Глава 10

Послышался гул мотора, и наша «Газелька аварийных служб» тронулась с места.

В салоне Газельки ближе к железной перегородке, отделяющий нас от кабины водителя, были оборудованы две кабинки для переодевания.

Ну как оборудованы — висели две длинные шторы на дугообразных штангах.

— Не подглядывай и переодевайся, — зайдя в левую кабинку требовательно проговорила Лиза.

— А что так жёстко? А как же «дорогой»? — спросил я, задёргивая свою шторку.

— Мы больше не Сандеро, а стало быть, ты мне не дорогой, — холодно ответила она из-за двух шторок.

Я услышал, как она снимает одежду. Воображение тут же принялось рисовать манящие картинки. Моё юное тело требовало женщину. Оно негодовало оттого, что столько времени я провёл рядом с Лизой, флиртуя с ней, как с законной женой, а в итоге…

Пшик.

Тихо выдохнув, я взял под контроль эмоции и очистил разум. Если бы я не умел себя контролировать, я бы не стал сильнейшим среди Вольных Воителей.

— А ты всегда будешь для меня милой, — проговорил я раздеваясь.

Из-за шторок послышался фырк.

— И фырчишь ты тоже мило, — продолжал развлекаться я.

— Хватит уже, Максим, — рыкнула она. — Переодевайся и грим сними.

Бородка не хотела отклеиваться, но худо-бедно я с ней справился. Снял парик, вытащил линзы и вытер лицо — все необходимые средства в кабинке имелись, как и новая одежда моего размера.

По итогу всех манипуляций через десять минут я смотрел на своё отражение в зеркале и не мог себя узнать. Чёрные брюки и белая рубашка отлично сочетались с моими тёмными волосами и серыми глазами. И сам я напоминал какого-то столичного франта. Чёрный клубный пиджак я решил не надевать, закинув его на плечо.

Я вышел из кабинки и плюхнулся на небольшое сиденье-диванчик. Таких тут было два — стояли вдоль стен кузова друг напротив друга.

Шторки второй кабинки трепыхались — Лиза активно приводила себя в порядок.

Вышла она ещё минут через десять и замерла, глядя на меня.

Правда, лишь на миг, затем нарочито громко хмыкнула и прошествовала ко второму диванчику.

Я молча любовался ей. Лиза хороша в любом образе. Сейчас на девушке был серый деловой костюм: юбка до колен, приталенный пиджак, а под ним белая блузка.

Какая же манящая у неё фигура, а…

Так, не об этом сейчас. Волосы Лиза собрала в высокий хвост на затылке. Чуть иначе нанесла макияж. С первого взгляда в ней сейчас и не узнать француженку Элизабет Сандеро.

— Невежливо так пялиться на аристократку, — холодно проговорила она.

— А то что? — усмехнулся я. — Войну родов объявишь? Ну так у меня ещё нет рода.

— Будешь настолько дерзким, и род у тебя никогда и не появится, — всё так же холодно проговорила девушка.

— Угрожаешь?

Она насупилась, отчего стала выглядеть довольно мило.

— Предупреждаю, — проворочала Лиза. — Насколько я понимаю, для тебя создают отдельную легенду. А значит, ты будешь простолюдином. Но ты уже получил Метку. И значит, уже оформлен как личный дворянин.

— Верно, примерно так и должно быть, — кивнул я, вспоминая свои беседы с Зурабом и его компанией ещё там, в Англии. Меня ещё тогда спросили, есть ли у меня пожелания насчёт фамилии. Ведь, как оказалось, мои родители в России были выдающимися сиротами-простолюдинами из спец интерната. То есть родни у них тут нет, а их личные дела полностью уничтожены. Будто бы и самих моих родителей тут никогда не было.

Весёлый звоночек, да же? Учитывая, что им повесили на шею беглого царевича.

— Так вот, я предупреждаю тебя, Максим, — взгляд Лизы стал предельно серьёзным. — Жизнь личного дворянина с Меткой предельно опасна. Увы, но в нашей стране… Да и везде, хватает консервативно настроенных людей. Потомственные дворяне не будут считать тебя за своего. Будут считать за выскочку. А зная тебя, ты ведь не захочешь оставаться на вторых ролях. Ты и сам всегда будешь лезть в пекло, и ещё больше дразнить потомственных дворян. Особенно тех, кто из высшей аристократии.

Она нахмурилась и резко воскликнула:

— Чего ты лыбишься, Максим⁈ Я говорю серьёзные вещи!

— Извини, просто залюбовался твоим лицом. Ты такая красивая, когда волнуешься за меня.

— Максим!!! — она врезала кулаком по мягкому сиденью дивана. — Ты…

— А ещё мне нравится, что ты так быстро меня изучила, — перебил её я. — А значит, я уверен, ты понимаешь, что твоё предостережение меня не напугает. Я буду поступать так, как считаю нужным, и никто мне не помешает.

Она тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Если ты помрёшь, я плюну на твою могилу, — проговорила она в сторону.

— Какая трогательная забота! — хохотнул я.

Лиза вспыхнула, вскочила с места, но… «Газелька» остановилась, и двигатель заглушили. Похоже, приехали.

* * *

Нас привезли прямо на территорию главного управления ОКЖ и высадили во внутреннем дворе. Я огляделся — здание построено единым квадратом, с улицы нас уж точно не видно.

— А ничего тут, миленько, — произнёс я, проходя мимо пышной цветущей клумбы, в центре которой весело журчал водяными струями фонтанчик.

— О, Лиза, привет! — девушке помахал парень в чёрной форме с золотыми пуговицами. На его плечах поблёскивали погоны лейтенанта.

Парень стоял недалеко от крыльца и курил.

— Для тебя, Яша, капитан Зарецкая, — холодно проговорила моя спутница.

— Пусть так, — улыбнулся парень. — С возвращеньем. Мне просили тебе передать, что Его Сиятельство ждёт тебя и твоего гостя. Проходите сразу к нему.

— Спасибо, Яша, — ледяным тоном ответила Лиза, проходя мимо парня по узкой тропинке. Я пошёл следом за ней.

Парень ловким щелчком отправил сигарету в урну и вклинился передо мной, не обратив на меня никакого внимания. Гад, даже кивком поздороваться не удосужился.

Недолго думая, я наступил ему на ботинок, парень запнулся и нырнул вниз головой. Хорошо, что он успел выставить ладони, а то разодрал бы коленки на штанах.

— Ой, извините, Яша, не заметил, — пожал я плечами.

Он недобро уставился на меня, а я обошёл его по газону и снова пристроился за Лизой.

— Эй! — послышалось сзади. — Для тебя я…

— Лейтенант Холецкий, мы не можем заставлять ждать Его Сиятельство, — не оборачиваясь проговорила Лиза. От её тона парень вздрогнул.

— Если у вас имеются ко мне какие-нибудь претензии, поговорим после нашей аудиенции, — добавил я, подмигнув ему.

Мы вошли в главное здание и начали подниматься по лестнице.

— Вот об этом я тебе и говорила, — проворчала Лиза, идя передо мной и не оборачиваясь. — Он, между прочим, потомственный дворянин.

— Да мне хоть барон, хоть граф, — меланхолично ответил я, оглядывая тёмные лестницы. Давящее место, и сыровато тут.

— Ты на ровном месте устроил конфликт.

— А он пялился на твой зад и игнорировал меня, — пожал я плечами и понял, что изучение интерьера мне уже наскучило и сейчас я сам разглядываю, как аппетитно шевелятся ягодицы капитана Лизы.

Даже после осознания этого факта, отказывать себе в удовольствии я не стал.

— Я сама вполне могу защитить свою честь, — проговорила она, глянув на меня через плечо.

— Да я ж не против, — пожал я плечами.

Она закатила глаза и пробормотала что-то в духе:

— Что за упёртый баран…

После этого остановилась возле массивной двери, рядом с которой висела золотая табличка:

«Приёмная Его Сиятельства генерал-лейтенанта Отдельного Корпуса Жандармов Петра Тимофеевича Волконского».

— Соберись, — строго сказала Лиза и взялась за ручку двери. — Заходим.

Когда она открывала дверь, в моей голове пронёсся хоровод привычных уже за последнее время мыслей, которые сводились к одному. Как бы сейчас быстрее обзавестись новой полноценной личностью и выкрутить всё так, чтобы оказаться подальше от важных шишек и поближе к аномалиям, чтобы развернуться во всю широту своих умений Вольного Воителя?

Мы вошли в роскошную приёмную, где пышногрудая блондинка в чёрной форме ОКЖ со звёздами майора на плечах сидела за большим столом у окна и перебирала какие-то бумаги.

Она посмотрела на меня с явным любопытством, а на Лизу бросила быстрый взгляд.

— Добрый день, — проворковала женщина. — Его Сиятельство ожидает вас.

Лиза молча кивнула и отворила дверь в смежное помещение.

Рабочий кабинет главы ОКЖ — представителя княжеского рода Волконских, был размером с небольшой зал для танцев. Да и сам Пётр Тимофеевич был мужчиной крупным. Я бы даже сказал грузным — брюшко выпирало из-под его белой сорочки, а щёки почти лежали на плечах.

— Ваше Сиятельство, — поклонилась Лиза, когда мы вошли.

Я обозначил поклон. Не люблю кланяться ещё с прошлой жизни. Моего «недопоклона» достаточно, чтобы соблюсти формальности. Никто не дождётся от меня подобострастия и выказывания безмерного уважения к важной персоне.

— Лиза, Максим, проходите, присаживайтесь, — голос княжича отражался от стен его огромного кабинета, точно рёв тролля от стен пещеры. При этом этот «тролль» старался говорить с теплотой. Большинство людей бы повелось на актёрские навыки главы ОКЖ, но я… Я-то с сиренами как-то повоевать успел на одном острове. Было там кое-что, о чём в этом мире ксенофобов не стоит рассказывать… Но в итоге благодаря опыту битв с сиренами я отлично наловчился не вестись на сладкие речи.

А вот мой друг Лютик Вертихвост после сирен долго в себя прийти не мог. Рыдал навзрыд, когда я вырезал этот курятник. Потом год со мной не разговаривал и лечился гномьим пивом, вытирая слёзы бородами гномьих женщин.

Пока мы шли к стульям для гостей кабинета главы ОКЖ, я размышлял, о том, что все дети князей мужского пола называются «княжичами». Перед нами сидит сын прошлого князя и брат нынешнего, потому он «княжич». Но при этом он высшее должностное лицо в одном из корпусов Империи. По службе он генерал-лейтенант. Вот и получается, что в этом человеке сплелись в узел интересы трёх сторон: его рода, его службы и его личные.

Короче, обычное дело. Я бы даже не обратил на всё это внимание, если бы где-то в глубинах моего мозга при прочтении фамилии «Волконский», что-то бы не щёлкнуло. Не могу припомнить детали… Но я мелкий, когда ещё жил как царевич, точно сталкивался с кем-то из Волконских.

— Максим, — глядя на меня тяжёлым взглядом, вкрадчиво начал огромный княжич, — прежде всего хочу принести слова соболезнования.

Лиза напряглась и пристально посмотрела на меня. Я же, проявляя чудеса театрального мастерства, тихо прошептал:

— Неужели… мама и папа мертвы?

— Прости, не так выразился, — мотнул огромной головой генерал-лейтенант. — Я имел в виду, соболезную, что всё обернулось так с твоими родителями и тобой. Они по-прежнему числятся пропавшими без вести. Я надеюсь, всё наладится. Но мне жаль, что ребёнку таких достойных людей пришлось пережить столько всего.

Мне показалось, Лиза едва не выдохнула с облегчением. Хех, она так переживает за меня?

А я вот гадаю, что за проверки мне тут устроил этот громила-тролль? Они у него сами собой выходят? Прямые и искренние люди главами спецслужб не становятся.

Ха! При этом вся внешность Волконского как бы намекает на то, что он простой как пять копеек.

Вслух же я ответил:

— Я тоже верю в лучшее, Ваше Сиятельство.

— Вот и правильно, мой мальчик, — кивнул он. — Верить — это лучшее из того, что нам остаётся. Но одной верой сыт не будешь. Иначе вообще не нужны были бы никакие службы. Максим, ты говорил, что у тебя есть сообщение от родителей для меня. Я хотел бы его услышать, — произнёс он, аки добрый дядюшка.

Но, сука!!! У тебя глаза злые!!!

— Увы, — я развёл руками. — Родители совсем не посвящали меня в свои дела. Да что уж, я только в день нападения по обрывкам фраз тех, кто хотел меня убить, понял, в чём дело. Точнее, предположил. Убедился только когда встретился с Зурабом. Мне пришлось соврать ему, чтобы попасть в Москву. В тот момент я не смог придумать варианта лучше.

Я говорил спокойно, не пытаясь особо играть. С Зурабом и ребятами, а также с Лизой и Игорем я был самим собой. К чему мне сейчас изображать испуганного котёнка, как с теми же британцами или французским комиссаром?

— Вот как, — нахмурился генерал-лейтенант. — Значит, ты обманул нас? И говоришь об этом так прямо⁈

Его голос стал холодным, он подался вперёд, нависнув над столом.

— Мне хотелось вернуться в Россию, и других вариантов я не видел, — проговорил я ровно.

Несколько секунд громила-генерал пытался размазать меня взглядом. Ха, будто у него получится, ну-ну.

Он тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла, натурально дав заднюю.

— Что ж, я понял тебя, Максим, — как можно спокойнее проговорил Волконский и даже улыбнулся. — Но знаешь, мы бы всё равно тебя вытащили из Лондона за заслуги твоих родителей.

Он смотрел на меня внимательно, ожидая реакции.

— Не могу быть в этом уверен, — отозвался я. — Но сейчас я здесь в России, и это факт.

Волконский едва не поморщился, но удержался. А затем кивнул:

— Факт. Как и то, что ты сказал Зурабу, что берёшь наши услуги в долг. Максим, слово сказано. В дворянском обществе любое слово имеет вес. А значит, ты должен нам за спасение.

— И от долга я не отказываюсь. Только сам решу, какой будет плата.

Княжич сверкнул глазами и стукнул по столу пудовым кулаком:

— Ты дерзишь, мальчик!

— Я лишь говорю вам, что не позволю меня использовать. Плата должна устраивать обе стороны, Ваше Сиятельство.

Он недобро цокнул и отвернулся. Несколько секунд молчал, а затем резко спросил, видимо, решив пока не включать доброго дядюшку, а врубить пьяного отчима:

— Почему ты решил, что Зураб тебе поможет? Почему вообще обратился к нему?

— Просто повезло услышать часть его разговора с британцами, — проговорил я спокойно. — Я спрятался там за деревом неподалёку. И к счастью, меня не заметили.

Генерал-лейтенант свёл свои тяжёлые брови. Затем резко выдохнул и спросил прямо:

— Ты сражался с террористами в поезде?

— Нет.

Он прищурился, помолчал, а затем кивнул и спросил:

— Хорошо. Что ж, Максим… Что ж теперь с тобой делать?

Спросил и снова смотрит на меня пристально. Я хмыкнул:

— Понять. Простить. Отдать документы и отпустить на все четыре стороны.

«Как собственно, и предполагается», — добавил я мысленно.

— Документы, — хмыкнул Волконский. — Документы ещё подтвердить надо, — он нажал на кнопку селектора и после того, как его помощница ответила, скомандовал: — Запускай.

А дальше мне, ожидаемо, провели процедуру подтверждения Метки. Ту самую, которую новоявленные «отмеченные» обычно сразу проходят в храмах.

Как я понял из литературы, прочитанной моим энергетически болваном и осколками моей личности, получив Метку, люди узнают её название — оно, по сути, появляется в их голове. Более того, к ним приходит понимание, какая им способность открылась. А потом, когда Метка прокачивается, люди сами собой узнают, какие новые способности у них появляются.

Я тоже, как и они, получаю это самое осознание, но способности генерирую и улучшаю самостоятельно. «Автопрокачки», как у всех, у меня нет.

Так что нет ничего удивительного в том, что я знаю название своей Метки.

Сейчас же, когда вошедший мужчина приложил к моей Метке диоды, подключённые к ноутбуку, словосочетание «Метка Охотника» высветились и на экране его компьютера.

— И правда, Метка Охотника, — чуть удивлённо произнёс генерал-лейтенант, когда ноутбук повернули к нему экраном. — Что она даёт, Максим?

— Я до конца не понял, — честно соврал я. — Но мне кажется, мои удары стали заметно сильнее, чем были на одном покрове.

— Всего-то? — поморщился княжич. — Очередная вариация Метки рукопашного боя? Их сложно развивать.

— Но я планирую этим заняться, — уверенно произнёс я.

Он смерил меня взглядом:

— Правильно. И заняться тебе этим придётся в ближайшем будущем.

А затем он огорошил меня сообщением, что с недавних пор в Российской Империи все новоявленные обладатели Метки обязаны пройти полевые обучающие сборы, где их будут учить сражаться и правильно использовать Метку.

И сборы эти начинаются через несколько дней после летнего солнцестояния.

— Ты сегодня же отправишься в Мурманск. Билеты мы уже приобрели, — безапелляционно заявил он.

— Вы не можете мне приказывать, я не ваш агент, — возразил я. Не люблю, когда мной командуют.

— Послушай, Максим, — процедил Валконский. — Долг каждого носителя Метки — либо быть стражем… А значит, и зарабатывать на жизнь этим. Либо же платить постоянные взносы в Корпус Стражей и не рисковать своей жизнью. Денег для первого у тебя нет. Да и легенда твоя этот вариант не предполагает. Поэтому ты, как личный дворянин и верноподданный империи, должен отправиться в полевой учебный лагерь, расположенный возле одной из точек постоянных аномалий.

Я медленно выдохнул, ещё раз прислушиваясь к своим ощущениям.

Так-то вариант хороший, ведь я и хотел попасть туда, где поменьше интриг и побольше монстров, чтобы набрать силу. Этот тролль предложил то, что мне нужно. Притом это решение княжича всё ещё входит в комплекс мер по вытаскиванию меня из Лондона и созданию «рабочей» личины для жизни в России, а значит, в наши уже текущие взаимоотношения.

Мне нужна липовая личность «рабочая» и без лишних головняков. Не могу же я просто взять и заявить — я восьмой принц и один из претендентов на пустующий престол? Кланяйтесь мне и целуйте ноги!

Да, не могу. Если я так сделаю — не смогу защитить свою свободу. Свою Волю. Какой же я тогда буду Вольный Воитель?

Если и отбрасывать своё инкогнито, то лишь тогда, когда от моего имени будет дрожать земля. Когда ни один княжич, ни один генерал-лейтенант не посмеет себя поставить выше меня.

В конце концов, когда я смогу дать отпор своим кровным братьям.

Которых у меня, между прочим, аж девять штук от четырёх наших матушек-императриц — жён бывшего императора. Мой кровный папаша, обладатель могучей огненной Метки, находясь на пороге смерти, заявил, что трон займёт лишь самый достойный из его сыновей через десять лет. Затем он умер. И нет у него ни могилы, ни гробницы… Его тело стало золой и развеялось, как дым. Я видел это на записи в интернете. Этот момент — и его речь и его смерть транслировали в прямом эфире и не только на территории Российской Империи.

С тех пор Империю раздирают противоречия. Влиятельные рода тянут одеяло на себя. Пытаются переманить к себе принцев, возвысить их… Кто-то из братьев самостоятельно формирует свои фракции, кто-то плывёт по течению.

Фракции борются друг с другом на всех фронтах.

И никто понятия не имеет, как будут определять «достойного», когда минет ровно десять лет со смерти императора.

Ладно, об этом я буду думать, когда обрету силу.

Надо оно мне? Не надо?

Плевать.

Я в любой момент могу продемонстрировать Семейный Дар Императорского рода и выйти из тени.

Но попозже. Не сейчас.

А сейчас…

— Я не хочу в Мурманск, Ваша Светлость. Та ещё глушь и холодно. Но в то же время, недалеко от границ с Европейскими державами. А меня британцы ищут.

— И что же ты хочешь? — хмуро спросил он. — Наплевать на закон и проигнорировать полевой лагерь?

— Я выбираю Новосибирск, — произнёс я твёрдо.

Хоть я и не был уверен, что там есть подобный лагерь. Но там тоже находится точка постоянных аномалий. Нет столичного лоска и высоких аристократов, притом далеко от Европы, и… Не самая глушь.

Всё-таки совсем в глуши мне жить не хочется. Я хочу, чтобы моё имя гремело! Нужно начинать с чего-нибудь посолиднее Мурманска. При всём уважении, в Мурманске моё имя лишь покроется льдом.

А чего этот гад на меня так хитро смотрит.

— Тебе повезло, Максим, — изрёк он. — Мы приобрели тебе билет не только в Мурманск. Хочешь в Новосибирск — вперёд. Вылет через несколько часов.

И глаза такие у него типа: «Малыш, я переиграл тебя».

Иди в задницу, дядя. Я переигрывал твоё переигрывание. Аномалии Новосибирска разнообразнее Мурманских! Они все и их монстры станут кормом для меня и моей Метки!

В этот момент зверюга, живущая рядом с моим Сосредоточением, послала мне эмоцию: «солидарное голодное урчание».