Глава 1

— Варь, привет! Мать говорила, что сегодня к тебе придет свататься жених.

На меня смотрит с любопытством болтливая соседка Валя. В ее глазах так и щелкают вопросы и вопросики.

«И принесла ее нелегкая!» — в сердцах думаю я. Встреча с главной сплетницей подъезда всегда заканчивается бедой.

Так и случилось! День, который должен был стать для меня самым счастливым, к вечеру развалился к чертям собачьим.

***

— Не плачь! Я тебе говорю, не смей плакать из-за этого ублюдка! — приказывает мне мама.

— Он не ублюд-о-о-о-к, — вою я в подушку, размазывая по лицу тщательно наложенный макияж.

— Эх, ты! Доверчивая дуреха! На что теперь жалуешься?

Голос мамы звенит от возмущения, и ему тоненько вторят стеклянные бокалы для шампанского.

Огромная, нежно-палевая мастифа, дремлющая на коврике возле дивана, поднимает голову и удивленно смотрит кротким взглядом сначала на меня, потом на маму. Убедившись, что ей ничто не угрожает, собака вновь кладет нос между лап и закрывает глаза.

— Сережа придет…

— Ага! Придет! Как же! Его хитрую рожу за версту видно было, а ты от любви ослепла! Правда, Абби? — спрашивает мама мастифу и треплет ее по холке. — Наша глупышка Варя попалась на удочку очередного проходимца.

Но Абби мои проблемы до лампочки. Она только глубже зарывает нос в лапы.

— Он не проход-и-и-и-мец…

— Как ты могла хорошую работу в банке бросить?

— Так н-а-а-а-до. Сережа сказал, что мы, как только поженимся, будем жить в Испан-и-и-и…

— На твои деньги?

— У Сережи временные трудности. Я хотела помочь.

— Идиотка! И как я родила такую глупую и доверчивую дочь?

— Я не гл-у-у-у-пая. У меня красный дипл-о-о-о-м…

— Не хочу больше слушать это нытье! — мама встряхивает кудряшками. Все современные женщины выпрямляют волосы специальным утюжком, а моя противоречивая мама, наоборот, завивает. — Все, хватит!

— Но он… как ты не понимаешь, он меня л-ю-ю-ю-бит. Подарки делает.

Я бросаю на стол ключи от машины, которые сжимаю в вспотевшей ладони. На брелоке написано «Мерседес-Бенц». Название расплывается: слезы градом катятся по лицу.

— Тогда сам он где?

— Н-не знаю…

Я действительно не знаю.

Мы встречались уже три месяца и собирались пожениться. Сегодня Сергей должен был прийти к нам на ужин и сделать мне официальное предложение, но неожиданно пропал. Мы договорились на шесть часов вечера, но сейчас уже восемь, а жениха все нет.

Час назад позвонили в дверь. Мы воспряли духом. Я побежала прихорашиваться, а мама выглянула в коридор и обнаружила на коврике брелок ключей от машины. Я сразу догадалась, что это привет от жениха, и буквально расцвела: решила, идиотка, что это такой предсвадебный сюрприз. Выскочила на лестничную клетку — никого.

Странно, где же он?

И вот теперь телефон в моей руке раскалился от многократных вызовов любимого, но жених по-прежнему не брал трубку.

— Ладно, не реви. Жалко, что ужин остыл, — Мама косится на праздничный стол, накрытый для дорогого гостя. — Пойдем, машину посмотрим. С блудливого козла, хоть шерсти клок.

— Он не блудл-и-и-и-вый…

Я вытираю мокрые глаза, сморкаюсь и встаю с дивана. Не понимаю, что случилось, но соглашаюсь с мамой: слезами проблему не решить. Надо действовать.

Мы спускаемся на первый этаж и выходим из дома. У подъезда стоит роскошный черный кабриолет с открытым верхом. Кремовые сиденья из натуральной кожи золотятся в лучах заходящего солнца.

Я растерянно хлопаю глазами. Сергей говорил, что у него трудности с деньгами, а тут это… чудо.

Сердечко вспархивает, как весенняя птичка: так приятно ошибиться в своих бредовых предположениях! Я гордо смотрю на маму, та тоже счастлива, проводит ладонью по капоту и зажмуривается от удовольствия.

Вокруг толпятся соседские мальчишки. Бабульки разглядывают этот шедевр заграничного автопрома и качают головами.

— Слышь, Татьяна, это чья же такая будет? — спрашивает наша соседка.

— Жених Варе подарил, — отвечает мама. В ее голосе слышатся горделивые нотки.

— Ой, ли?

— Да, это моя машина.

Я показываю брелок и демонстративно нажимаю на кнопку. Легкий щелчок, и двери открываются. Встряхиваю волосами, окидываю томным взглядом зевак и опускаюсь на сиденье водителя. Настоящая леди, сама элегантность и женственность за рулем крутой тачки.

— Мама, давай покатаемся, мозги проветрим.

— А то!

Мама садится рядом и с вызовом смотрит на соседок, словно говорит: «Любуйтесь, завидуйте!»

Я завожу мотор и трогаюсь с места…

— Варь, а Варь, так и поедешь с открытым багажником? — доносится удивленный возглас.

Оглядываюсь. И правда: крышка торчит вверх. Вот незадача! И чего она отвалилась?

Выхожу из машины, огибаю ее. Передо мной к багажнику прошмыгивают мальчишки. Заглядывают, отшатываются, словно привидение увидели, а потом с выпученными глазами и с визгом несутся врассыпную.

Что такое? Наклоняюсь сама и… застываю от ужаса: на коврике, свернувшись в клубок, лежит человек с окровавленной головой.

Первая мысль, что это Сергей, сразу пропадает. На жениха лежащий неподвижно мужчина совершенно не похож.

— Там труп! — несется по двору оглушительный крик.

— Где? Где труп? Покажите!

— О боже! Мамочки мои!

— Вызовите полицию!

— И скорую!

Я слышу возгласы, но стою неподвижно, согнулась буквой «зю», не могу осмыслить происходящее. Бабульки срываются со скамейки и окружают меня. Мама тоже выбирается из машины.

— Пипец! Варьк-а-а-а! Ты в какую задницу влезла?

— Н-не знаю, — заикаюсь от ужаса я. — Что делать-то, а?

— Посмотри, может, он еще жив.

Я тяну трясущиеся пальцы к запястью парня, отодвигаю рукав рубашки, пытаюсь нащупать пульс, но ничего не чувствую. Меня колотит от страха и адреналина, бушующего в крови.

— Жив?

— Н-не знаю….

— Вот дуреха, заладила. Теплый хоть?

— К-кажется.

— Так, проверь еще раз!

Я касаюсь руки мертвеца, и… он хватает меня. Взвизгиваю, ударяюсь затылком о крышку и отскакиваю в сторону. Мозг, кажется, взорвется от боли.

— Ты кто? — вполне членораздельно спрашивает парень и садится.

— В-варвара, — заикаюсь я. Бабульки на всякий случай делают несколько шагов назад. — А, т-ты кто?

— Полицейский, — парень трогает лоб с большой раной, охает, потом разглядывает окровавленные пальцы. — Едрить-колотить!

Моя голова гудит, как церковный колокол: ни мыслей, ни предположений, — пусто!

— Как я здесь оказался?

— Н-не знаю…

Парень хмурится, словно что-то вспоминает, и вдруг хлопает себя по колену:

— Вот дрюк волосатый!

— Кто? — единый возглас вырывается из глоток свидетелей моего позора.

— А чья это машина? — вопросом на вопрос отвечает раненый.

— М-моя.

— Отлично! — полицейский выбирается из багажника, шатаясь, выуживает из кармана наручники и протягивает их мне. — Пройдемте, дамочка, в отделение.

— К-куда?

Я ошарашенно вздрагиваю. Кажется, судьба сегодня решила меня добить.

— В отделение.

Он ловко пережимает мое запястье и защелкивает браслет.

— Нет, погодите, — спохватывается мама и цепляется за рукав парня, — куда вы уводите мою дочь? За что?

— За преступный сговор, нападение на представителя власти и за кражу автомобиля.

— Кражу? Какую кражу? — лепечу я.

Брелок огнем жжет ладонь. Я встряхиваю рукой и сбрасываю ключи на асфальт.

— Молодой человек, как вы смеете! — мама грудью идет на полицейского. — Моя дочь ничего не крала. Ей машину час назад подарил жених.

— А жених у нас кто? Сергей Запорожский, как я полагаю?

Я не говорю, не в состоянии, только, как китайский болванчик, качаю головой. Моя жизнь разваливается на глазах у жителей нашего дома, и остановить это разрушение никто не в силах.

В отделении полиции я узнаю всю неприкрытую правду. Мой драгоценный Сереженька оказался брачным аферистом. Он выбирал наивную и доверчивую девушку, заводил с ней роман. Потом под предлогом женитьбы уговаривал ее взять крупный кредит.

Но и этого ему казалось мало. Он пользовался документами очарованной им дурочки, как хотел, и брал в долг у ростовщиков и в лавочках микро-займов. Как только собирал приличную сумму, благополучно исчезал с деньгами.

За Сергеем давно охотилась полиция и, когда один опер вышел на след моего жениха и схватил его, тот ударил детектива, запихал его бездыханное тело в багажник. Потом прыгнул в автомобиль, заехал на ближайшую мойку и поручил сотруднику перегнать машину к моему дому и подбросить ключи к двери квартиры.

Зачем? Одному Богу известно. Может, так он надеялся выиграть время и запутать следы. Факт остается фактом: Сергей исчез.

К своему ужасу я узнала, что на мне числится огромный долг в несколько десятков миллионов рублей, который покрыть мы с мамой не могли, даже продав квартиру, имущество, мастифу и свои органы в придачу.

Жизнь рухнула в ад.

***

— Что ты сказал? — сипло переспрашиваю я и смотрю на вошедшего в кабинет адвоката компании. В глаза словно песку насыпали. Усталость дает о себе знать: всю ночь работал над важными документами. — Повтори!

Александр Борисович Зелинский переступает ногами, пережидая мою вспышку гнева. Мне трудно себя контролировать, загораюсь с полуоборота, и сотрудники об этом знают, стараются лишний раз не раздражать, хотя за глаза называют Динамитом за горячность натуры.

Я со своими порывами борюсь. Честно борюсь! Держу себя в руках, но не в такие минуты, как сейчас.

— Вскрыто завещание вашего умершего австралийского родственника. Все движимое и недвижимое имущество, конезаводы, страусиные, крокодиловые фермы и многое другое, в общей сложности на сумму два миллиарда семьсот тысяч долларов, Даниэль Майер, ваш дядя по материнской линии, оставляет вам, — скороговоркой произносит адвокат и замирает в ожидании.

— И?

— Есть одно условие, — его голос становится тише, он не смеет поднять глаза.

— Какое? — устало тру глаза.

– Понимаете…, — адвокат мнется, а мне хочется придать ему ускорения, чтобы не тянул резину. — Вы должны иметь наследника.

— Какого хрена? — новость бьет по голове и вызывает боль. Я резко разворачиваюсь, и со стола летят бумаги. Наблюдаю, как они веером рассыпаются по полу и от этого еще больше злюсь. — Я сам разберусь, когда мне детей заводить!

— Да, да, конечно. Я вас понял, — адвокат смещается к двери подальше от гнева начальника. — Так и передам.

— Что передашь? — рявкаю я.

— Вы сами решите вопрос с деторождением в удобное для вас время.

Зелинский делает еще несколько шагов к двери. Я угрюмо смотрю, как он берется за ручку, поворачивает ее и…

— Стоять! — не выдерживаю я.

Адвокат так и застывает на одной ноге, как аист, вытягивая тощую шею с большим кадыком.

— Куда пошел?

— Вы сами сказали…

— А ты и послушался?

— Ну, слово босса — закон.

— Ты скажи, зачем мне нужны эти кони, крокодилы и страусы?

— Ну, не знаю. Из их кожи шьют дорогие сумки и обувь. Хороший бизнес.

— А мне он на кой ляд? Я дома строю!

— Расширение холдинга, дополнение его новыми ветками…

— Ты сам понимаешь, что бормочешь?

Я встаю из-за стола, просто задыхаюсь от нехватки воздуха. Рву галстук, удавкой стягивающий шею, ловлю краем глаза свое отражение в зеркальной дверке шкафа: глаза бешеные, на скулах гуляют желваки, челюсти сжаты.

Зверь, загнанный в клетку.

— Простите, так сказано в завещании вашего дяди.

— Старик под конец жизни спятил?

— Нет, он подписывал документы в полном здравии.

Маленький, неказистый адвокат скромно опускает глаза, боясь встретиться со мной взглядом. Издавна известно, что гонцу, принесшему плохую весть, рубят голову. Я действительно не понимаю: почему стал наследником человека, которого видел только на фотографиях.

Наконец справляюсь с удушьем и злостью и вдыхаю полной грудью.

— Александр Борисович, можем ли мы закрыть глаза на пункт о ребенке?

— Увы, нет. Контролирует исполнение последней воли вашего деда известная австралийская адвокатская контора «Грамерс и сыновья». Они те еще буквоеды! Договориться о послаблении не получается.

Я меряю шагами кабинет, а в голове бунт мыслей. Сдалось мне это наследство! Но… как же мама? Австралия — ее родина, дом родной. Будут слезы и истерики. А отец? Они срочно вылетели в Сидней на похороны дяди, у которого больше не было родственников, и до сих пор не вернулись. Только разборок с родителями мне не хватает для полного счастья.

Черт! Еще предстоит расширение бизнеса в Европу, лишние средства не помешают. Да и отдавать семейное дело в чужие руки нельзя.

— А если наследник не появится? Что тогда?

— Все наследство отойдет на благотворительные цели.

— Черт! Но зачем дяде понадобилось такое странное условие завещания?

— Как мне сказал его поверенный, Даниэль Майер не хотел, чтобы его единственный племянник тоже прожил всю жизнь бирюком.

— Ладно, — машу рукой, показывая, что разговор окончен, — когда-нибудь будет вам наследник. Вы свободны.

— Установлены сроки, — тихо говорит адвокат, прикрывается папкой с документами и делает шаг к двери: вдруг боссу захочется поиграть в метание органайзеров, ручек и планшетов.

— Сколько?

— У вас есть год.

— Вот б…во!

Дядька точно спятил! Ребенка ему подавай! Я топчу ногами важные бумаги: ярость сильнее разума, потом спохватываюсь, начинаю их собирать. Адвокат облегченно вздыхает и садится на корточки рядом. Какое-то время мы молчим.

— Владислав Павлович, у вас есть кто-нибудь на примете? — голос Зелинского звучит уже увереннее.

— В смысле? — я словно прорываюсь сквозь густой туман на свежий воздух. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, кандидатка на роль вашей жены.

— Да таких полно, только свистни!

— Вот и свистните! Проблема сразу разрешится.

— Думаешь надо позвонить?

— А чего тянуть? Дело срочное.

Я открываю журнал звонков и просматриваю номера подруг. Можно позвать замуж Настю. Она красивая, с покладистым характером, будет хорошей спутницей жизни.

Но… Палец зависает над дисплеем. Настя — модель, и на днях она подписала контракт с Парижским Домом моды. Она ни за что не променяет престижный договор на ребенка.

Ладно проехали. Кто еще?

О, Белла, испанка с русскими корнями. Страстная штучка, готова развлекаться и заниматься сексом всю ночь. Беру ее. Уже тычу пальцем в номер и опять торможу на половине дороги. Захочет ли она вынашивать ребенка? Вряд ли.

Каролина?

Глупа. Не хочу, чтобы у моего сына были примитивные задатки.

Елена?

Ревнивая истеричка. Такая не даст дышать полной грудью.

Черт? И кого взять?

Я бросаю айфон на стол.

— Нет! Ничего не выйдет. Эти девки замуж готовы хоть сейчас, но ни одна из них не захочет с пузом ходить и портить свою фигуру. Наследник же нужен срочно.

— А если найти какую-нибудь скромницу, заделать ей малыша, а потом забрать его?

— Я тебе кто? Племенной жеребец?

— Ну, если для дела надо…

— Предлагаешь суррогатное материнство? Нет, это не вариант. Яйцеклетку брать тоже надо от какой-то бабы, неизвестно, какая у нее генетика, — я вижу, как адвокат поднимает бровь, но тут же делает серьезное выражение лица. — Ладно, разберемся! — нажимаю кнопку интеркома: — Татьяна Николаевна, зайдите ко мне.

Руководитель секретариата тут же распахнула дверь, словно стояла за ней и подслушивала. Я ничего не имею против этой женщины с веселыми кудряшками, но ее вездесущность и осведомленность иногда шокирует. Отец настоятельно советовал опираться на нее во всех вопросах:

— Татьяна не только умна и сообразительна — она знает все подводные течения нашего бизнеса. На первых порах будет тебе хорошей помощницей.

— Я к вашим услугам, Владислав Павлович, — говорит секретарша.

Она смотрит на меня любопытными глазами. В руках держит блокнот и ручку, полностью показывая готовность к работе.

Ее деловитость вызывает в душе глухое раздражение. Есть же планшеты, ноутбуки, в современном мире живем. Зачем записывать указания по старинке, в блокнот?

«Интересно, она слышала или нет наш разговор?» — появляется непрошенная мысль.

— Что у нас там по плану?

— В одиннадцать часов встреча с представителями банка. В двенадцать — запланирован ланч с партнерами по бизнесу. В два часа…

— Достаточно. Я вас понял. Прикажите готовить машину.

День пролетает как обычно: встречи, договоры, согласования — работы у хозяина крупного холдинга много. Но в голове крутится только две мысли: что делать с австралийским наследством и слышала ли наш разговор с адвокатом ушлая секретарша?