Глава 6

Егор по-хозяйски проходит к креслу папы и садится в него. Я останавливаюсь напротив и сверлю его взглядом. Он непонимающе смотрит в ответ.

– Это кресло еще не остыло, чтобы его занимал кто-то другой, – напоминаю и указываю рукой на диван у стены справа. – Там нам будет удобнее.

– Да я просто по привычке, – отвечает мой жених, вставая.

– У тебя не может быть такой привычки. В этом кабинете ты всегда был только гостем.

Звоню экономке, чтобы дать распоряжение перенести сюда мой чай и приготовить кофе для Егора. Он же подходит в это время к бару и кивает на него.

– Не возражаешь?

Взмахом руки даю ему разрешение и сажусь в кожаное кресло.

Егор наливает себе полстакана виски и располагается на диване напротив.

Я откидываюсь на спинку и укладываю руки на подлокотники.

– Что произошло в Альянсе? – спрашиваю.

Мой голос звенит сталью, хоть и подрагивает от недосыпа и все еще слишком чувствительной боли, сковывающей мои внутренности.

Егор вздыхает, а потом встает и, открыв окно, закуривает. Я не возражаю. Папа все время так делал. К тому же, здесь установлена мощнейшая система вентиляции, так что запах дыма не попадает в остальные помещения дома.

– С самого утра там, понятное дело, были все. Включая Романова. Советник представил меня как нового главу нашего клана, и меня допустили на заседание. Мы долго обсуждали мои полномочия и дела моей семьи. Придется пожертвовать частью своих владений, но это ничего. Потом компенсируем твоими и расширим наши общие горизонты.

– Если поженимся, – произношу.

– Конечно, поженимся, – Егор отводит взгляд от окна и смотрит на меня. – Малыш, мои планы неизменны. Надеюсь, твои тоже. Я сейчас, как и ты, уязвим. Но ты в еще более тяжелом положении, потому что Альянс считает, что надо просто забрать у тебя если не все, то большую часть, и разделить это между членами объединения. Мне удалось убедить их, что наш брак – это залог стабильного управления владениями наших семей. И что когда наш сын достигнет совершеннолетия, мы присягнем ему на верность, как новому главе клана Озеровых. Единственное условие, которое мне выдвинул Альянс, – это то, что до совершеннолетия ребенка я буду управлять имуществом твоего отца, и что первенец будет носить фамилию Озеров. Мне это, конечно, не нравится, но что поделать?

Я судорожно втягиваю в себя воздух.

То, что говорит Егор, – это, конечно, выход. Скажем, можно обойтись малой кровью. Еще меня радует, что на мне род Озеровых не оборвется.

Но в то же самое время мне плевать на территории, которые контролировал мой папа. Я только хочу оставить дом и его компанию, над которой он так много трудился. Но, конечно, именно компанию Альянс захочет в первую очередь, потому что она стабильно приносит высокую прибыль, и каждый из членов совета Альянса является ее инвестором, а потому в курсе того, как идут дела у компании.

– Романов, конечно, был против, – цедит сквозь зубы Егор.

Я прищуриваюсь, вглядываясь в его лицо. Он тушит окурок в медной пепельнице, а потом, закрыв окно, садится на диван. Берет свой кофе и, закинув ногу на ногу, делает пару глотков.

– Кофе надо поменять, этот горчит, – кривится он.

– Это любимый сорт папы, – произношу, как будто это объясняет горечь. – Какая Романову разница, что будет дальше со мной? – спрашиваю.

– Его не ты интересуешь, а твое имущество. Но он предложил Альянсу свою кандидатуру на роль твоего мужа.

– Какой… – цежу, но проглатываю оскорбление.

– Ага, я тоже сказал, что он прыгает выше своей головы. И что у тебя уже есть жених.

– Когда мы поженимся?

– Альянс сказал выждать девять дней, чтобы почтить память наших отцов, а потом можно жениться. Из уважения к ним они разрешили все сделать без церемонии и торжества.

– Ясно. Тогда на какой день запланируем?

Егор ставит на стол чашку, берет виски и выпивает его залпом.

– Давай я немного отдохну, потом встретимся и обсудим это. Мне надо побыть и с семьей тоже.

– Как твоя мама?

– Плохо, – качает головой Егор. – Но у нее хотя бы есть я. А у тебя никого.

– Разве тебя у меня нет?

– Есть, конечно, – кивает он. – Просто по законам Альянса я для тебя пока еще никто. Так что нам надо не затягивать со свадьбой.

– Поэтому я и спросила о сроках.

– Я сейчас поеду домой. Поговорю с мамой, потом лягу поспать, а вечером или завтра утром наберу тебя, ладно?

– Егор, отцовские дела в подвешенном состоянии. Я не разговариваю с советником, хотя он уже который день пытается пробиться ко мне.

– Можешь уже разговаривать. Альянс постановил, что он невиновен в гибели твоего отца. Но все равно будь осторожна. Он может продаться кому угодно. Ты же знаешь, когда глава клана умирает, в процессе пертурбаций начинается суета, и чернь бежит в самые непредсказуемые места.

– Не называй их так. Эти люди верно служат нам.

Егор вздыхает и качает головой.

– Вот почему женщин не допускают к управлению. Вы слишком эмпатичны для такой работы. Ладно, поеду, пока еще стою на ногах.

Я провожаю Егора до двери. Он снова обнимает меня и, поцеловав в лоб, с обещанием позвонить, уезжает. А еще успевает сказать, что любит. Но что-то у меня возникают сомнения в его чувствах. Разве когда любят, не хотят разделить с любимым человеком моменты не только счастья, но и горя? Егор ведь в курсе, что больше мне это сделать не с кем. Но сегодня он даже не предложил остаться или забрать меня с собой.

Встав у окна, наблюдаю за тем, как мой жених забирается в машину, и она вместе с остальными отъезжает. Сворачивает с круглой подъездной дорожки и выезжает на широкую аллею, с двух сторон окруженную высокими туями. Она ведет к воротам, и со своего места я уже не вижу машин моего гостя.

В этот момент мой телефон пиликает входящим сообщением, и я поднимаю его выше. Снова весточка от Романова, и я тяжело вздыхаю.

“Выходя за него замуж, ты совершаешь ошибку. Позвони мне. Встреться со мной, и я объясню, почему. Если посчитаешь, что я неправ, ты всегда можешь оставить свое решение неизменным”

Бросаю взгляд на то место, где еще минуту назад стояла машина Егора, и набираю номер…