12. Роль няньки. Николас

Не сопротивлялась. Не упрямилась. Почти не дышала на моих руках и хранила странное молчание.

Кто и что сделал с этой горячей, бойкой женщиной? Неужто до состояния покорности ее в самом деле довела одна усталость?

Мне вовсе не приятно видеть ее слабой и разбитой, но я просто не мог перестать наслаждаться спокойными минутами и ее кротостью, ненадолго заменившей гордыню. Очаровательное личико было невозмутимым, без единой эмоции — ни хмурости, ни намека на негодование.

Расслабилась. Даже доверчиво обвила руками шею, вынуждая на секунду потеряться от головокружительного запаха персиков.

Опасно. Крайне опасно держать ее так близко и при этом мысленно бить себя по рукам, чтобы не сотворить ничего лишнего и отталкивающего. В это мгновение это было совершенно неуместно. Да и желание не разрывать тонкую нить доверия стало гораздо сильнее жгучих желаний зверя.

Отчего-то Кейтрин заметно напряглась, когда мы очутились в ее спальне. Сжалась, плотно стиснула челюсти, бросив быстрый рассеянный взгляд в сторону кровати и тут же потупив взор. В глаза не глядела, избегала до тех пор, пока я не уложил ее на покрывало.

Взгляды встретились с такой же силой, с какой сталкиваются мечи и щиты. Мы одновременно замерли: она не размыкала рук, все так же держалась за шею, не позволяя отстраниться, а я старательно не разрушал последние крупицы между нашими лицами, придерживая ее за спину.

Трудно было понять, какие мысли сейчас вертятся в ее голове. Казалось, что она думает обо всем и в то же время ни о чем не думает. Как и я.

Буквально не дышим. Просто смотрим друг на друга, храня смущенное молчание. Жутко близко и едва ли не на грани, переступив которую, я рискую потеряться. В глубине небесной лазури ее глаз. В смятенных, трепетных и пылких чувствах. В ее мыслях и острых эмоциях — настоящих, которые она чаще всего прячет за мнимой учтивостью. Рискую потеряться в ней полностью и бесповоротно.

Проклятье.

Я влип. Крупно.

Быть может, уже давно, задолго до того, как попросил ее руки. Но на осознание потребовалось немало времени.

— Подайте халат, милорд, — шепнула в губы, принуждая сердце забиться с яростной силой.

Плевать на смысл слов. Я мог бы обезуметь всего лишь от ощущения теплого дыхания на лице и аромата, дико обжигающего легкие…

— Что? — хриплый вопрос вырвался из горла, и я уловил, как она вздрогнула и судорожно втянула в себя воздух.

О боги.

По какому же тонкому льду мы ходим. Вместе. И оба это понимаем. Но делаем все возможное, чтобы не провалиться.

— Халат, — повторил, нахмурившись, отчаянно пытаясь избавиться от злого наваждения и прийти в себя. — Да. Сейчас.

Она шустро выпустила меня из плена своих рук, и я резко отстранился, заозиравшись в поисках чертовой тряпицы. Взгляд, как назло, натыкался на все что угодно, но только не на халат. Даже на пару секунд впился в наглую белую морду.

Вот же атуров кот. Смотрит так ненавистно и пронзительно, словно я пометил его территорию. Хотя этой ночью все случилось с точностью до наоборот.

Найдя нежно-розовый пеньюар на спинке стула, я взял его с такой осторожностью, будто это была самая ценная и святая вещь во всем мире, за что тотчас был награжден тихим чарующим смехом.

Невеста смеялась. Неважно, что надо мной или моим серьезным видом, — слышать ее смех оказалось столь непривычно, что я застыл возле кровати, после того как передал вещицу, и не поспешил уйти, пусть ее красноречивый взгляд и говорил, чтобы я катился куда подальше.

— Я заварю вам чай, — выдал вдруг, предусмотрительно заложив руки за спину. Так и зудят сомкнуть ее в страшно крепких объятиях. Будь я трижды проклят, если сорвусь. — Чай. Заварю вам чай… Он поможет от недомогания.

— Благодарю.

Кивнула, прикрываясь руками, а до меня наконец-то дошло, что пора бы уже покинуть комнату. Так я и поступил. Незамедлительно и не оглядываясь.

До кухни шел твердым, быстрым, широким шагом, не замечая ничего вокруг. До такой степени погрузился в мысли, что проснулся, лишь когда воротился обратно с кружкой чая в руках.

Сделал все машинально, проигнорировав слова кухарок, что мне стоило сказать им и они сотворили бы все сами. На самом деле много что оказалось мной проигнорированным…

Дворецкий, совсем некстати решивший уточнить какие-то детали касательно ужина для учителей. Встретившаяся по пути Кассия, злобно глянувшая и что-то сказавшая — я не разобрал, если честно. Слуги, приветствующие, кивающие…

Единственными, кого я не смог проигнорировать, стали дети, мнущиеся возле двери в спальню невесты.

Они вытянулись по струнке, завидев меня, одновременно сцепили пальцы в замок, невольно напоминая об особенности своего рождения. Близнецы. Очень похожие друг на друга и, как ни странно, перенявшие многие черты тети.

— Здравствуйте, господин, — сказали в один голос.

Даже не переглянулись. Похоже, говорить одно и то же для них в порядке вещей.

— Китти спит, — продолжила девочка, кивнув на дверь. — Она больна?

Тонкий голосок дрогнул, выдавая искренний страх ребенка.

— Нет, ваша тетя много работала и устала, — поспешил заверить, аккуратно приоткрыв дверь, когда дети послушно отступили от нее. — Поспит, выпьет чай и вечером будет как новенькая.

— Честно?

Яркие лазурные глаза требовательно уставились на меня. Вылитая маленькая копия Кейтрин.

Как много в этом образе чистоты и невинности…

Давно мне не приходилось наблюдать за чем-то подобным.

— Честно, — улыбнулся им, прежде чем пройти в комнату.

Не соврали: девушка действительно умудрилась уснуть за те минуты, что я пропадал на кухне. Переоделась в халат и, вероятно, провалилась в сон, как только голова коснулась подушки.

Поставив блюдце с чашкой на тумбу, накрыл будущую женушку одеялом, с трудом удержавшись от того, чтобы не коснуться ее кожи. Воровато втянул запах, сжал кулаки, подавляя неуместные желания, и стрелой вылетел из опочивальни, к ожидающим в коридоре близнецам.

— А как же конная прогулка, господин? — спросила Аталь, сминая пальцами серо-голубую ткань платья.

— Отменяется? — с деланным равнодушием уточнил Даниэль.

— Нельзя! — тут же воскликнула девочка, уперев руки в бока. Черт возьми, реальная копия… — Китти расстроится. Сегодня среда, господин. — Впилась в меня сияющими глазками, лишая и дыхания, и всех слов, которые я мог бы сказать. — По средам мы с сестренкой занимаемся верховой ездой. Но раз она спит, вы ее замените?

— Я? — выдохнул изумленно, на миг растерявшись от непривычной искренности и напористости, которую еще ни разу не замечал в других детях.

— Вы, господин. Китти не доверила бы нас слугам, не убедившись в их компе… компетант… ности, — сохраняя невозмутимый вид, выдала Аталь, не обратив внимания на исковерканное слово, и смело взяла меня за руку. — А вы ее муж. И, наверное, очень ком-пен-тант-ный человек. Идемте. Нельзя пропускать занятие.

Верно. Нельзя.

Еще не хватало, чтобы после пробуждения хрупкая фурия обрушила на меня шквал ругательств, ведь по сути, если бы не я, она бы продолжила мучить себя всевозможными делами.

Роль няньки, значит.

Прекрасно. Охотно принимаю этот вызов.