40. Первая. Кейтрин
Во время трапезы постепенно растворилась тяжесть предобеденного разговора, остался лишь намек на неловкость, какую пыталась прогнать улыбчивая Майра. Она оказалась единственной, кто не позволял наступить долгой тишине. Всевозможными темами, не связанными с политикой и выгодными альянсами, ей удалось отвлечь и меня, и генерала, и даже правителя, вскоре повеселевшего и подзабывшего о моей небольшой наглости.
Серьезным он стал к концу обеда, когда, наевшись и напившись, поднялся из-за стола и пригласил лорда в кабинет, чтобы переговорить с ним по одному важному делу. Первой мыслью было, что он хочет переубедить его наедине и вынудить забыть о моем мнении, но вторая мысль упрямо задавила первую, говоря о том, что хоть Старший и суров на вид, за восемьсот лет он еще не забыл о справедливости и чести. Раз дал время на обдумывание, значит, настаивать не будет. Пока что.
Мы с леди Вилле остались вдвоем, не считая служанок, ожидающих приказаний. После ухода мужчин в столовой повисло молчание, капельку неловкое, смущенное, однако не такое долгое, на какое я рассчитывала.
По правде говоря, я не горела желанием поддерживать разговор и пустословить. Слабость волнами омывала тело. Час, проведенный в Доме Золотого Крыла, забрал у меня неоправданно много энергии. Хотелось поскорее увидеть племянников, вернуться в резиденцию и представить на какое-то время, что сегодняшний день был сном…
— Знаете, вы очень похожи на бывшую жену Николаса. Неудивительно, что спустя столько лет одиночества он выбрал именно вас. Теперь-то он тянуть не будет, постарается как можно скорее разделить с вами годы жизни, как Рослин разделил свои со мной…
— Что, простите?
Почудилось, что на голову внезапно бросили мешок с камнями, оттого она перестала нормально соображать. Я уставилась на девушку, пытаясь понять, послышалось мне или нет. А когда осознала, что все сказанное не было плодом моего безумного воображения, почувствовала, как сердце зашлось галопом.
Понятия не имею, что поразило сильнее: ее слова или то, с какой легкостью и беззаботностью она их произнесла.
— Я говорю, он не станет медлить…
— Нет, постойте, — оборвала ее резче, чем хотелось. И холоднее, чем должна была. Но поняла я это слишком поздно, уже когда поймала ее удивленный взгляд. — Вы сказали «бывшая жена»?
В сердце билась слабая надежда услышать отрицательный ответ, а в голове беспокойно метались мысли, мешающие сосредоточиться.
Я не находила никаких сил переварить два простых слова. Простых, но скрывающих огромные тайны, о которых я ни сном ни духом не ведала до этой самой секунды.
Побери его атуры! Он же прослыл холостяком со столетним стажем, так откуда взялась первая супруга, если я — как мне думалось — первой вошла в его холостяцкую жизнь в качестве жены?
Вероятно, Майра заметила, что мое настроение изменилось, и до нее наконец дошло, почему это произошло.
— О боги, я сказала лишнее? — испуганно выдохнула она, прикрыв ладошкой рот. Глаза ее распахнулись, на дне замелькал страх перед последствиями неосторожной болтовни. — Вы не знали про Элис?
Ответить не смогла. Качнула головой, чувствуя, как губы растягиваются в странной рассеянной улыбке. Среди мыслей чудовищный беспорядок, в ушах — шум, а в груди тяжело и липко.
— Простите меня, Кейтрин, — тихо произнесла женщина, прижав руки к ключицам. — Я и не думала как-то оскорбить вас своей осведомленностью…
— Ничего, — отозвалась шепотом, не позволяя улыбке покинуть лицо. Из горла сами собой, против моей воли вырывались нужные слова. — Мы просто не разговаривали на эту тему. Не переживайте.
Не знаю, кого я жаждала успокоить, ее или саму себя. Раскаяние Майры было искренним, как и испуг, однако и мои эмоции, буквально лишающие дыхания, были самыми что ни на есть настоящими. Сильными. Дикими. Острыми, как иглы.
— Не хотите прогуляться по саду? — Как-то виновато улыбнувшись, она постаралась сменить тему. Только это никоим образом не избавило меня от смятения и вороха вопросов. — Может, увидим детей, если они еще не вернулись…
— С радостью.
Я бездумно кивнула и сразу же встала из-за стола. Ничего не спрашивала, не слушала ее полившиеся речи. Изо всех сил пыталась прогнать растерянность, пока в груди плескалось жгучее чувство, тяжестью и горьким вкусом напоминающее разочарование.