23. Безумие. Кейтрин

Безумие. Чистое. Яростное. Но…

… какое же оно сладкое на вкус.

Я целовала неумело, робко, впервые прижимаясь губами к чужим губам. Думала, что испугаюсь и что сам процесс вызовет тягостную неловкость, но не смела остановиться, чувствуя, как от волнующей близости в груди разливается жар. Он растопил лед за какие-то жалкие секунды, не оставив даже следа.

Явно не ожидавший такого напора лорд Тхайден довольно быстро пришел в себя. Обхватил затылок, ответил с еще большей алчностью, невольно намекая на то, что все это время ему приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы держать себя в руках.

Теперь сдерживаться не имело смысла. Я самолично разрубила цепи, удерживающие нас от этого смелого шага …

Мужчина прогнал всякий намек на робость и нерасторопность своей врожденной драконьей гневливостью, сминая мои губы в диком, искушающем поцелуе. Не позволял отдаться на растерзание залившему все лицо смущению и мысли, что я поступаю неправильно. По правде говоря, я и думать-то не могла в состоянии, когда все тело горит, а сердце мечется, требуя прижаться к дракону как можно ближе.

Все равно все казалось правильным… До ужаса правильным.

Поцелуй оборвался, но мужские губы продолжили касаться меня, сместившись на щеку, затем на шею… Оставляя следы, от которых пылала кожа, кружилась голова, забывалось все на свете, а комната сужалась до нас двоих, забирая накалившийся воздух. Я жадно втянула его в себя, ощутив вдруг, как рука генерала, скользнув под одеяло, прижалась к моей груди, обжигая прямо сквозь сорочку. Кажущуюся такой лишней в этот миг…

— Не пугайся, — прошептал в шею. Мурашки крупным бисером посыпались на плечи, и я неосознанно вытянулась, становясь ближе к нему. И все же недостаточно. — Расслабься, Кейт. Это даже не половина того удовольствия, о котором ты мечтала.

Расслабиться? Да он издевается…

Не успела я облечь свое возмущение в слова, как воздух покинул легкие, стоило его руке спуститься немного ниже, обжечь жаром живот, моментально втянувшийся, как будто в попытке избежать шокирующей близости. Но на деле хотелось иного. Ближе. Плотнее. Жарче. Хотелось нырнуть в неизвестность с головой, а не ступать медленно, как по тонкой грани.

Однако он не спешил, знакомя с яркими ощущениями постепенно, как и следовало делать с чем-то новым и ранее не вкушаемым. Погладил — легко, мягко. Скользнул дальше, к низу живота, покрывая нежными укусами горло, сдвинул ладонь на внутреннюю сторону бедра, вынуждая затаить в сладком предвкушении дыхание.

Все ныло… там, внизу… Стягивало и молило. Невыносимо.

— Раздвинь, — приказал, нетерпеливо сжав ткань и чуть подтолкнув кулаком мою ногу. — Ляг на спину и раздвинь.

У меня не возникло и тени мысли ослушаться. Я сделала так, как он просил, сразу, словно очарованная драконьей силой. Но никаких чар, кроме природных мужских, не было. Я поддавалась ему по своей воле, потому что искренне этого желала. Я сдавалась. Потому что хотелось узнать…

Что поджидает в конце?.. Каково на вкус истинное удовольствие, и почему оно столь привлекательное, что перед ним невозможно устоять? Оно еще не настигло меня в полной мере, по словам мужчины, но уже начало сводить с ума.

— Когда ты меня слушаешься, весь внутренний мир переворачивается с ног на голову. — Он придвинулся ко мне, опираясь на локоть, цепко поймал мой взгляд. До чего же стыдно было смотреть в глаза и при этом чувствовать, как его рука двигается вдоль живота, чертя замысловатые узоры… Однако увести взор не удавалось — он будто бы держал его когтями. — Не думал, что покорность будет тебе к лицу. Но это так. Она тебя украшает.

— Это все любопытство. Оно заставляет вести себя иначе, — шепнула в оправдание. — Я не умею быть покорной. Вы же знаете.

— С другими — нет. — Уголок его губ дернулся, и генерал наклонился, прижимаясь к губам в коротком ласковом поцелуе. — Со мной твое послушание перестает быть мифом.

Намеревалась ответить, да вот только все слова вылетели вместе со сдавленным вздохом, когда чужие пальцы в самой наглой, вопиющей манере легли между бедер. Тепло в груди взметнулось, со скоростью света растекаясь по всем конечностям и приливая к лицу, и без того пылающему стыдливым румянцем. Дракон обхватил меня снизу ладонью, срывая с губ еще один вздох — в этот раз неприлично громкий.

Я увидела, как от моей реакции расширились его зрачки. Как вспыхнула радужка огнем вожделения. Услышала, как он издал глубокий, раскатистый звук, от которого меня мгновенно обдало жаром.

Ладонь сжала посильнее, а после расслабилась, и он прикоснулся мягче, потирая двумя пальцами пылающее место, прямо по середине, сквозь возмутительно влажную ткань…

— Господин…

— Да, госпожа? — ответил тотчас, сбивая все мысли в огромную беспорядочную кучу.

О боги…

Он следил, как я дышу. Смотрел так внимательно, не желая смиловаться и отпустить мой взгляд, что я сгорала изнутри. Движения становились то грубее, то нежнее. То быстрее, то медленнее… Лишающее рассудка противоречие. Приводящее в восторг и срывающее стоны без остановки.

Это… чудовищно приятная пытка. И меня пугает, что она мне нравится. Так сильно, что я готова попросить большего.

— Мешает, не правда ли? Ткань. — Он надавил на пульсирующую точку, и я закусила губу в жалкой попытке удержать рвущийся наружу звук. — Хочешь, чтобы между моими пальцами и твоей кожей не осталось никаких препятствий?

Я чуть не подавилась от жутко интимного вопроса. Вдохнуть полной грудью не получалось — с трудом дышала от вихря ощущений внизу живота и ноющей тяжести.

— Я могу это сделать, — продолжил добивать словесно, вдавливая подушечки пальцев в ткань с такой силой, что она начала хлюпать. Мои ноги дернулись, сердце подскочило к горлу. — Я бы проник в тебя, Кейт. Сначала пальцами, чтобы дать распробовать… Заставить желать большего и думать о том, как между моим телом и твоим не остается никаких преград.

— Прошу вас… — выдохнула прерывисто, прикрыв веки.

Не понимала, чего именно просила. Чтобы он остановился или чтобы перестал мучить?..

— Скажи вслух.

Открыла глаза, поймала его затуманенный и в то же время властный взгляд.

— Скажи, что хочешь, чтобы я проник в тебя. Скажи это один раз, Кейт. И больше тебе не потребуется просить. Никогда. Я буду делать это, когда пожелаешь, при одной лишь вспыхнувшей мысли. — Склонился, поцеловал в шею. Дыхание окончательно сбилось, и я принялась судорожно хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — В купальне, в пустой залитой лунным светом кухне. В скрытом шторами алькове, не обращая внимания на проходящих мимо слуг… Везде. Одна мысль — и я к твоим услугам.