Глава 12

— Это обвинение? — раздался холодный женский голос.

Всех присутствующих накрыла сила разъярённого мага девятого ранга.

Студенты расступились, и вперед шагнула Ребира Мехта. Она не бросила даже короткого взгляда на тело перевертыша, ректор смотрела только на Аргуса.

— Это констатация факта, — спокойно ответил Аргус.

Пару секунд они мерялись взглядами. Потом Ребира Мехта едва заметно усмехнулась и обуздала свою силу. С меня как будто тяжеленный груз сняли. Да и остальные студенты вздохнули с облегчением.

— Я даю слово, что клан Мехта не имеет отношения к этому метаморфу, — сказала ректор.

На этот раз она смотрела только на меня.

Я кивнул, показывая, что услышал ее и принял информацию к сведению. Ребира Мехта — не глава клана и не наследник, конечно. Но провернуть такую акцию, да еще и на территории ее Академии, за ее спиной клан вряд ли мог. Точнее, мог бы, наверное, но не стал бы. Хорошими отношениями внутри рода и клана не разбрасываются.

В данном случае, ее слову можно верить.

Я опустился на колени и перевернул труп на спину. Раз Мехта не имеют отношения к артефакту, который был здесь применен, значит, это мой трофей.

Если я его найду, конечно. Так-то артефакт мог накладывать чужую личину разными способами. В том числе и единовременно, то есть наложил — и забыл, далее присутствия собственно артефакта на теле перевертыша уже не требовалось.

И, судя по тому, что артефакта на теле наемницы я не нашел, так оно и было.

У нее вообще ничего не было, кроме защитного артефакта, который выдавали всем студентам перед спаррингами. Очень жаль, мне пригодился бы такой трофей.

— А также я обещаю, что все причастные будут наказаны, — добавила ректор.

Это она сейчас, видимо, успокаивала родителей через детей. Понятно же, что дома все присутствующие расскажут своим старшим об этом происшествии. Репутацию Мехта этот метаморф прилично подмочил, и Мехта этого с рук не спустят.

Интересно, а откуда ректор знает, кому мстить? Или пока общие слова?

— Вы знаете, кто это организовал? — спросил я.

— А вы — нет? — удивилась Ребира Мехта. — Господин Раджат, тут все предельно прозрачно.

Ректор осеклась, окинула взглядом заинтересованные лица студентов и добавила:

— Однако давайте продолжим этот разговор в моем кабинете.

— Хорошо, — кивнул я.

*****

Когда мы дошли до кабинета ректора и устроились в креслах, Ребира Мехта бросила на меня слегка насмешливый взгляд и поинтересовалась:

— У вас вообще нет никаких предположений, господин Раджат?

— Никаких, — коротко качнул головой я.

— Что ж, значит, Каспадиа просчитались, — хмыкнула она.

— Каспадиа?

— Вы оскорбили ребенка рода Каспадиа на этой же арене несколько дней назад. На приеме сразу после этого глава рода Каспадиа высказал вам свое недовольство. Реакции с вашей стороны не последовало, по крайней мере, той, какую ожидал род Каспадиа. И они пошли дальше, отправив к вам убийцу. Ровно на то же место и в тех же обстоятельствах они решили вернуть «должок». Очень наглядно, по-моему.

То есть эти уроды вообще не считают себя виноватыми в смерти моей сестры, так что ли?

Все, что изложила Ребира Мехта, было бы логично, если бы я начал конфликт на пустом месте. Хотя нет, даже так получился бы перебор. Жесткий спарринг, да еще и по указанию тренера, — это не то, за что убивают. Тем более с применением таких артефактов.

— Или вы успели им как-то ответить после приема? — спросила ректор.

— Не успел, — усмехнулся я.

— Я так понимаю, вы вообще не ожидали столь жесткой реакции от Каспадиа?

— Вы правы, — кивнул я. — На том спарринге я прощупывал почву. Как ни крути, Каспадиа приложили руку к предательству моей сестры, и спустить им это я не мог. Но да, я ожидал скорее извинений, пусть даже формальных, чем покушения.

— Вы недооцениваете род Каспадиа, — тонко улыбнулась Ребира Мехта. — Вас ведь неоднократно предупреждали. Я лично вас предупреждала.

Да, было такое. И да, должного значения я этому не придал. Род, подконтрольный ИСБ, — это действительно клеймо. Сложно воспринимать всерьез чьих-то подчиненных. Особенно если с их начальством ты уже разобрался или, как минимум, играешь на равных.

— Я даже догадываюсь, в чем корень вашего пренебрежения, — продолжила Ребира Мехта. — Род, подконтрольный ИСБ, так?

Я молча кивнул.

— Очень непростой род, — многозначительно посмотрела на меня ректор. — Вы ведь это знаете?

— Род с многократно стертой историей, — процитировал я Астарабади.

— Верно, — кивнула Ребира Мехта. — И я не понимаю, почему вы не задали себе вопрос: каким образом Каспадиа остались способны на двойную игру? Они ведь действовали вразрез с планами императора и ИСБ. Как минимум в эпизоде с вашей сестрой.

Дьявол, она права. Это ведь очевидно. Если они играют на две стороны, то подконтрольность ИСБ тут весьма условная. И значит, вторая сила, на которую Каспадиа работают, должна быть как минимум сравнима с ИСБ.

— Международный картель? — наугад предположил я.

— Именно, — кивнула ректор. — Каспадиа, Манджунату и Рихпута. Если мы говорим о нашей стране, эту тройку я могу назвать с уверенностью.

Каспадиа — понятно, с Манджунату я тоже сталкивался, правда, там мы краями разошлись, а вот про Рихпута в первый раз слышу. Надо будет поднять информацию по ним.

— Я другого не понимаю, — сказал я. — Откуда такая резкость? Зачем Каспадиа острый конфликт в родной стране? Я ведь действительно готов был принять от них извинения и забыть об этой истории. Амайю все равно уже не вернуть.

— Возможно, они вас не поняли, — пожала плечами ректор. — Возможно, посчитали, что за сестру вы захотите отомстить в любом случае.

Или не так все просто было в той истории.

Я бы на месте Каспадиа действовал именно так, как они сейчас, только в одном случае: когда войны не избежать. А это значит, что они совершили то, что простить нельзя.

Одно дело, если Амайю уговорили предать род. Здесь вина — пятьдесят на пятьдесят, то есть она и сама «хороша».

И другое, если ее вины там не было.

— Благодарю за пояснения, — склонил голову я.

— Господин Раджат, — произнесла Ребира Мехта, — имейте в виду еще одно. Я не спущу Каспадиа этого метаморфа. Они не просто устроили показательную акцию на территории моей Академии, они еще и на репутацию моего клана ухитрились бросить тень. И только по чистой случайности я успела появиться на полигоне вовремя и опровергнуть подозрения в наш адрес. Я сильно сомневаюсь, что Каспадиа не могли организовать покушение на вас иначе. А раз они выбрали именно этот путь, клан Мехта отныне им враг.

Это, кстати, Каспадиа сделали явно зря. Иметь во врагах великий клан никому не пожелаешь.

— Поэтому, когда вы будете принимать решение, — добавила Ребира Мехта, — помните, что против Каспадиа у вас есть сильный потенциальный союзник.

— Я вас услышал, госпожа Мехта. И обязательно это учту.

*****

Андана весь вечер и полночи не находила себе места после разговора с Шахаром. И утром, когда он уехал в Академию, ей стало только тоскливее.

Понятно же, что отношение парня к ней изменилось. Андана никогда прежде настолько наглядно ничего подобного не видела. Буквально несколько минут разговора — и все. Была любимая невеста, а стала… непонятно кто.

И главное, из-за чего? Девушка так толком и не поняла, что она сделала не так. Ложь? Да можно подумать, он сам никогда не врет. Все люди врут, просто ловят на этом не всех. Ей вот не повезло, ее поймали.

Ну и что с того? Обязательно из этого трагедию делать? Ему ведь ее ложь ничем не навредила. По сути-то она сказала правду: она хочет учиться. И эта суть не изменилась от ее маленьких женских хитростей.

Тем не менее, где-то на инстинктивном уровне Андана чуяла, что для Шахара все это куда серьезнее. От детских шалостей отношения не рушатся в пропасть.

Ближе к обеду Андана не выдержала и пошла искать Асан. Старуха, конечно, очень давно перестала быть аристократкой, но вряд ли она все забыла. Может, хоть китаянка объяснит, чего Шахар на нее так въелся?

Асан увела девушку на террасу и приказала никому их не беспокоить.

Это был первый момент, который Андана для себя отметила. И ведь правда, нечего обсуждать дела господ на глазах у слуг. Только слухов внутри рода ей еще и не хватало.

— Рассказывай, — тепло улыбнулась Асан, когда они устроились в плетеных креслах.

На столике между ними стояли чашки с чаем и тарелки со всевозможными сладостями. Слуги уже привыкли подкармливать будущую молодую госпожу всякими вкусняшками и приносили их даже если она просила просто чай.

Андана сделала глубокий вдох и начала говорить. Все с самого начала, все по-честному. Это не Шахар, старуха мягче и лояльнее. Да и она женщина, в конце концов. Признаться другой женщине в своих проколах намного проще, чем мужчине и, уж тем более, будущему мужу.

Девушка вывалила на старуху все: и факты, и свои мысли, и отдельные фразы Шахара, которые ее задели, и свои страхи, и предположения, — все, что только приходило в голову.

Когда Андана закончила, Асан еще какое-то время молчала.

— Совсем ты запуталась, я смотрю, — сочувствующе вздохнула китаянка.

Андана лишь молча кивнула. Она уже чувствовала, как у нее на глаза наворачиваются слезы, и не хотела показывать свою слабость.

— Тогда давай разбираться, — слегка улыбнулась Асан. — Начнем с простого. Ты знаешь, что Шахар — полноцветный маг?

— Да, — Андана с недоумением глянула на старуху. — А причем тут это?

— Сколько ему лет? — продолжила Асан, не обращая внимания на вопрос девушки.

— Шестнадцать, — так же, не задумываясь, ответила Андана.

— Думай, девочка, — насмешливо отозвалась Асан. — Всегда сопоставляй известные тебе факты. Ты знаешь, что он — полноцветный маг. Ты знаешь, что он пришел к нам… откуда-то. То есть ты знаешь, что он — не тот Шахар, который родился в этом теле шестнадцать лет назад. Так?

Андана распахнула глаза и замерла. И ведь ничего нового Асан сейчас не сказала. Да, Андана все это знала, только слепой и глухой в особняке еще не знал, что их господин — древний маг. Только Андана почему-то ни разу не задумалась об этом всерьез.

— И сколько ему лет? — осторожно спросила Андана.

— Как минимум, он — ровесник твоего отца, — ответила Асан. — Я думаю, что даже старше. Такое у меня ощущение сложилось.

Андана похолодела.

Уж чему-чему, а опыту Асан девушка доверяла. Особенно если это касалось людей или отношений. Старуха очень редко высказывала свои наблюдения, но если уж говорила — ей можно было верить смело.

Андана считала, что мужа можно и нужно немного переделывать под себя. Не всерьез, нет, — да и не позволит никакой нормальный мужик себя прогнуть, — но по мелочи, особенно в отношениях, можно.

Однако то, что сработает на ровесниках, точно не сработает на взрослых опытных мужчинах. И хорошо, если ее потуги вызовут улыбку, а не отторжение.

Только теперь Андана поняла, наконец, что ее так зацепило в последнем разговоре с Шахаром. Он не стал с ней дальше разговаривать, и дело тут было не в его эмоциях. Уж с чем-чем, а с контролем у Шахара никогда проблем не было.

Он не обижался на любимую девушку — он воспитывал ребенка.

И это понимание заставило Андану зажмуриться. Она ему не ровня и никогда ею не была, что бы там себе не воображала. Первая же спорная ситуация сразу расставила все на свои места.

Вся предоставленная ей свобода — это сугубо его добрая воля. И злоупотреблять этим не следует, это Андана поняла четко.

Девушка вздохнула, сделала глоток чая и вновь устремила взгляд на Асан.

— Если это было простое, то что тогда сложное? — спросила Андана почти жалобно.