочет быть слугой. Тем любопытнее мне было посмотреть на такую диковинку. В этом мире практически все поголовно хотели стать слугами аристократического рода, причем любого, лишь бы взяли.

Его звали Сарих Джампа, на вид ему было далеко за пятьдесят. Уставший, но жесткий мужик с обветренным лицом и сосредоточенным взглядом.

Клятву неразглашения он дал спокойно, на словах пояснил, что Астарабади он обязан жизнью и меня, его господина, подставлять однозначно не собирается. Я ему поверил.

С незнакомой схемой плетения он разобрался довольно быстро даже по моим меркам. А уж для этого мира это было фантастически быстро.

И уже напоследок я спросил его, почему он так предвзят к аристократам.

Сарих долго смотрел мне в глаза и явно колебался, но все-таки решился.

— Мои родители были слугами рода, — ровно начал он. — Мать умерла при родах, а отец погиб, защищая родовую резиденцию. Он был магом шестого ранга. Резиденцию отстояли, но род понес тяжелые потери, а война продолжалась. Меня и мою сестру попросту выкинули из рода. Не хотели кормить лишние рты, ресурсы рода тогда таяли на глазах.

Сарих делано равнодушно пожал плечами, а я пытался подобрать челюсть с пола. Образно говоря, конечно, лицо-то я удержал.

Нет, технически это возможно. Дети слуг рода приносят магическую клятву после совершеннолетия. Но ни одному нормальному аристократу в голову не придет так поступить с детьми своих людей, которые к тому же отдали за них жизнь.

— Почему? — только и спросил я.

— Моей сестре тогда было пятнадцать, мне — двенадцать, — ответил Сарих. — У сестры магический источник сформировался на второй ранг, и успехов в освоении магии за три года она не показала. У меня тоже сформировался источник на второй ранг. Нас признали бесперспективными.

Он встретил мой взгляд и жестко добавил:

— Я не хочу, чтобы с моими детьми поступили так же. Так что обеспечением их будущего я займусь сам. Без аристо.

Что ж, понять его можно. У слуг рода, как правило, нет ничего своего. Это не закон, скорее традиция, и следуют ей не все. Но тем не менее, будучи простолюдином с точки зрения накопления капитала возможностей больше.

— Можете назвать мне фамилию этого рода? — спросил я.

— Зачем?

— Чтобы я никогда не имел с ними никаких дел.

Сарих хмыкнул и сказал:

— Тапеши.

Не знаю таких, но выясню их подноготную. Скорее всего, это молодой род, который еще попросту не понимает, что этой историей они напрочь загубили себе будущее. Стоит Сариху предать свою историю огласке, и к роду Тапеши попросту никто не пойдет. Кому нужен господин, на которого нельзя положиться?

— Благодарю, — склонил голову я.

Я мог бы ему сказать, что среди аристократов таких, как Тапеши, практически не бывает, что его родителям просто феерично не повезло с выбором рода. Я много чего мог бы ему объяснить. Да только толку? Слова — это просто слова. С такой историей он все равно не пойдет ко мне.

Оставалось только отпустить его с миром и иметь в виду, что у Астарабади есть такой маг. Да, он не будет участвовать в силовых операциях, как не участвовал в них до сих пор. Но и без этого возможность изредка нанять мага седьмого ранга дорогого стоит.

В Академии за эту декаду тоже ничего интересного не произошло.

Нерей Лакшти не появлялся вообще, даже на тестах. Видимо, не все так просто оказалось с повреждением энергетических каналов, и он залечивал свои травмы вдали от посторонних глаз.

Тагор Хатри куда-то исчез. Может, ИСБ его насовсем из Академии отозвала? Я бы только порадовался подобному повороту, но пока не спешил. Мало ли, вернется еще.

Аргус Сидхарт так и придерживался нейтрально-дружеского тона в общении со мной и скользких тем не поднимал.

Даже девочки ко мне не особенно липли, хотя это было совсем уж странно. Казалось бы, где, как не в Академии, завязывать отношения? Но нет, мило здоровались и держали дистанцию. Что ж, мне так даже проще, ничто не отвлекало от монотонной работы по созданию схем для Аукциона.

Вся эта рутина с одним и тем же распорядком дня поглотила меня настолько, что я чуть было не пропустил собственный прием.

*****

Грузный седой старик стоял, привычно глядя в окно своего кабинета. За его спиной дверь открылась.

— Господин Кишори, — обозначил поклон вошедший.

Глава ИСБ, конечно, стоял спиной, но мало ли. Большинство подчиненных предпочитало перестраховаться.

— Аукцион? — спросил Кишори, не поворачиваясь.

— Да. Каталог все еще не полон, прием заявок для лотов, выставляемых на торги прекратится только за сутки до начала Аукциона. Но уже сейчас видно аномально большое количество заявленных нестандартных плетений.

— Полноцветные развлекаются? — хмыкнул Кишори.

— Да, но не все. Род Лакшти выставил на торги полноцветный щит. Вполне вероятно, тот самый, который их наследник продемонстрировал на Турнире.

— Самый бесполезный лот, — фыркнул Кишори.

— Его многие захотят взять хотя бы для изучения, — осторожно возразил подчиненный.

— Без толку, — небрежно отмахнулся Кишори. — Воспроизвести это все равно никто не сможет. Дальше.

— Кроме полноцветного щита, выставлено еще два типа плетений. Условно их можно обозначить как лечебные и военные.

— Сидхарт и Бхаскара?

— Да, вполне вероятно. Авторство лечебных установлено с вероятностью девяносто пять процентов, и это действительно род Бхаскара. А по военным ясности нет. Наши аналитики дают шестьдесят процентов на авторство клана Сидхарт и пятьдесят шесть на авторство рода Раджат.

— Пока не принципиально, — пожал плечами Кишори. — На торгах узнаем. Еще что-то?

— Да, есть еще одно плетение. Вне категорий. Авторство не установлено. И установлено не будет, на лоте изначально висит пометка абсолютной конфиденциальности.

— Жемчужина Аукциона? — в голосе Кишори послышалась улыбка. — И что же в этом году?

— Плетение сокрытия. С радиусом в ладонь.

Кишори стремительно развернулся на месте, и его подчиненного накрыла волна древней шакти.

— Точность информации? — рыкнул Кишори.

— Подтверждено из независимого источника, — хрипло выдохнул его подчиненный.

Кишори еще пару секунд посверлил своего человека взглядом и вновь отвернулся к окну. Подчиненный сделал судорожный вдох и замер, чтобы не спровоцировать повторения.

— Получите еще одно независимое подтверждение, — потребовал Кишори. — Срок — сутки. Можете работать по протоколу шесть. По выполнении немедленно доложить. В любое время дня и ночи!

— Так точно, будет сделано!

— Свободен.

Когда дверь за подчиненным закрылась, Кишори развернулся и направился к столу. Тяжело опустившись в кресло, он откинулся на спинку и прикрыл глаза.

Давно не было на Аукционе того, что может основательно встряхнуть устоявшуюся систему. Меры противодействия плетению сокрытия — всем трем его разновидностям — выработали еще несколько десятков лет назад. И с тех пор система была устойчива.

Новое плетение сокрытия, да еще со столь маленьким радиусом, ломает все. Как модернизировать контрмеры и методы обнаружения, в общем-то, сразу понятно. Точно так же, как модернизировали в прошлый раз, когда появилось сокрытие с радиусом в локоть.

Однако это требует времени. Месяца три-четыре как минимум.

И на это время уязвимыми окажутся многие критичные сферы и государственные функции. Что-то можно временно перекрыть усилением прочих мер безопасности, где-то придется подтянуть дополнительных магов, где-то обойдется переводом систем защиты в параноидальный режим. Из государственных тайн ничего не утечет. Но функции попроще будут под вопросом.

Выкрасть жемчужину Аукциона? Практически нереально. Особенно когда это не предмет, а листок бумаги, по сути, который можно замаскировать хоть под одноразовую салфетку. Семь лет назад уже пытались добраться до подобного лота, без толку. Аукцион обеспечивают спецы не хуже, чем в самой ИСБ.

Выкупить? Это, скорее всего, будет самый дорогой лот Аукциона. Его цена вполне может оказаться сравнимой с ценой модернизации всех систем обнаружения во всех госучреждениях. Да и бессмысленно это. Если плетение есть — рано или поздно оно распространится. Выкуп даст только отсрочку, которая позволит заблаговременно провести модернизацию, и не более того.

Изъять? А вот это интересный вариант. До недавнего времени организаторы Аукциона были в тени, там попросту не на кого было давить. Но сейчас многое зависит от рода Раджат. Если мальчишка обозначит себя хозяином Аукциона, то можно и надавить. А можно и не только надавить…

Однако делать это надо аккуратно. Парень матереет на глазах, вон Хатри он осек недавно очень грамотно. Никому не нужен во врагах вечный род.

*****

Уже на стоянке Академии, когда я собирался выходить из машины, Асан напомнила мне:

— Сегодня прием. Тебя ждать пораньше?

Я запнулся, не завершив движение и не донеся руку до ручки двери. А потом и вовсе откинулся вновь на спинку сидения.

Обычно я отпускал ее, не сидеть же ей на стоянке в машине целый день? Или пусть даже полдня, пока у меня идут несколько пар подряд. А за последние дни Асан привыкла, что я еще и в клубе Академии до вечера засиживаюсь.

— Да, жду тебя здесь сразу после занятий, — кивнул я.

— Новый секретарь нужен? — понимающе, но с полувопросительной интонацией произнесла Асан.

— Нужен, — согласился я. — А у тебя есть кандидатуры?

Без Дадабхаи действительно стало тяжело. Вроде, и ничего особенного мне сейчас делать не нужно было, но какие-то мелочи постоянно вылетали из моего графика. Быстро же я привык к хорошему.

— Среди слуг рода есть одна девочка, — неопределенно покачала головой китаянка. — Точнее, это мне она девочка, а так-то она тебе в матери годится. Попробуешь или Астарабади озадачить?

— Чем она тебе приглянулась? — спросил я.

— Она в родовом поместье была кем-то вроде завхоза по казарме. А тут ее оттеснили с этой должности. У Карима нашелся парень, который сам этим занялся. Да и с Астарабади гвардейцам сподручнее напрямую взаимодействовать по многим вопросам обеспечения, девочка у них только под ногами путается. Хорошая девочка, очень четко все по полочкам раскладывала и отчеты у нее были на загляденье. Думаю, и с секретарской работой справится. Зачем со стороны человека искать, когда можно своего взять?

— Логично, — кивнул я. — Попробуем твою «девочку».

— Я предупрежу ее, пусть начинает вникать в дела? — уточнила Асан.

— Дадабхаи ее отдай для начала, — усмехнулся я. — И в курс дел введет, и поправит, если что. Да и в любом случае она уже после приема приступит к своим новым обязанностям.

— Как скажешь.

На занятиях в Академии вновь все было мирно и скучно. Я уже начинал подумывать о том, чтобы не ходить на все занятия, а появляться только на тестах. Не так уж много нового материала здесь давали, большую часть я и по своему миру помнил. Можно освоить остальное самостоятельно.

А стоило мне вновь сесть в машину, как Асан бросила на меня напряженный взгляд.

— Что случилось? — спросил я.

— Безопасники выявили слежку за нами, — ответила Асан. — Очень высококлассную слежку. Еще пару минут, дождемся сигнала от Рама о прибытии его групп, и поедем. А диверсанты пусть ловят «хвост».

Диверсанты? Им это, вообще-то, несколько не по профилю.

С другой стороны, нормальную численность силовики моего рода еще не восстановили, и больше всех у меня, — если считать и людей Астарабади, — оказалось именно профессиональных диверсантов.

Гвардейцы сейчас кое-как обеспечивали безопасность особняка и мое прикрытие на выездах, а безопасников вообще едва хватало, чтобы ключевые должности закрыть. И Рам, и Карим, и Марна с Биджау потихоньку набирали и обучали новых людей. Однако никого из них еще не подпускали к серьезным делам.

Вот и получалось, что кроме диверсантов, больше попросту некому ловить топтунов.

Через минуту с небольшим сигнальный браслет на запястье Асан подал сигнал, и она завела двигатель машины.