Глава 49

– Помни поясницу, – прошу мужа. Но как только он начинает это делать, у меня новая схватка, и руки Льва меня только раздражают. – Не надо! – кричу на мужа. – Убери руки!

– Так ты сама сказала…

– Я знаю, что сказала!

– Блядь, скажи кому, что на меня жена орет, не поверят, – бубнит Лев.

Схватка прекращается, я отпускаю матрас кровати в палате и выпрямляюсь.

– А я предупреждала, не ходи со мной. – Медсестра тихонько хихикает, складывая пеленки на пеленальном столике. – Но нет же, ты же должен все контролировать.

– Мы будем выяснять это прямо сейчас? – спрашивает мой муж, пряча руки в карманы брюк и кивая в сторону медсестры.

А я даже зависаю, настолько он красивый.

Склонив голову набок, рассматриваю мужа. Он прищуривается, изучает меня, а потом прикусывает нижнюю губу и качает головой.

В этот момент медсестра выходит из палаты.

– Вот о чем ты думаешь, бесстыдница? – улыбается Лев.

– Лучше, когда я ору на тебя?

– Нет, конечно, бомбочка моя, – отзывается он ласково и идет ко мне, словно хищник крадется.

– Еще раз назовешь меня бомбочкой, я перережу тебе горло, Лев Романов, – угрожаю, тыча пальцем в сторону мужа, а он смеется.

Лев начал называть меня так, когда сильно подрос живот. Он, конечно, оправдывал это тем, что я – бомба замедленного действия. Типа как шкатулка с сюрпризом. Но я-то понимала, о чем речь.

Меня опять складывает пополам, и я хватаюсь за предплечья мужа.

– Блин, больно, – стону.

– Нина, давай посмотрим, – в палату заходит врач.

Лев помогает мне улечься на кровать, и с этого момента родовая деятельность ускоряется.

В процессе я ненавижу своего мужа и люблю за всю ту поддержку, которую он оказывает. Пока рождаются наши дети, он шепчет мне на ухо, какая я молодец. И что он отвезет меня на острова, когда малыши подрастут. И что мы будем там делать. Я спорю с ним, но это помогает мне отвлекаться.

В четыре утра наконец все заканчивается. Я истощена. У меня совершенно нет сил. Но когда мне на грудь кладут наших сыновей, я снова могу дышать свободно.

По щекам катятся слезы, и не только у меня. Суровый криминальный авторитет тоже вытирает мокрые щеки.

– Два пацана, – улыбается Лев. – Которому из них дадим имя Дарина? – смеется сквозь слезы.

УЗИ уверенно показывало мальчика и девочку. Мы со Львом решили, что сыну дадим имя моего отца, раз уж он будет носить фамилию Озеров. А девочку назовем Дарина. А теперь вот придется быстро придумывать второе мужское имя.

– Думаю, второго нам стоит назвать Владиславом, в честь твоего папы, – предлагаю я.

– Согласен, – кивает муж, поглаживая по очереди головы наших сыновей.

Меня выписывают на четвертый день.

Все это время муж был со мной. Не в смысле круглосуточно. Но он приезжал утром и вечером, чтобы повидаться с сыновьями и поцеловать меня.

Лев организовывает красивую выписку. На ней присутствуют моя свекровь и Платон. Ольга Сергеевна плачет, глядя на внуков. Прижимает к себе Владика, пока гордый отец несет на руках Олежку.

Дома в детской все украшено голубыми и золотыми шарами. Над кроватками, стоящими рядом, висят таблички с именами наших сыновей.

Я сейчас слишком эмоционально нестабильна, поэтому плачу из-за каждой мелочи. Даже из-за аккуратно сложенных в ящике под пеленальным столиком подгузников.

Лев бережно распаковывает наши самые ценные конверты и раскладывает сыновей по кроваткам. Я же ухожу в ванную, чтобы принять душ. Но как только захожу в спальню, снова плачу.

В комнате меня ждет огромный ароматный букет роз. Он стоит на полу, потому что цветов слишком много, они на высоких ножках.

Снова рыдаю, глядя на эту красоту, и в этот момент ко мне со спины прижимается муж и обнимает. Я практически не чувствую его прикосновений из-за бандажа на моем животе, зато чувствую спиной жар его тела.

– Спасибо, моя девочка, – шепчет он. – За наших сыновей и за то, что ты есть. Ты подарила мне самое ценное – семью и любовь. Иди сюда. – Лев подводит меня к комоду, на котором я вижу продолговатую бархатную коробочку черного цвета. Берет ее и, открыв, протягивает мне. На белом ложементе лежит роскошный браслет с желтыми бриллиантами. – Это мелочь, – говорит муж. – Никакой подарок в достаточной степени не выразит мою благодарность тебе. Просто помни, что я стал по-настоящему счастлив только с тобой. До этого все в моей жизни было как будто немного серым. И только твое появление раскрасило ее яркими красками. Я люблю тебя, моя родная.

– И я люблю тебя, – отзываюсь и сама тянусь за поцелуем.

Он нежный, трогательный, проникновенный.

Он такой, какой выражает переполняющие нас чувства лучше всяких слов. Их все равно недостаточно. Или они слишком просты, чтобы объяснить, что мы испытываем в этот момент.

– Браслет прекрасен, – говорю я, когда поцелуй прерывается. – Кстати, у меня нет ни одного браслета.

– Почему? – удивляется Лев.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Как-то так случилось.

– У тебя в принципе не так много украшений.

– Я к ним всегда относилась очень спокойно. А сейчас, когда вижу этот браслет, возникла мсль, что можно подобрать к нему серьги и кольцо. Наверное, я все же куплю себе пару украшений.

– Точно такие не купишь. Этот браслет сделан на заказ. Но я закажу тебе серьги с кольцом, хорошо?

– Будешь баловать свою жену? – спрашиваю кокетливо и подмигиваю мужу.

– Такая у меня работа. И она приносит удовольствие. Ну все, иди в душ, а я распоряжусь, чтобы подавали обед. Кстати, Платон завтра уезжает. Он хотел дождаться выписки. Но ему уже и правда пора. Он и так немало пропустил в университете.

– Тогда мы должны устроить праздничный ужин. У нас аж целых два повода.

– Три.

– В смысле?

– В смысле два сына и отъезд Платона, – улыбается Лев и выходит из спальни.

Я же иду в ванную, где принимаю долгий душ. У меня, конечно, палата была со всеми удобствами. Но разве ее можно сравнить с обстановкой своего дома, где уже знаком каждый уголок? И душевой кабины, в которой каждый сантиметр пропитан моими стонами? Или зеркал, которые видели столько откровенных моментов, что должны были уже покраснеть?

Пока моюсь, обнаруживаю, что впервые за много лет внутри меня полное затишье. Даже останавливаю руку с мочалкой, которая скользит по коже.

Хмурюсь, прислушиваясь к себе.

Нет. Полная тишина.

Нет напряжения. Нет страха. Боли. Ожидания чего-то страшного.

Просто тишина и спокойствие. Как штиль после бури на море.

Закрыв глаза, прижимаюсь спиной к прохладному кафелю и продолжаю мыться с улыбкой на губах. Наслаждаюсь этой тишиной так долго, как могу. И после мытья. И во время сушки волос. И когда одеваюсь в свой просторный домашний костюм. Ровно до того момента, пока в комнату не заходит мой муж.

– Не хочется тебя прерывать, но, кажется, Влад уже голоден. А по кряхтению Олега можно догадаться, что скоро и он захочет подкрепиться.

– Уже иду, – улыбаюсь и, скользнув в домашние мокасины, тороплюсь к своим малышам.