Глава 23

Влад убегает, я устало опускаюсь на стул. Передо мной дымится чашка ромашкового чая, но его цвет вызывает отвращение. Я отворачиваюсь и сглатываю слюну.

— Варя, я не понимаю тебя, — набрасывается на меня мама. — Ты хочешь отдать ребенка ему и остаться одна?

— А разве это не было изначально твоей целью?

— Не пори чушь! Я хотела, чтобы ты вышла замуж. Вспомни, какие советы я тебе давала! Господи! — мама трет пальцами виски. — И почему ты наделил меня такой упрямой дочерью?

— Мама, это моя жизнь! Я сама решу, как с ней справиться.

— Ага! Ты уже решила, когда привела в дом афериста Сергея.

— Каждый человек может ошибиться.

— Согласна, но не у всех такие тотальные промахи, что жить не хочется.

— Вот и не живи со мной. Возвращайся домой. Без тебя мы быстрее разберемся в наших отношениях.

— Ты как разговариваешь с матерью, девчонка?

— А ты как с беременной женщиной, от здоровья которой зависит несколько жизней?

Мы стоим друг против друга и сверлим злыми взглядами. Ни одна из нас не хочет уступать. Я злюсь на маму за ее привычку все решать за меня, а мама негодует, что удача только влетела ко мне в руки, и я тут же упустила ее.

Мама сдается первой. Она опускает плечи, ее кудряшки падают вдоль лица, и кажется, будто воздушный шарик порхал-порхал и лопнул, одна оболочка осталась.

— Ладно, Варя. Проехали. И, правда, что мы расшумелись? Но мне обидно: тебе Влад делает предложение, а ты капризничаешь, как избалованная девчонка.

— Мамочка, — обнимаю ее за плечи и веду кровати. Чертовы боксеры по-прежнему занимают все пространство. Я смахиваю их на пол. — Понимаешь, он, как Юлий Цезарь, пришел, увидел, победил. Но я так не хочу. Мне нужно, чтобы Влад четко понимал, на какой шаг идет. Обратной дороги не будет. А он еще со своей бывшей невестой не разобрался.

— Это с Настей, что ли?

— Да, с ней. Звонит каждый день. Я слышала, как Влад в кабинете с ней разговаривал.

— Подслушивала? Как ты могла? Варя, это моветон!

— У меня хороший учитель, — смеюсь я, намекая на недавнее мамино явление народу. — Интересно, что случилось на посту охраны?

— Да, я тоже немного беспокоюсь. И зачем ты купила эти убогие боксеры?

— А, хотела пошутить, да сюрприз сорвался. Только деньги зря потратила.

— Выбрось эту дрянь.

Мы складываем белье в пакет и ставим его у двери, чтобы вынести в мусор. Теперь мне становится даже неловко за свою идиотскую затею. Спускаемся вниз. Эмоциональные качели вызывают у меня зверский аппетит.

Я набрасываюсь на еду с жадностью, а мама готовит поднос с ужином для секьюрити. Кажется, любопытство мучает и ее. Она уходит, я терпеливо жду в кухне, вспоминая недавний визит Влада в мою спальню и его неожиданное предложение. Уже жалею, что так резко отреагировала.

«А если мама права, и Влад больше не предложит выйти за него замуж?» — эта мысль портит настроение. Играть и притворяться мне уже не хочется. Пора оставить эту затею, чтобы окончательно не разорвать наши отношения.

Мама возвращается немного расстроенная.

— Ну, что там?

— Какой-то чужак караулит у ворот дома.

— Может быть, это знакомый Влада.

— Не знаю, — уклончиво отвечает она и начинает мыть посуду. — Босс утверждает, что впервые видит эту машину.

— И давно она там?

— Весь вечер стоит.

Мы решаем, что это обиженная Настя поручает друзьям следить за домом своего жениха, и забываем о происшествии.

Как позже выяснится, совершенно зря. Мне бы насторожиться, заволноваться, настоять на расследовании ситуации, но я полна надежд и планов на будущее, поэтому просто выкидываю это из головы.

Дни пролетают незаметно. Атмосфера в доме теплеет. Мы, как настоящая семья, начинаем собираться за одним столом, даже разговариваем и шутим. Влад еще немного дуется на меня, но постепенно оттаивает.

Однажды доставщик привез букет цветов. В красивой упаковке не было открытки, но мы с мамой и так догадались, что Влад пытается наладить теплые отношения. Сильный запах лилий вызывает у меня приступ тошноты, поэтому цветы я выкидываю.

— А если Влад обидится? — сомневается мама.

— Давай, не скажем ему.

— Вдруг заметит?

Но Влад ведет себя как обычно, и я успокаиваюсь.

Через несколько дней на пороге дома появляется новый доставщик и протягивает мне маленькую коробочку.

— Неужели кольцо? — возбужденно восклицает мама.

— Вообще-то такие вещи дарят лично в руки, — не согласилась я.

— Открывай скорее.

В праздничной упаковке от ювелирного салона лежала золотая цепочка с кулоном в виде сердечка. Я выдохнула.

— Примерь.

— Потом надену при случае.

Цветы и подарки чередуются через день. Мне нравится, что привозят недорогие вещи, иначе создавалось бы впечатление, что Влад хочет меня подкупить. У меня уже появляется целая коллекция миленьких украшений и духов, коробочки с которыми выстраиваются в ряд на туалетном столике.

Знаки внимания мне приятны, смущает только одно: почему все сюрпризы Влад делает с помощью доставки, а дома ведет себя так, словно ничего и нет.

Сегодня к ужину я надеваю цепочку: все же нужно сказать спасибо. Влад немного задерживается на работе, а когда приезжает, мы сразу же идем в столовую. Мама очень старается угодить будущему зятю, как она рассчитывает, и накрывает праздничный стол. Если благодарить нашего благодетеля, то с размахом.

— У нас какое-то торжество? — удивленно спрашивает Влад.

— Да. Сегодня двенадцать недель моей беременности.

— А это важная дата? — осторожно спрашивает он.

— Очень. После этого времени нельзя сделать аборт.

— А ты собиралась? — мрачнеет Влад.

— Нет, что ты! Не бери в голову. Я так просто сказала. Пошутила.

— Неприятная шутка, — Влад пристально смотрит на меня, потом его взгляд опускается ниже, в ложбинку декольте. — Симпатичная вещица.

— Да, мне тоже очень нравится. Спасибо, Влад.

— За что? — его вилка замирает, не долетев до рта.

— За цветы и подарки. Мне очень приятно. Только духи немного резкие. Я воспользуюсь ими обязательно, когда рожу.

Влад кладет приборы на стол. Взгляд становится напряженным и встревоженным, рот сжимается в тонкую нить. Он с трудом разлепляет побелевшие внезапно губы:

— Но я ничего не дарил. О каких презентах выговорите?

— О цветах, духах и украшениях, — упавшим голосом повторяю я, понимая, что шаткое перемирие рухнуло в один миг.

— Как! — мама смотрит на нас. — А кто тогда?

— Это у вас надо спросить, — Влад хватает меня за руку. — Признавайся, какому папику еще строила глазки?

— Ты сошел с ума? Я из дома не выходила ни разу, за исключением того дня, когда забирала Абби.

— Тогда немедленно рассказывайте, что происходит!

— Вот уже две недели к нам приезжает доставка и привозит то цветы, то подарки. Мы думали, что это ты делаешь.

— Я повторяю, никого не посылал и не просил, — вскакивает Влад, хватает смартфон и выбегает из кухни.

Я трясущимися пальцами расстегиваю цепочку и кладу ее на стол. Теперь она душит меня, словно удавка. Мне страшно. Кто еще может слать эти подарки? В голову приходит только один человек.

— Мама…

— Ох, Варя! Ничего не понимаю. Может, коллекторы до нас добрались?

— Не смеши меня! А чтобы легче с нас было выколотить деньги, подарки делали? И потом, Влад оплатил часть долгов. Нет смысла нас торопить и требовать остальное.

— Да, ты права.

И тут я вспоминаю такси, мою поездку на рынок и лицо Сергея, мелькнувшее за окном. Неужели это снова он?

Ноги подкашиваются, и я тяжело опускаюсь на стол. Живот пронзает резкая боль. Я сгибаюсь пополам, протяжный стон вырывается из сведенного спазмом горла. Последнее, что я слышу, крик мамы:

— Владислав, Варе плохо! Скорую! Срочно!

***

Крик секретарши бьет по мозгам. Я мгновенно забываю о том, что собирался серьезно поговорить с охраной, и бегу в кухню. От увиденного кровь стынет в жилах. Бледная, как полотно, Варя лежит на полу, поджав ноги к животу, и стонет, а рядом ее мать стоит на коленях и плачет в панике. От смелой и дерзкой женщины осталась оболочка.

— Какого черта вы воете? Скорую вызвали?

— Н-нет еще!

— Пипец!

Скорая приезжает быстро: в поселке есть своя машина, которая может оказать помощь. Врачи кладут Варю на носилки, мать бросается за ней, но я отталкиваю ее.

— Я сам!

— Владислав Павлович, ей нужна мать!

— Я сам! — повторяю я и сажусь следом за докторами.

Когда скорая помощь выезжает за ворота особняка, я вижу черную Ауди, припаркованную у торгового центра. Опять? Именно она вот уже несколько дней наблюдает за домом, но, как только к ней приближаются секьюрити, машина срывается с места и исчезает.

Что за козел следит за моим домом?

Охранники пробили автомобиль по базе данных, но ничего не выяснили. Его хозяин проживает за границей, и транспортом пользуется кто-то неизвестный.

— Возможно, машина находится в угоне, — ответил местный участковый. — Но заявление ни от кого не поступало.

— Так, свяжитесь с хозяином! — приказываю я.

Это тоже оказывается непросто: абонент недоступен, а машина опять стоит у моего дома.

Я набираю номер охранного поста.

— Парни, проследите за Ауди. Она едет за скорой помощью.

Больше в этой ситуации я сделать ничего не мог. Проблема с неожиданными подарками отодвигается на задний план. Сейчас меня больше волнует, что с Варей. Я держу ее безжизненную руку, вижу, как прекрасные глаза наполняются слезами боли, и страдаю вместе с ней. Сердце разрывается от волнения и горя.

— Потерпи чуть-чуть. Скоро приедем, — говорю ей, она лишь слабо сжимает мои пальцы.

Работник скорой задает короткие вопросы, я отвечаю. Он измеряет давление и пульс, осторожно прикасается к животу Вари, она тут же вскрикивает.

— Доктор, как она? Что случилось? — спрашиваю я.

— Вариантов много, — уклончиво отвечает врач.

— Какие, например?

— От угрозы выкидыша до банальных кишечных колик, но…

От этого «но» мурашки бегут у меня по спине. Перед глазами сразу предстает картина вырытой могилы и толпы людей в черном вокруг нее. Я трясу головой: для таких мыслей нет причины.

— Говорите!

— Очень похоже на приступ банального аппендицита.

— Аппендицит? — ответ шокирует меня. — А как же беременность?

— Вот в этом и сложность. Но будем надеяться, что все обойдется.

— Как узнать точнее?

— Как только в больнице обследуют вашу жену, так все станет ясно.

— Я не…, — слабым голосом попыталась возразить Варя.

Я крепко сжимаю ее ледяные пальцы. В душе бушует ураган.

— Тихо, дорогая. Не разговаривай, пожалуйста. Сейчас тебе станет легче.

Говорю, но вижу обеспокоенные лица врачей, и внутренне собираюсь услышать плохие новости.

Мы подъезжаем с сиреной. У входа в клинику нас уже ждут носилки и дежурные медики. Бегом направляемся в приемный покой. Оттуда почти сразу на исследование. Меня задерживает у входа в отделение медсестра.

— Вам нельзя!

— Почему? Я должен знать!

— Врач выйдет и все вам расскажет.

Действительно, через несколько минут появился серьезный доктор в очках и маске.

— Что с моей женой? У нее выкидыш?

— Нет. Ситуация немного сложнее.

— Говорите уже, наконец! Хотите свести меня с ума?

— Аппендицит подтвердился. Нужно делать срочную операцию.

— А консервативно нельзя справиться с проблемой? У нас же ребенок!

— Таблетки в этой ситуации не помогут. Но в не переживайте. Такие операции у нас уже были. Плод не пострадает.

Я бросаюсь к Варе. Сердце переполняет любовь и жалость. Я первый раз испытываю такую смесь чувств. Хочется кричать и командовать врачами, но вижу сморщенное в страданиях Варино лицо и боюсь напугать ее еще больше.

Операция длится два часа. Я сообщаю Татьяне Николаевне, и она приезжает в больницу со сменной одеждой. Она не плачет. Молчит. Ее пальцы сцеплены в замок, глаза закрыты. Кажется, что она молится всем богам, которых знает.

— Все будет хорошо! — я касаюсь ее руки, и она смотрит на меня.

— Мне так жаль, Владислав Павлович! Мне так жаль! Сможете ли вы простить нас с Варей? Ее состояние — это наказание Бога за нашу авантюру.

— Не говорите ерунду!

— Владислав Павлович, прошу вас: только не бросайте мою дочь.

Секретарша вдруг начинает сползать на пол, словно хочет встать на колени. Ничего себе, номер! Я подхватываю ее за локти и хорошенько встряхиваю.

— Прекратите устраивать представление!

В глубине души я не верю этой женщине ни на секунду. Слишком много вокруг меня странностей и непонятных событий. Надо еще разобраться с наблюдателем, появившимся у особняка.

— Но…

— От аппендицита еще никто не умирал! — обрываю я поток слов.

Она испуганно хлопает ресницами и садится на стул.

— Простите.

— Лучше скажите, что вы думаете о машине, которая крутится возле моего дома, и о подарках. Кто их может присылать?

— Сергей, бывший жених. Я не понимаю, как он узнал этот адрес. Честное слово, ни я, ни Варя с ним не встречались. И зачем мы ему понадобились? Варя говорила, что его арестовали.

— Вспомните, может быть кому-то оставляли новые данные.

— Нет. Я же с головой дружу. Понимаю, что лучше нашу ситуацию не афишировать. Даже соседка по квартире знает только мой номер телефона. Ой!

Татьяна Николаевна округляет глаза и хлопает себя ладонью по губам.

— Что? Вспомнили?

— Д-да. Две недели назад соседка позвонила мне и спросила, где мы сейчас живем.

— И вы сказали?

— Да. Даже в голову не пришло, что нельзя.

— Звоните ей.

Секретарша достает телефон. Во время разговора я вижу, как вытягивается ее лицо и мгновенно высыхают слезы. Она смотрит на меня круглыми глазами и качает головой.

— Как? Не может быть! Это полная чушь! — восклицает она. — Мой муж погиб. Мы его похоронили. Я видела, кого клали в гроб. Перепутать невозможно. Дорогая Алевтина Ивановна, либо речь шла о другом человеке, либо вас банально развели на ложь.

Она отключается, но потрясена разговором так, что едва дышит.

— Это он?

— Да, больше некому. Наверное, узнал что-то о нашем с вами контракте и решил опять Варю обмануть. Ах, паразит! Ублюдок! Ничтожество!

Ее колотит нервная дрожь. Я впервые встречаюсь с женским негодованием. Кажется, моя секретарша готова убить человека, сломавшего дочери жизнь. Она вскакивает, бежит по коридору к выходу, потом возвращается обратно. Видимо, вспоминает, что здоровье дочери сейчас важнее и дороже.

Двери операционной разъезжаются, и в пролете показывается хирург. Мы мгновенно забываем об аферисте.

— Не волнуйтесь, все хорошо. Плод удалось сохранить. Беременность будет протекать без проблем.

— Разве шов не будет мешать? Скоро начнет расти живот. Он не разойдется?

— Не волнуйтесь, — смеется врач. — Рана успеет хорошенько затянуться. И потом, беременность растет постепенно, вместе с ней растягивается и кожа. Ваша дочь через месяц забудет об этом приключении.

— А наркоз?

— Пришлось делать под местной анестезией. Ваша жена — очень мужественная женщина.

— Да, она такая, — говорю я и чувствую, как к горлу подкатывает спазм.

— А вот и она.

В проходе показывается каталка, на которой лежит Варя. На бледном лице сияют синие глаза. Я смотрю на нее и понимаю: это моя судьба!

А с убогим аферистом разберемся по полной программе.