Глава 20

Просьба Вари ставит меня в тупик. Ну, какая еще Абби? После того, как на меня напала собака во время пробежки, я с содроганием смотрю на этих зверей. Не могу представить, чтобы такая животина бегала по моему саду. Хочу только, чтобы она сидела на привязи или гуляла с поводком и намордником. А еще лучше, чтобы вообще мне на глаза не попадалась.

Я сразу звоню садовнику.

— Дядя Гена, Варвара Петровна поехала к себе домой, чтобы привезти собаку. Сделайте так, чтобы эта псина жила изолированно.

— Хорошо. А если это игрушечная собачка? Болонка, например, чихуахуа или шпиц? Ее тоже посадить на цепь? Хозяйки могут и обидеться.

Да, незадача! Если бы знал о наличии животного в доме Парфеновых, вписал бы его в контракт, а так и отказать нет причины.

— Ладно. Такая пусть живет с ними, — соглашаюсь неуверенно я, но мысли совсем о другом.

Уже месяц Варя находится в моем доме, а я все не могу принять нужного решения. Секретарша права: недостаточно родить ребенка. Нужно, чтобы за ним кто-то ухаживал. Значит, я срочно должен жениться, тем более, что и кандидатура есть. Настя вернулась в Москву и постоянно ищет встречи, а я все кормлю ее отговорками.

— Владислав Павлович, ваш отец звонит, — сообщает мне по интеркому секретарша, которая временно заменяет Татьяну Николаевну.

— Сын, как дела? — спрашивает отец.

— По-разному, — уклончиво отвечаю я. Ну, не буду же я посвящать родителей в свои дела!

— Александр Борисович сообщил, что ты нашел суррогатную мать для своего ребенка. Не проще ли было пойти естественным путем?

«Ох, старый лис! — выругался про себя я. — Все уже успел доложить!»

— Не проще. Нужно было решить этот вопрос срочно. Ты же видел завещание. В смоем распоряжении только год.

— Но если ты переспал с этой девушкой, значит, она тебе понравилась?

«Вот щуплый предатель! И об этом рассказал!» — злюсь я.

— Батя, не лезь, а! Скоро сойду с ума с этими проблемами, а тут еще и ты! Ты тоже не женился на каждой девушке, с которой провел ночь.

— Не груби мне! Твоя мама — первая и единственная женщина в моей жизни. Никогда не был ловеласом в отличие от тебя. Договоришься, что прилечу и по-своему решу твою проблему. А с Настей ты продолжаешь встречаться? Она же могла родить тебе ребенка.

— Не могла. У нее контракт. Неужели Александр Борисович тебе об этом не рассказал?

— Сынок, — телефоном завладевает мама. Ее голос немного дрожит. — Но ребенку нужна мать. Представляешь, что будет с бедной девушкой?

— Она знала, на что шла.

— Это жестоко!

— Неправда. Это деловой подход. Каждый из нас получает то, что хочет. И потом, Филипп Киркоров прекрасно занимается воспитанием детей без матери. Я тоже смогу.

— Певец уже в возрасте, а ты молод, еще женишься, появятся свои малыши. Что тогда будет с этим ребенком?

Хороший вопрос, и он меня мучает вот уже месяц. Я то созреваю сделать Варе предложение о фиктивном браке, то откладываю разговор на потом. Эти мысли заполняют целиком мою голову, и какой-то левой собаке там точно нет места.

Домой еду в полной уверенности, что уж сегодня разговор состоится непременно. Я разрешил Варе привезти питомца, она должна смягчиться, а то дуется на меня, как мышь на крупу.

Машину адвоката я вижу издалека и пытаюсь разглядеть за тонированными стеклами Варю. Паркуемся почти одновременно. Я распахиваю дверь и наклоняюсь, чтобы выйти из машины. Не успеваю поставить ногу на асфальт, как боковым зрением вижу золотистую молнию. Она бьет меня лапами в грудь и опрокидывает на сиденье.

Голова раскалывается на сотни мелких взрывов: сначала правой скулой я прикладываюсь о руль, а потом еще и затылком о закрытую противоположную дверь. Я даже опомниться не успеваю, как оказываюсь погребенным под телом большой собаки.

Эта тварь поднимает голову и молча скалит зубы. Я вижу, как из ее пасти вытекает тягучая слюна и метится прямо мне в глаз, а отвратительный запах псины вызывает тошноту.

— Помогите! — сиплю я, придавленный тяжестью.

— Г-г-ав! — коротко рявкает псина.

— Абби, Абби, что ты делаешь? — доносится издалека голос Вари, а потом появляется и ее красное лицо. — Простите нас. Простите! Я не знаю, что случилось с ней. Она мирная и дружелюбная собака.

— Убери ее с меня наконец, — выдавливаю из себя, гипнотизируя слюну, которая уже вытянулась в нить и вот-вот плюхнется мне на лицо.

— Сейчас. Ма-ма, помоги!

— Гав! — не собирается сдаваться эта уродина.

Наконец общими усилиями Вари, секретарши и садовника с меня стаскивают собаку, и я выбираюсь из машины. Меня просто трясет от приступа злости, но, взглянув на расстроенное лицо девушки, я только сплевываю на землю и иду в дом. Мое названное семейство бежит следом.

— Владик, пожалуйста, Абби не хотела, — семенит за мной Варя.

Она забегает вперед и умоляюще заглядывает в глаза. Вид у нее такой уморительный, что я чувствую, как злость отступает.

— А как, по-твоему, называется ее нападение?

— Она защищала меня.

— Правда? И от кого интересно? Я даже не успел к тебе подойти.

Новая мысль пронзила виски. Стоп! Ситуация до боли знакомая. Разве не такая же мастифа напала на меня на беговой дорожке в парке? Она тоже защищала девушку с синими глазами.

Или… это была…

Я останавливаюсь, Варя натыкается на мою спину и тут же отскакивает. Перехватываю ее пальцы и сжимаю руку, она дергается, пытается освободиться, но я не отпускаю и смотрю в глаза. Что это? Паника? Растерянность? Почему? Испугалась неожиданного контакта? Или причина в другом?

— Влад, ты чего? — шепчет она и прикусывает пухлую нижнюю губу. Синие глаза покрываются влагой.

Я невольно сглатываю. Мое тело тоже реагирует на близость: напрягается, кровь приливает к органам, дыхание прерывается. Все же мне очень нравится эта девушка.

— Мне кажется, или я вижу знакомую собаку?

— Откуда? — Варя округляет глаза, но взгляд ее мечется, словно она боится посмотреть мне в лицо.

Я возвращаюсь к окну, ведущему на крыльцо. Варя не отстает, но и руку больше не выдергивает.

На лужайке лежит собака, а рядом стоит Татьяна Николаевна и что-то строго ей говорит. Слов не слышно, но по насупленному лицу секретарши видно, что она отчитывает своего питомца.

— Точно, знакомая. Варя, это ты тогда налетела на меня в парке?

— В каком?

— Не строй из себя дурочку! В парке возле моего дома. Стоп! А что ты там делала?

Внезапно разрозненные пазлы складываются в единую картину. Все наши встречи с Варей были тщательно спланированы умелой рукой, и я даже знаю, чьей.

Я смотрю на девушку, на ее мать, на собаку Абби и понимаю: с этой лживой семьей нам не по пути.

— Все в мой кабинет! Немедленно!

В груди клокочет ярость, голова раскалывается от боли так, что в глазах темнеет. В таком состоянии совсем не хочется решать домашние проблемы, но придется.

Обе женщины входят в кабинет следом за мной и останавливаются у двери. «Боятся? Правильно! Пусть боятся», — думаю я и поворачиваюсь к ним спиной. Не хочу, нет, не могу встречаться с насквозь лживыми взглядами.

— Влад…, — робко начинает Варя.

— Владислав Павлович, — поправляю я.

— Хорошо… Можно я посмотрю твою голову? Место ушиба…

— Обойдусь!

— Пожалуйста! — в ее голосе слышатся слезы. — Я переживаю.

Я упрямо стою спиной, собираясь с мыслями. Вдруг чувствую, как чьи-то пальцы трогают мой затылок. Резко оборачиваюсь и перехватываю Варину руку. Лучше бы я этого не делал! Взглянул в ее заплаканные глаза и утонул. Прямо реально пошел ко дну. Магия какая-то! Ни одна девчонка не действовала на меня так убийственно.

— Оставь меня в покое! — я резок и зол.

— Отпусти. Мне больно, — шепчет Варя.

Отдергиваю пальцы. На нежной коже остаются следы пятерни. В душе появляется раскаяние: я не хочу причинять физическую боль.

— Владислав Павлович, — Татьяна Николаевна шагает вперед и загораживает спиной дочь. — Простите, что так получилось. Я не думала, что Абби на вас бросится.

— Заметьте, это уже второй раз. Или опять станете выкручиваться?

— Вы ошибаетесь…

— Не станем, — решительно говорит Варя и выходит вперед. — Да, в парке была я. И это моя собака свалила вас с ног.

— Ва-ря! — вскрикивает мать. — Зачем?

— Что ж, наконец я слышу частицу правды. Рассказывайте все!

Варя смотрит на мать, потом на меня и решительно садится на диван. Сейчас она похожа на гимназистку: спина прямая, руки сложены на коленях, глаза смотрят прямо.

— Варя, не надо! — молит ее мать.

Но, кажется, наступает момент истины. Мне даже страшно: а вдруг услышанное так поразит меня, что я не смогу простить? И что тогда делать с контрактом, с малышом, который растет под сердцем Вари.

Стоп! При таких обстоятельствах еще никто мне не доказал, что ребенок мой. А если это ее бывший жених постарался?

Подозрения отравляют душу и вызывают новую волну бешенства. Провели! Как младенца провели! И кто? Две женщины!

— Мама, выйди, пожалуйста. Это наши с Владом отношения. Не вмешивайся!

— Как ты можешь?

— Ма-ма!

Становится все интереснее. Я чувствую, что злость уступает место любопытству. Я и хочу узнать правду, и боюсь этого.

— Влад, у меня был жених.

— Я знаю.

— Ты интересовался моей жизнью?

— Специально — нет. Но, когда разыскивал тебя после Чехии, узнал эту информацию у соседок. Сами проболтались.

Говорю и чувствую: оправдываюсь, как преступник.

— Хорошо. Мне легче будет объяснить тебе ситуацию.

И Варя рассказывает все. О долгах, с которыми оставил ее жених, о полицейском расследовании, о том, как встретила поддонка на вечеринке у Ирины, потому и сбежала. Испугалась, что он узнает ее, и вызвала полицию, чтобы не дать еще одной дурочке попасться в ловушку сладких слов и презентов.

— Твои дела меня не касаются. Ближе к делу.

— Хорошо. Мама услышала случайно твой… ваш разговор с адвокатом и предложила план.

— Значит, был план?

— Сначала, да. Мне нужно было заставить тебя влюбиться. А дальше дело техники: страстная ночь, беременность и… решение нашей денежной проблемы и вашей…

— Вот, значит, как?

— Примерно. Только я не отношусь к разряду соблазнительниц. Все с самого начала пошло не так. Вместо того, чтобы случайно встретиться с тобой в парке на беговой дорожке, я сваливаюсь к тебе на голову, а сверху падает Абби.

— Невезучая? Ну-ну!

Я уже жалею, что заставил ее рассказывать правду. Земля разверзается под ногами, а мой благополучный мир разлетается в колочья.

— В Карловы Вары я прилетела специально, — продолжает упрямо Варя. — Но браток, который подошел ко мне в ресторане, — случайность. Мы с мамой не могли все запланировать до мелочей. Если помнишь, ты вступился за меня.

— Идиотом был.

— Любимым идиотом, — тихо говорит Варя.

Эти слова бьют по голове, как молот. Как же, любимый!

— А под лошадь ты тоже прыгнула намеренно?

— Нет. Я фотографировала колоннаду и отступала спиной по мостику. Не рассчитала расстояние. Это случайность. Ты… вы поймите, Владислав Павлович, я все время была в страшном напряжении. Ни на минуту не могла расслабиться. Все боялась выдать себя случайным словом или действием.

— Никогда не пойму такую подлую натуру.

— Что ж, я согласна, — Варя встает и идет к двери. — Спасибо за все. Я могу расторгнуть контракт?

Я бросаюсь за ней и опять хватаю за руку.

— Куда собралась? Я решаю, что с тобой делать! Ты в полной моей власти.

— Да, я понимаю. Решайте.

Она опускает глаза и смотрит в пол, словно преступник, ожидающий вердикта судьи.

Телефонный звонок выдергивает меня из тяжелых мыслей. Прямо сейчас я должен принять сложное решение.

— Да! Слушаю!

— Владислав Павлович, — голос адвоката вибрирует от напряжения. Т-а-а-а-к, сработала тяжелая артиллерия: мамаша постаралась, позвонила. — Не рубите с плеча! Наследник вам нужен. Нельзя от него отказываться.

— И что ты предлагаешь делать?

— Вас никто не заставляет на девице жениться. Пусть родит ребенка и отправляется восвояси.

— Я видеть ее не могу!

Варя вздрагивает, словно от удара. Я вижу, как по щеке катится слеза. Меня поражает ее выдержка. Она не скулит, не молит о прощении, не вешает лапшу на уши о том, как сильно и самозабвенно меня любит. Какая-то отрешенность чувствуется в ее осанке. Опущенная голова, поникшие плечи, взгляд, направленный в пол. Опять жалость сжимает сердце.

— Переезжайте в московскую квартиру. Так вы не будете с ней встречаться, и время пойдет быстрее.

Я отключаюсь. Слова адвоката направляют мозги в нужное русло. И, правда, чего я злюсь. Ну, хотели мама с дочкой меня нагреть на деньги, так я тоже в накладе не останусь. Чувства в сторону, холодный деловой расчет.

— Марш в свою комнату! — приказываю Варе.

Ага! Холодно пока не получается.

— Хорошо.

Она послушно берется за ручку двери. Я вижу, как Варя дергает створку, как открывает, но не останавливаю: упрямство в роду Захаровых — один из камней преткновения.

— Стой! — Варя замирает с поднятой ногой. Она по-прежнему не смотрит на меня. Бледное лицо блестит от слез, губы плотно сжаты. — А в постели ты разыгрывала страсть тоже по плану?

— Как ты можешь? — ее лицо вспыхивает пожаром, она мгновенно просверливает меня ледяным взглядом и прячет его за ресницами. — Я не хотела тебя обманывать и в тот момент решила, что утром исчезну. Ты сам пришел в номер, сам набросился на меня, как голодный хищник.

— Ага! Ты только покорилась, несчастная овечка. Только еще неизвестно, кто из нас волк.

— Да, покорилась. Влюбилась в тебя, как безумная, потому и покорилась. И мамин план тут был вовсе ни при чем!

Варя начинает говорить тихо, но постепенно ее голос усиливается, и последние слова она почти выкрикивает мне в лицо. От напуганной скромницы не остается и следа. Сейчас передо мной стоит смертельно обиженная женщина.

В груди все взрывается, эмоции перемешиваются. Я не знаю, что чувствую: злость, обиду, разочарование или безумное притяжение. Мне нужно время.

— Иди к себе, — говорю уже спокойнее: буря эмоций, которые испытывал еще пять минут назад, вдруг уступила место опустошению. — Я хочу подумать.