Глава 2. Невеста чудовища
Я не запомнила, как колдун вывел меня из пиршественного зала. Словно кто-то взял и нажал кнопку, отключившую меня от мира.
Потом я обнаружила, что сижу на мягком изящном диванчике в просторной, богато обставленной гостиной. Чуть поодаль стоял Бекингем, и его покрасневшие уши нервно дрожали. Альмир неторопливо бродил туда-сюда. Вот он отстегнул клинок и осторожно положил на подставку над камином. Вот взялся за пуговицы своего сюртука… Я смотрела на колдуна и понимала, что не просто попала – влипла.
Жена чудовища. Женщина, которую ни о чем не спрашивают. Не думают, не заботятся.
По лицу вновь заструились слезы.
- Так нельзя, - негромко произнес Бекингем. – Хозяин, так нельзя.
Было видно, что это бунт, и что бунт стоит человеку-барану немалых сил. Альмир сбросил сюртук в ближайшее кресло и промолвил:
- Ох, вы не представляете, как я устал. Сперва дракон. Потом магическая пыль. Просто сил нет…
- Хозяин, так нельзя, - упрямо повторил Бекингем. – Кто же берет девицу вот так, против ее воли…
Колдун рухнул в кресло и, вольготно вытянув ноги, сообщил:
- Девицу не берут. А наша наследница бури – рабыня. Пускай раб это просто младший член семьи, неважно.
К влажным раскрасневшимся щекам вновь прилил душный жар. Рабыня, значит. Вещь. Слезы моментально высохли от охватившего меня гнева.
- И вообще, Бекингем, - Альмир посмотрел на человека-барана так, что тот сразу же виновато опустил голову. – Кто тебе позволил рот открывать? Выдеру сейчас.
- Не смейте, - отчетливо проговорила я. Альмир вопросительно поднял бровь: дескать, ага, кто это тут заговорил? Мне сразу же захотелось расцарапать ему физиономию, стереть с нее эту пренебрежительную ухмылку.
- Не смейте его бить. Вы, чудовище. Не смейте. Мы не ваши вещи, - я поднялась с дивана: гнев придал мне сил. – И я не пойду за вас замуж. Даже не мечтайте.
Альмир вздохнул и встал мне навстречу. Я и ахнуть не успела, как он прижал меня к стене и негромко сказал на ухо:
- Строптивая девчонка. Мне это нравится, - он покосился в сторону Бекингема и бросил: - Пошел вон.
Бекингем понуро опустил голову и направился к дверям. Бунтуй, не бунтуй – плетью обуха не перешибешь. Колдун аккуратно заправил мне за ухо выпавшую из прически прядку волос и произнес:
- В вашем мире все такие?
- Какие? – голос почему-то утратил всю решительность. Альмир подавлял. На миг мне показалось, что я сейчас упаду.
- Прелесть, какие дурочки, - улыбнулся колдун. – И ужас, какие дуры. Я твой единственный друг, Полина. Ты забыла?
Он отошел в сторону, давая мне возможность вернуться на прежнее место. Я устало опустилась на диван и сказала:
- В этом мире у меня нет друзей. Я это ни на миг не забываю.
Альмир сел в кресло и устало принялся расстегивать бесчисленные пуговицы на рукавах и воротнике рубашки.
- Мой однополчанин Аврелий настоящий святой в миру, - сообщил колдун. – Он очень просил меня позаботиться о тебе, а просьбу друга я выполню даже ценой своей жизни. Я тебе нужен, Полина. Как ты собираешься метать громы и молнии? Ведь рано или поздно принц захочет увидеть тебя в деле.
Усталость и опустошение – вот все, что я чувствовала в ту минуту. Я окончательно поняла, что родной мир недосягаем, а найти свое место в этом будет очень и очень непросто. Особенно если мной крутят, как хотят.
- Не знаю, - прошептала я. – Но я что-нибудь придумаю…
Альмир ухмыльнулся.
- Да ничего ты не придумаешь. Тебя выпорют на конюшне и выкинут из замка прочь.
Гостиная снова стала расплываться во влажном тумане. Я подумала, что за два неполных дня здесь плакала больше, чем за два года дома.
- Я что-нибудь придумаю, - упрямо повторила я. – Я не сдамся.
Колдун довольно кивнул. Теперь в нем не было ни следа недавнего ерничанья, он был спокоен и серьезен.
- Чего ты хочешь, Полина? Вот сейчас, в эту минуту, чего ты хочешь?
- Домой, - прошептала я. Альмир усмехнулся.
- А кроме?
Я шмыгнула носом и опустила голову совсем, как Бекингем.
- Вымыться, - прошептала я так, словно хотела чего-то стыдного. Альмир согласно кивнул.
- Будет сделано.
Ванная комната, в которую привела меня служанка, вызванная звоном колокольчика, оказалась в два раза больше моей съемной квартиры. Набирая воду в огромную белоснежную ванну и раскладывая чистое белье, служанка смотрела на меня с искренним сочувствием.
- Вот, миледи, все готово, - сказала она, закручивая кран. – Когда выйдете, встаньте на синюю плитку и сразу же высохнете. Помочь вам раздеться?
- Спасибо, - вздохнула я, - но я справлюсь сама.
Служанка вздохнула и, покачав головой, пошла к дверям.
- Совсем молоденькая… - донесся до меня ее соболезнующий вздох.
Оставшись в одиночестве, я медленно разделась, умудрившись не запутаться в шнурках и завязках, и забралась в теплую воду с легким вишневым ароматом. Вокруг моего тела тотчас же закружились золотые искры, а кожу стало приятно покалывать. Ссадина возле локтя затянулась прямо на глазах, и я поняла, что в воду добавлен какой-то магический состав. Одновременно очищает и заживляет раны.
Я вздохнула, провела ладонью по воде. Теплая волна заскользила от груди к ногам. Бабушка всегда говорила: замуж не напасть, лишь бы замужем не пропасть, а я уже и попала, и пропала. Дела шли от плохого к худшему, и я ничего не могла изменить. Вся решимость вдруг куда-то подевалась – но я, к удивлению своему, не заплакала. Должно быть, всему наступает предел, в том числе и отчаянию.
- …женой королевской крови.
Голос, долетевший до меня откуда-то из стены, был искажен, но я все-таки узнала Альмира. Ага, значит, тут есть системы, чтоб подслушивать. Всмотревшись, я увидела высоко-высоко под потолком толстое розовое ухо.
Ну что ж, послушаем.
- Ты все это подстроил специально, - шипение Марики выдавало раздражение и ярость. – Ты все заранее просчитал!
Альмир мягко рассмеялся. Я сидела тихо, как мышка. Не дай бог, эта Марика как-то догадается, что ее истерику подслушивают.
- Нет, дорогая. Ты сама захотела, чтоб наследница стала моей женой. Это ведь была твоя просьба, так что незачем валить с больной головы на здоровую.
- Негодяй! – похоже, Марика едва не лопалась от гнева.
- О, разумеется. Пусть я бастард, но бастард короля, а не мельника. А моя законная супруга в ранге намного выше тебя. Ты хотела опозорить меня браком с рабыней – а теперь будешь называть ее «Ваша светлость». И кланяться.
Марика прошипела что-то невнятное, но очевидно угрожающее, и воцарилась тишина. Должно быть, фаворитка принца убежала прочь. Некоторое время было тихо, золотые искры по-прежнему плавали в воде возле моей кожи, и мне почти удалось расслабиться и успокоиться. Но затем дверь открылась, и в ванную вошел Альмир.
Я сразу же погрузилась в воду до губ и обхватила поджатые колени. Нырнула бы вся, да дышать еще хотелось. Колдун усмехнулся и принялся неторопливо расстегивать рубашку.
- Ну как тебе разговор? – он указал на свернувшееся в трубочку ухо и добавил: - Марика дура, конечно. Но очень злобная дура.
Я зажмурилась. Послышались шаги, и голос Альмира мягко произнес:
- Не волнуйся, места тут достаточно.
Ванна еле заметно дрогнула, по воде пошли волны, и колдун блаженно вздохнул.
- Ох, знала бы ты, как я сегодня устал… Не бойся, Полина, я не кусаюсь.
Я открыла сперва один глаз, потом другой. Взгляд скользнул по воде, наполненной золотыми искрами так, что она стала непрозрачной – скользнул и уткнулся в сильные руки с выпирающими темными венами, лежащие на бортах ванны, в грубый белый шрам на груди и золотую монетку на цепочке на шее.
Альмир повел плечами и подмигнул мне. Я тотчас же стала смотреть в сторону. Бессовестный и бесстыжий, в очередной раз убеждаюсь.
Да вот только выхода у меня нет.
- Жених вообще-то не должен видеть невесту до свадьбы, - хмуро сказала я. Альмир только хмыкнул.
- Это в твоем мире такие странные традиции? У нас так не принято.
Я шмыгнула носом и попробовала изменить положение так, чтобы не задеть колдуна. Удалось. Он одарил меня довольной улыбкой и сказал:
- Не надо бояться, Полина. Я в целом не такой плохой, каким кажусь.
- Зачем ты это затеял? Только ради просьбы друга? – спросила я. Альмир пожал плечами. Я вдруг поняла, что позавчера меня бросил мой парень – а сегодня я уже стала вынужденной невестой другого.
Это было невероятно. Жутко, неправильно, ненормально, что ли.
- Мне скучно, - признался колдун. – Ну и потом, ты очень красивая девушка. Почему бы и нет?
Я снова вспыхнула от гнева.
- Да, ты в этом убедился. Не было другого способа снять эту пыль?
- Увы, нет, - Альмир развел руками. – Только такой. Но весьма приятный, признаю.
К щекам прилил жар. Я с ужасом подумала, что очень скоро буду вынуждена лечь в постель с колдуном – от первой брачной ночи не отвертишься. Должно быть, Альмир догадался, о чем я так мучительно переживаю, потому что произнес:
- У меня было много женщин, Полина. Но ни одну я не брал силой. Это неинтересно, - он сделал паузу и добавил: - Когда захочешь – тогда все и случится.
Ну спасибо! Почему-то я чувствовала, что в щедрости этой фразы скрывается подвох.
- Ты бледная, - вдруг произнес колдун. – Что с тобой такое?
А и правда: что? Попала в чужой мир, где оказалась на положении бесправной рабыни, и теперь вынуждена стать женой колдуна, одно имя которого всем внушает ужас. Действительно: что со мной такое?
- Да так, - я отвела взгляд. – Сердце покалывает.
Альмир опустил руку в воду и нащупал мою правую щиколотку. От неожиданности я взвизгнула и дернулась в сторону – но, собственно, бежать было некуда. И вот он уже держит меня за ногу, и пальцы деликатно разминают мою ступню…
Я вновь подумала, что сейчас сгорю со стыда. Хотелось, чтобы он перестал – и чтобы он продолжал вот так осторожно, но сильно прохаживаться по пальцам и подошве…
Да что со мной такое?
- На юго-востоке есть большая и очень интересная страна, - произнес Альмир. – Называется Поднебесная империя Цзуань. Там бытует мнение, что все органы человека отражены на его стопе. И если, например, массировать эту точку, - пальцы колдуна практически ввинтились в точку под большим пальцем, - то сердце болеть не будет.
Это было ужасно. И в то же время я чувствовала, как где-то в той потаенной глубине, которую чувствуют только женщины, зарождается живое тепло. Колдун ласково погладил меня по щиколотке и выпустил ногу: я тотчас же обхватила колени и угрюмо уставилась на искры в воде.
Не дай бог, он что-то почувствует.
- Спасибо, - буркнула я, понимая, что от меня ждут какой-то реакции. – Уже лучше.
- Ну вот и хорошо, - улыбнулся Альмир и, поднявшись, вышел из ванны. Я зажмурилась: пусть он уже видел меня без одежды, но мне меньше всего хотелось смотреть на его голую задницу.
- Я оставлю дверь открытой, - доброжелательно промолвил он. – Как закончишь, приходи.
Я посидела в воде еще несколько минут – интересно, почему она не меняет температуру? – а затем выбралась из ванной и встала на синюю плитку. По телу прошла легкая волна тепла, и я увидела, что вода на мне высохла. Довольно кивнув, я подошла к вещам, оставленным служанкой. Маленькие белые панталоны и ночная сорочка, легкая, длиной до пят – вот и хорошо. Знакомое чутье подсказывало мне, что каверзы сегодняшнего дня еще не подошли к концу.
Дверь вела в уютную спальню с пушистым ковром на полу, вазой с пышным букетом в уголке да огромной кроватью. Альмир уже вольготно растянулся на ней – хоть краешком одеяла прикрылся, и то слава богу.
- Мы теперь спим вместе? – хмуро уточнила я. Колдун утвердительно качнул головой.
- Каждый на своей половине кровати.
- И все случится только тогда, когда я захочу? – поинтересовалась я.
- Разумеется. Я хозяин своего слова.
Знаем мы таких хозяев. Сам слово дал – сам забрал назад. Колдун вздохнул и, склонившись к ковру, что-то вынул из-под кровати: это оказался тонкий сверкающий клинок. Альмир осторожно положил его на середину и произнес:
- Чтобы ты не сомневалась.
Я вздохнула и послушно улеглась в постель. Вот оно, маленькое счастье: спать на чистом белье, в удобной кровати, в тепле…
- Ты всегда спишь с мечом под кроватью? – спросила я. Напряжение нескольких дней взяло свое: сон уверенно заключил меня в мягкие объятия, и я услышала, как Альмир усмехнулся:
- Почти всегда. Иногда вместо него пистолет.
***
Ночью похолодало. Из-за гор спустились тяжелые тучи, и пошел дождь. Сквозь сон я слышала монотонный стук капель по оконному стеклу, и мне казалось, что я дома, в своей съемной хрущевке, а удивительный и жестокий мир с драконами и колдунами мне просто снится.
Потом стало теплее, и я заснула глубоко, спокойно и крепко, как давно не спала.
Меня разбудил легкий цокот каблучков. Будто бы множество маленьких ножек бегало по полу, стучало и напоминало, что наступило утро, нечего валяться в кровати. Я открыла глаза и первым делом увидела деревянные панели, узорчатый гобелен и букет цветов в вазе.
Да уж, явно не моя квартирка. Значит, это был не сон.
В следующий миг я обнаружила, что меня крепко обнимает мужская рука, и поняла, почему холодной ночью мне стало тепло. Два человека под одним одеялом никогда не замерзнут. Некоторое время я лежала молча, вслушиваясь в цокот каблучков, а потом Альмир шепнул мне на ухо:
- Доброе утро. Как спалось?
Я решительно выбралась из его объятий и натянула одеяло повыше. Дурацкая сорочка задралась на мне чуть ли не к подмышкам. Я никогда не умела нормально спать в ночных рубашках, они вечно уползали по мне вверх…
- Где же меч? – ответила я вопросом на вопрос. Альмир довольно откинулся на подушку и произнес:
- Ты же его убрала.
Я свесилась с кровати и убедилась, что клинок лежит на полу с моей стороны. Ну конечно, я убрала. Знаем мы эти штучки.
- А что это стучит? – поинтересовалась я, решив на время отложить выяснение отношений. Тело все еще хранило воспоминание о чужом прикосновении, чужом тепле, и надо было как-то отвлечься.
- О, это готовится твое платье, - улыбнулся Альмир. – Хочешь взглянуть?
В жизни я всегда обходилась простой одеждой типа джинсов, футболок и удобных туфель, но платья всегда вызывали у меня какой-то завороженный интерес. Я будто бы понимала, что это не для меня, что я обязательно буду в них путаться и не смогу нормально двигаться. Но я всегда хотела стать девушкой с подиума, легкой и изящной, в длинном красивом платье…
- Конечно, хочу!
Альмир поднялся с кровати, и я с облегчением увидела, что на нем было что-то вроде пижамных штанов. Слава богу, не хватало еще, чтоб он всю ночь терся об меня причиндалами. Повинуясь его жесту, в стене открылась очередная потайная дверь. Я подошла к ней и, заглянув внутрь, увидела маленькую комнатку без окон, озаренную светом десятков свечей.
В самом центре комнаты было платье, да какое! Нежный голубой шелк был отделан кружевом цвета морской волны, по пышному подолу бежали завитки золотого шитья, а вместо пояса трепетали полупрозрачные зеленые бабочки. Но самым удивительным были мыши! Несколько дюжин мышей, одетых в крошечные белые камзольчики и черные башмачки, хлопотали над платьем. Одни, вооруженные иголками и нитками, со знанием дела возились у подола. Другие, повинуясь указаниям крупной черной крысы, украшали ткань мелкими серебряными звездами. Третьи отделывали корсаж, а четвертые сновали в белоснежной пене нижних юбок. Увидев, что за ними наблюдают, мыши прекратили работу, выстроились в шеренгу и хором пропищали:
- Доброе утро, хозяин!
Черная крыса подошла к нам и важно сообщила:
- Платье почти готово, хозяин.
- Замечательно, - одобрительно кивнул Альмир. – А что жуки?
Крыса с той же важностью отошла в сторону и принесла огромный хрустальный ларец. Крышка откинулась, и я увидела бриллиантовое ожерелье, рассыпавшее во все стороны синие и алые брызги света. В ларце сидели два жука размером с мою ладонь. На пучеглазых личиках были круглые золотые очки, а в лапках жуки держали инструменты.
- Практически закончили, - произнесла крыса. – Остались только мелочи.
Альмир вновь кивнул, и крыса унесла ларец на прежнее место. Я смотрела на платье и мышей, будто зачарованная. Наконец, колдун потянул меня за руку:
- Пойдем, они стесняются, когда на них смотрят.
Мы вернулись в спальню, и я спросила:
- Это обычные мыши или что-то волшебное?
- Были обычные, - Альмир вновь вытянулся на кровати и похлопал ладонью по одеялу, приглашая составить ему компанию. Я некоторое время постояла просто так, а потом послушно опустилась на свою половину.
- Видишь ли, мыши и крысы – давний бич замков, - сказал колдун. – Когда мой король-отец отправил меня сюда, я решил, что незачем добру пропадать. Теперь мыши заняты ткачеством, а мы их кормим за это.
Я удивленно посмотрела на него. Этот мир был жестоким и грубым, но добрые чудеса делали его вполне пригодным для жизни.
- А жуки?
- О, жуки совсем другое дело. Это редкость, - признался колдун и мечтательно улыбнулся. – Я привез их с Риджабийского хребта. Они занимаются тем, что прокладывают ходы в горе, роют пещеры… Немного их поправил, и теперь они гранят драгоценные камни. Неплохо, правда?
Неужели ему нужно мое одобрение? Или просто решил распустить хвост?
- А почему король отправил тебя сюда?
Спокойное расслабленное лицо Альмира стало строгим и жестким. Перемена была настолько молниеносной, что я поежилась.
- Мой король-отец считает, что наследник престола ведет себя легкомысленно, - сухо сказал колдун. – Много пьет, связался с Марикой, привечает тех, кого можно назвать достойными людьми только с натяжкой. Я слежу за тем, чтобы принц был жив и здоров. Попутно выполняю его мелкие прихоти, но это уже не столь важно.
Похоже, это была вежливая версия фразы «не твоего ума дело». Я вдруг подумала, что о Вельдмаре так ничего и не известно. Вернулся ли он в замок? Где его отряд?
- А где Вельдмар? – поинтересовалась я. – На пиру его вроде бы не было.
Конечно, не было. Я бы обязательно заметила его белесую харю.
- Бекингем его сильно оглушил, - сообщил Альмир. – Валяется где-то в своих комнатах. Принц, кстати, в ярости. Товар следовало довезти в целости и сохранности, а не портить его.
- Меня не испортили… - глухо откликнулась я. В очередной раз пришло понимание того, сколько всего невероятного случилось со мной всего за два дня. Альмир деликатно дотронулся до моего плеча и сказал:
- Вот и слава богу. Бекингем сказал, что ты кричала и отбивалась, как дикая кошка.
В его голосе прозвучала похвала.
- Когда наша свадьба? – я решила сменить тему и лишний раз не ковырять больных мест.
- Сегодня вечером, - сообщил Альмир с радостной улыбкой. – Церемония будет не пышная, простенькая, но милая. Здесь есть свой храм, там нас и обвенчают.
- Я еще не сказала «да», - мне захотелось проявить гонор. Что поделать, такая вот дурацкая натура…
Альмир посмотрел на меня с хитрым добродушным прищуром и ответил:
- Не беда. Еще скажешь.
***
На манекене платье смотрелось намного лучше, чем на мне.
Нет – «лучше» это не совсем то слово. Когда под вечер служанки меня одели, то на мгновение я ахнула. Сбылась мечта стать принцессой. Но вот того, что платье почти полностью обнажит мне плечи и грудь, я не ожидала. И того, что корсет превратит мою скромную единичку в нечто вполне впечатляющее, я не ожидала тоже.
- Прелестно, ваша светлость! – щебетали девушки. Худенькие, чернокожие, они суетились вокруг меня, поправляя юбки и смахивая пылинки.
- Очаровательно!
- Просто потрясающе!
Потом пришел парикмахер с целым чемоданом каких-то жутких инструментов и за четверть часа соорудил у меня на голове очень красивую прическу с локонами и прядями, перевитыми жемчужными нитями. Оценив свою молниеносную работу, он одобрительно поцокал языком и удалился.
Я осталась одна.
Девушка в зеркале не имела со мной ничего общего. Некоторое время я всматривалась в свое отражение, а затем скорчила гримаску, придав лицу презрительное выражение Альмира, и пробубнила:
- У меня было много женщин, Полина. Бу-бу-бу. Но ни одну я не брал силой, бу-бу-бу.
Я скорчила рожу еще страшнее и показала отражению язык.
- Левая и правая, две ладоши разные. И на все они всегда полностью согласные.
Я не сдержалась и рассмеялась. Нет, ну а что еще делать, если тебя, бесправную рабыню, пинками гонят под венец? Только гримасничать и остается. И хохотать над собственными гримасами.
В конце концов, как говорила моя коллега Настя Усы, есть добро и зло, а есть и выгода. И противнущая стервь Марика будет мне кланяться в ноги. Ишь, тоже мне. «Плетей дерзкой девке», ага.
Видали мы таких.
Кстати, Усы – это не фамилия. Это прозвище. У Насти действительно были такие усы, которым Буденный позавидует. Я вздохнула и села на край диванчика. Настя, моя работа, моя привычная жизнь – все осталось позади, и никогда не вернется.
Антон тоже остался в прошлом, и слава богу. За три года отношений так и не сподобился сделать мне предложение. Варианты, видишь ли, перебирал. А тут человек меня впервые увидел, и все, пожалуйте, Полина, в законный брак. Без всяких там.
Я скрутила кукиш и ткнула его в зеркало, представляя Антонову рожу.
- Нако-ся, выкуси!
В дверь деликатно постучали, и в гостиную вошел Бекингем в сопровождении какой-то пышно разнаряженной брюнетки. У нее были тонкие, презрительно поджатые губы, бровки домиком, и такое выражение лица, словно брюнетка страдала хроническим запором. «Все ясно, старая дева», - подумала я, поднимаясь навстречу. На лице дамы появилось нескрываемая брезгливость, а в мыслях мелькнуло явственное «Шлюха!» Чтоб понять это, не надо быть колдуном. Достаточно простого знания такой породы людей.
- Добрый вечер, миледи, - поклонился Бекингем. В радость случая такого он надел щегольской белый камзол и причесал буйные кудри. – Мы с леди Рочестер пришли проводить вас в церковь. Я буду шафером жениха, а леди Рочестер вашей подругой и посаженной матерью.
Леди посмотрела на Бекингема так, словно он не имел никакого права марать ее светлейшее имя своим языком. Похоже, дамочка была унижена тем, что сейчас поведет в церковь бывшую рабыню в компании с человеком-бараном.
Мне захотелось засмеяться.
- Я готова, - улыбнулась я, и мы вышли в коридор.
Церковь в замке была небольшой, но очень светлой, а высокие окна придавали помещению легкость и воздушность. Бекингем вбежал первым и занял место возле алтаря, рядом с женихом. Мы с леди Рочестер вошли следом, и тотчас же зазвучала музыка – торжественная, ликующая, звонкая. На скоропалительную свадьбу колдуна пришли все обитатели замка. В первом ряду я увидела принца Герберта – он выглядел очень довольным. Похоже, наследник престола просто от всей души любил всякие праздники. Фаворитка Марика рядом с ним казалась униженной и оскорбленной, а покрасневшее лицо и припухшие веки выдавали бессонную ночь, полную слез.
Я ощутила невольное торжество. Так тебе и надо!
- У этого выродка хрен с шипами, - едва слышно сказала леди Рочестер. От неожиданности я едва не споткнулась. Надо же! Эта старая дева знает слово «хрен».
Я приложила все усилия, чтоб не измениться в лице. Похоже, вынужденная подружка невесты была искренней приятельницей Марики. Иначе с чего бы ей так злословить?
- Сто тридцать девок похоронили, - продолжала леди. – Когда кончает, то шипы выстреливают, и все. Пятнадцать дюймов, сучка. До сердца достанет.
Ясное дело, Марика пока отважилась только на мелкие пакости. Я не обманывалась: крупные тоже будут.
Было бы только время к ним подготовиться.
- Зависть плохое чувство, леди Рочестер, - с улыбкой промолвила я и, оставив свою спутницу дымиться от напрасной злости, приблизилась к алтарю.
Альмир, подавший мне руку, был одет в тот же костюм, в котором приволок дракона в пиршественный зал, только галстук был украшен бриллиантовой булавкой. Судя по крепкому духу, мой жених успел основательно приложиться к любимому графину с вином. Я вдруг подумала, что если так пойдет и дальше, то после пира мне уже не отвертеться от брачной ночи.
Вышедший к алтарю священник, старый сухонький гном с заплетенной в косы бородой, посмотрел на меня с искренним сочувствием. Да, моего будущего мужа тут действительно не жалуют… Несмотря на папу-короля и ловлю чумных драконов.
- Возлюбленные чада мои! – голос священника был настолько громким, что кто-то из гостей ахнул от неожиданности. – Мы собрались здесь, чтобы соединить священными узами брака этих достойных людей, Альмира и Полину.
Стоявшая позади Марика демонстративно фыркнула. Принц что-то добродушно пробубнил – должно быть, просил даму сердца взять себя в руки и не устраивать сцен.
- И я спрошу тебя, Полина, - священник повернулся ко мне и продолжал: - Здесь, перед лицом Господа нашего и всех свидетелей, отвечай честно и прямо. Согласна ли ты взять в законные мужья этого мужчину?
Можно подумать, у меня есть выбор. Я хотела прямо так и ответить, но потом все же решила не выкаблучиваться.
- Да, святой отец.
- Согласна ли ты любить и уважать его и стойко переносить все невзгоды рядом с ним, и разделять радость и счастье?
- Да, - кивнула я. Марика снова зашипела.
- Хорошо, - гном довольно качнул головой и повернулся к Альмиру. – Я спрошу тебя, Альмир. Здесь, перед лицом Господа нашего и всех свидетелей, отвечай честно и прямо. Согласен ли ты взять в законные жены эту девушку?
По лицу Альмира было понятно, что он с бОльшим удовольствием взялся бы за очередной графин вина. Однако колдун важно кивнул и с неожиданной серьезностью ответил:
- Да, я согласен. Я буду любить и уважать ее и стойко переносить все невзгоды рядом с ней, и разделять нашу радость и счастье.
Кто-то из гостей шумно вздохнул и, судя по всему, пустил слезу по моей несчастной девичьей доле. Да уж, если член с шипами, то тут нечему завидовать…
- Тогда, с вашим обоюдным согласием и доброй волей Господа нашего, я объявляю вас мужем и женой. Теперь супруг может поцеловать супругу.
Вопреки моим опасениям, поцелуй Альмира не смердел перегаром. Его губы с какой-то трепетной осторожностью прикоснулись к моим, и меня словно обожгло – казалось, по моему лицу пробежала маленькая изломанная молния. Альмир оторвался от меня и едва слышно шепнул на ухо:
- Все хорошо?
- Да, - так же тихо откликнулась я. – Да, все хорошо.
Потом нас долго поздравляли, дарили корзины с подарками, завернутыми в цветную бумагу, и желали долгих и счастливых лет жизни. Марика не выдержала чужого торжества: топнула ногой и ушла. Ну еще бы, ехидно думала я, свадьба с принцем тебе не грозит, будешь ядом брызгать… Потом по здешней традиции все отправились в пиршественный зал, пить и кушать за здоровье молодых, а нас с Альмиром проводили обратно в комнаты колдуна – нам следовало не объедаться, а начать работу над пополнением семейства.
Когда двери закрылись, а шаги в коридоре стихли, Альмир расстегнул бриллиантовую булавку и произнес:
- Ну что ж, моя дорогая, отдыхай. Все серьезные дела будем делать завтра.
Я опустилась на диван и вдруг обнаружила, что корсет слишком тугой, и мне трудно дышать.
Хотя, возможно, дело было не в корсете.
- А ты? – спросила я. – Чем займешься?
Колдун равнодушно пожал плечами.
- Ну, поскольку ты пока не намерена разделять со мной постель, - промолвил он и после тяжелой паузы добавил: - Я мужчина, у меня есть определенные потребности.
Потребности? Я замерла с раскрытым от удивления и гнева ртом. Альмир, пользуясь тем, что я опешила, скользнул к выходу. В дверях он обернулся, послал мне воздушный поцелуй и исчез.
Некоторое время я сидела молча. Силы окончательно покинули меня. Я прекрасно понимала, что в этом мире мне не стоит рассчитывать на уважение – но такой позор все-таки стал для меня неожиданностью.
Мой муж пошел к доступным девкам. Видит бог, за эти три дня я вытерпела достаточно унижений – но это действительно оказалось ударом.
Я упала на диван и расплакалась.
***
Не знаю, сколько времени я проревела на диване, уткнувшись лицом в валик и безжалостно размазывая по нему косметику. Когда плачешь, минуты тянутся по-другому, медленно и неохотно. Я опомнилась только тогда, когда чья-то рука осторожно дотронулась до моего плеча, и приятный девичий голосок произнес:
- Миледи…
Я оторвалась от диванного валика, промокшего от моих слез, и увидела кудрявую девушку в голубом платье служанки. Кожа девушки была цвета молочного шоколада, карие, искрящиеся весельем глаза смотрели на меня с искренним теплом и заботой, а заостренные ушки, торчащие из пышной кудрявой шевелюры, были унизаны серебряными колечками. В руках девушка держала фарфоровую чашку, от которой поднимался тонкий кофейный аромат.
- Не стоит так плакать, миледи, - посоветовала девушка и протянула мне чашку. – Вот, лучше выпейте кофе, и жизнь сразу повеселеет.
Да уж… Вряд ли кофе может хоть что-то исправить. Я села, мельком отметив, что так и не сняла свадебного платья, и оно теперь страшно измято.
- Спасибо, - вздохнула я, принимая чашку. Девушка улыбнулась и, поднявшись, сделала реверанс и представилась:
- Меня зовут Таонга, миледи. Я ваша горничная. Вы ведь теперь замужняя дама, и вам полагается личная служанка. Принц распорядился выделить именно меня.
Я шмыгнула носом и провела по щеке, стирая слезы. Замужняя дама, ну конечно. Вот только муж этой дамы сейчас кувыркается с доступным бабьем, позоря меня на всю округу…
Впрочем, что жалеть? Я не собиралась ложиться в постель со своим мужем, и неудивительно, что на это место нашлись другие. Природа не терпит пустоты.
- Спасибо, Таонга, - вздохнула я, отдавая горничной чашку. – Вкусный кофе.
- Еще бы, - улыбнулась Таонга. – Это особый рецепт моих предков. Кофе это не просто кофе, это жизнь… Давайте я помогу вам переодеться?
Платье, подаренное мне судьей Аврелием, заставило горничную печально покачать головой, но другого у меня попросту не было. Затягивая шнурки корсета, она сказала:
- Вам бы больше пошел розовый, миледи, а не этот серо-бурый. Или золотой? Вам нравится золотой? Давайте скажем мышам, чтобы сшили вам что-то… - девушка замялась, подбирая слова, - что-то более интересное?
Я неопределенно пожала плечами. Какая, в конце концов, разница? Но моя новоиспеченная горничная придерживалась другого мнения. На несколько минут она оставила меня, выйдя из гостиной во внутренние комнаты, а вернувшись, довольно сообщила:
- К утру будет готово. Розовой ткани сейчас нет, будет нежно-зеленое, с золотой отделкой.
Я кивнула. Как будет, так будет, никакой разницы. Кофе меня взбодрил, но не принес легкости. Таонга села рядом со мной на диван и, помедлив, сказала:
- Простите меня за откровенность, но… Мы все очень вам сочувствуем, миледи. Быть женой такого человека тяжкая доля.
К глазам снова подступили слезы. Но теперь, к своему удивлению, я ощутила гнев. Черт побери, я никому и никогда не делала ничего плохого, почему мне теперь приходится хлебать дерьмо полными ложками?
- А ты не видела, куда он отправился? – спросила я. Чутье подсказывало, что этой девушке можно доверять, и что она не приставлена ко мне для шпионажа.
- Нет, - ответила Таонга и тотчас же воскликнула: - Зато я видела Бекингема, миледи! Уж он-то точно знает, где шатается его хозяин. Хотите, я его приведу?
Бекингем пришел в гостиную через четверть часа. Всмотревшись в его мертвенно-бледное лицо, я испуганно воскликнула:
- Боже мой, что с вами?
- Ничего, миледи, - прошелестел человек-баран и без сил опустился в кресло, практически рухнул. – Вы что-то хотели узнать?
- Сперва расскажите, что случилось… - начала было я, и в этот миг Бекингем обмяк в кресле, а его глаза закатились под веки.
Мы с Таонгой немедленно бросились приводить человека-барана в чувство. Горничная мигом сбегала за ледяной водой и принялась обрызгивать Бекингема, я старательно массировала точки между большим и указательным пальцем у него на руках, но Бекингем никак не приходил в себя.
- Бекингем, голубчик, - причитала Таонга, - ну что же это такое… Опять, да? Опять?
Я попробовала разместить человека-барана поудобнее в кресле и, дотронувшись до его спины, обнаружила, что темный сюртук Бекингема промок там насквозь. Таонга испуганно ахнула, взглянув на мою руку – пальцы были окровавлены.
- Святый Боже, - прошептала девушка, - я так и знала, его опять выпороли…
- Зелье! – воскликнула я. – Зелье от ран, такое темное, в маленькой серебряной баночке. Ты знаешь, где оно?
Таонга кивнула и бросилась во внутренние комнаты, а я принялась расстегивать камзол и рубашку человека-барана. Наверняка, он подвернулся хозяину под горячую руку.
- Подлец! – промолвила я. – Подлец и негодяй!
Вместе с Таонгой мы смогли дотащить Бекингема до дивана и в четыре руки быстро обработали свежие кровоточащие рубцы на его спине. Бекингем шевельнулся и еле слышно промолвил:
- Хозяин будет гневаться… Это очень дорогое средство. А вы второй раз переводите его на меня.
Он вздохнул и, поднявшись, смущенно принялся натягивать на себя окровавленные тряпки, в которые превратилась его одежда.
- Пусть гневается, - твердо сказала я. – Оно ему самому понадобится. Бекингем, где эта сволочь?
- В лаборатории, - проговорил человек-баран и осторожно сел на диване. Таонга заботливо погладила его по лохматой голове и посмотрела на меня с искренней признательностью.
- Вот и хорошо, - сказала я и взяла серебряный подносик, на котором горничная принесла чашку кофе. – Лестница в лабораторию – это прямо и направо?
- Верно, - кивнул Бекингем, и в его глазах мелькнул страх. – Миледи, что вы собираетесь делать?
- Да так, - ответила я, взвешивая подносик на ладонях. Серебро мягкий металл, но это лучше, чем ничего. – Покажу кое-кому его место. Таонга, присмотри за Бекингемом, пожалуйста.
Было в моем дурацком характере такое свойство: если за себя я могла постоять через раз, по обстоятельствам, то за обиженного товарища я вступалась всегда, вне зависимости от того, чем это грозило мне и этому товарищу. Порка, заданная Бекингему, была последней каплей.
- Миледи, не стоит… - проговорил Бекингем, но я уже вышла в коридор, и его слова остались за закрытой дверью.
***
По пути в лабораторию я никого не встретила. Ну и слава богу. Откуда-то снизу до меня долетали обрывки музыки – должно быть, пир удался на славу. Похоже, обитателям замка только и надо, что выпить да закусить.
Зачем им при таком раскладе наследница бури, вот бы что узнать.
Я долго поднималась по лестнице и, оказавшись перед дверью в лабораторию, прислушалась: тишина, ни звука. Осторожно надавив на ручку, я открыла дверь и неслышно проскользнула внутрь.
В лаборатории было тихо и темно. В распахнутые настежь окна свободно дул прохладный ветер с гор, и, проходя мимо, я заметила крупные звезды в прорехах туч. Горы книг и диковин в полумраке казались затаившимися чудовищами. Впрочем, как я уже успела убедиться, в этом мире чудовища имеют исключительно людское обличье.
Я шла практически наугад, примерно прикидывая направление к центру лаборатории. Сейчас ничто не говорило о том, что Альмир здесь. Да и с чего я вообще взяла, что он пришел сюда? Мало ли в замке укромных мест и уголков?
Впереди, за книжными шкафами забрезжил тихий неверный свет. Я бесшумно двинулась к нему и вскоре увидела диван с небрежно наброшенным пледом и колдуна, который читал какую-то книгу. Источником света был толстый зеленоватый жук, медленно круживший над головой Альмира.
Притихшая было злость снова обожгла меня. Значит, лежит-полеживает, книжку читает.
Альмир повернул голову, смерил меня равнодушным взглядом и спросил:
- Не спится?
- Ты выпорол Бекингема, - отчеканивая каждое слово, проговорила я. Колдун пожал плечами.
- Ну и что? Он полез не в свое дело.
- Не смей, - промолвила я. – Никогда больше не смей поднимать на него руку. Это понятно?
Равнодушие в глазах Альмира сменилось интересом. Так садовод будет смотреть на особо крупного червяка.
- С чего это вдруг? И зачем тебе поднос?
- Да так, - в моих словах звучала отчетливая угроза. – Перешибить хочу кое-кого по хребту.
Альмир закрыл книгу, отмахнулся от жука и, поднявшись с дивана, приблизился ко мне.
- Жалко барашка? – спросил он. – Чего его жалеть, давно бы шашлыком был. А вот ведь, бегает.
- Не смей, - упрямо повторила я. – Не смей ни бить, ни унижать.
Альмир вздохнул.
- Чем же я тебя унизил?
Прикосновение пальцев к плечу отдалось по всей руке легким разрядом тока. Я почувствовала, как кружится голова, и на мгновение мне показалось, что меня обдало волной жара. Жалобно звякнул выпавший из рук поднос.
- Тем, что пошел справлять мужские потребности сразу после свадьбы, - прошептала я. Голос куда-то делся, зато решимость осталась. – И теперь все здесь надо мной смеются.
Колдун негромко рассмеялся. Я вдруг ощутила, что от него пахнет не вином, а сухими цветами. В расстегнутом воротнике рубашки сверкнула золотая звездочка монетки.
- Я хотел дать дерзкой девчонке окорот, - промолвил Альмир. – Щелкнуть по носу, так сказать. Не пошел я ни к кому, Полина. Сидел здесь, читал книгу. Прислал к тебе хорошую горничную, между прочим.
На миг меня захлестнуло радостным облегчением – я и не знала, почему оно вышло настолько чистым и глубоким. Колдун довольно улыбнулся.
- А зачем Бекингема выпорол?
Между бровями Альмира пролегла глубокая морщина.
- Вздумал меня учить тому, что и как делать.
Я подумала, что колдун просто сорвал на Бекингеме раздражение.
- Не делай так больше, - попросила я. Смущение растекалось в груди горячим облаком, и я невольно обрадовалась тому, что в лаборатории темно, и Альмир не увидит моих покрасневших щек.
По губам колдуна скользнула тихая улыбка.
- Посмотрим, - сказал он и несколько раз резко втянул носом воздух. – Абервильская мазь, так?
Я отвернулась.
- Понятия не имею, что это такое.
- Похоже, извела на этого барана целую склянку, - недовольно произнес колдун и отошел куда-то в сторону, к шкафам. Я сделала несколько шагов вперед, опустилась на диван и ответила:
- Я и две изведу, если будет надо.
- Строптивая девчонка, - пробормотал Альмир и швырнул мне светящийся белый шар. Я умудрилась его поймать, и шар растекся по ладоням серебряной дымкой. – Похоже, мой однополчанин подложил мне крупную свинью.
- Сам ты свинья, - обиделась я. Дымка рассеялась, оставив после себя легкий запах жасмина. – Большая ты свинья, а хуже маленького поросенка.
Альмир усмехнулся и сел рядом со мной.
- Вот и обменялись любезностями, - сказал он. – Полина, я помогаю тебе потому, что мой товарищ попросил не оставлять тебя в беде. Ты бедовая девчонка, но, судя по всему, неплохая. Сколько тебе лет, кстати?
- Двадцать один, - вздохнула я. Колдун ободряюще похлопал меня по запястью.
- Я все понимаю, - промолвила я. – Но и ты меня пойми. В своем мире я была человеком, а тут вещь. Рабыня. Кому доверять, с кем быть… Я совсем запуталась. Вроде бы ты за меня, да – но по факту я тебе не нужна. Просто тебя попросил судья Аврелий. Я понимаю, что ты не должен ходить со мной за ручку. Но то, как ты ушел сегодня, меня задело…
Я окончательно стушевалась и умолкла. Растерянность, охватившая меня, была глубокой и колючей. Ведь действительно, здесь никто мне ничего не должен, и я просто завишу от доброты тех, кого встречу. И Альмир ко мне в общем и целом добр, а я с чего-то решила, что имею право на обиды.
Альмир улыбнулся и вновь погладил меня по руке, осторожно, словно одновременно хотел прикоснуться и боялся этого. Снаружи донеслось переливчатое щелканье ночной птицы, и я вдруг поняла, что давно наступила ночь, а в лаборатории довольно прохладно.
- Давай жить дружно, наследница бури, - негромко произнес колдун. – Потому что мы нужны друг другу.
Я горько усмехнулась.
- Ты мне – да, нужен. А я-то тебе зачем?
Некоторое время Альмир молчал, а потом спросил:
- Хочешь кофе? Выпьем по чашке, расскажу тебе о том, что тут творится.
Я кивнула – ночь обещала быть длинной. Альмир поднялся с дивана, и оконные рамы закрылись с легким стуком, а на письменном столе неподалеку засветилась металлическая многосуставчатая подставка, и темный кофейник с погнутой ручкой зафыркал и запыхтел на огне. Вскоре все было готово, Альмир взял мой забытый поднос и принес кофейник с чашками на диван. Я сделала осторожный глоток – кофе был мягким, сладость в нем удивительно гармонично уравновешивала горечь, и он пился удивительно легко.
- Итак, - сказал Альмир. – Что ты думаешь о моем вчерашнем разговоре с Марикой?
Я пожала плечами.
- Что она стервь, каких поискать. А что?
- Когда мой король-отец отправил меня сюда присматривать за Гербертом, она положила на меня глаз, - признался Альмир. Я мысленно усмехнулась: ну конечно, чего-то в этом роде и следовало ожидать. Мужчины часто рассказывают, как красотки кладут на них глаз – хотя по факту на них кладут что-то другое.
- Мне показалось, что она занята только принцем, - уклончиво заметила я.
- Она занята только собой, - фыркнул Альмир. – Угадай, зачем ей водить шашни с колдуном?
Я пожала плечами.
- Ну мало ли… А зачем?
Альмир отпил кофе и произнес:
- Выйти замуж за принца она не может. А за его брата-бастарда – вполне. Пусть даже это будет чисто фиктивный брак для вида, годы-то идут, время поджимает. Потом с принцем случился бы какой-нибудь неприятный случай на охоте – твой знакомец Вельдмар давно стакнулся с Марикой.
Я вздохнула: ну и интриги! В кино ходить не надо. Впрочем, ближайший кинотеатр и так и так был в другом мире…
- А потом? – я вдруг поймала себя на мысли, что внимательно слежу за рассказом колдуна.
- А потом я стал бы наследником престола, - мрачно сказал Альмир. – У моего короля-отца больше нет сыновей.
Так вот почему Таонга сказала, что ее ко мне приставил принц! Она имела в виду не Герберта, а Альмира, бастарда, колдуна, внушающего ужас всем вокруг.
- И Марика со временем стала бы королевой, - промолвила я. – Но тут появилась наследница бури, и ее очень задело, что ты захотел меня забрать…
Альмир кивнул.
- Мы два дня назад разругались в пух и прах. И мое невинное желание задело ее так, что гнев затмил разум, - произнес он. – Ну она вообще не очень умна. Хитрости много, подлости много. Уверенность в своей уникальности есть, а ума – вот ума недостает.
- И что же нам со всем этим делать? – спросила я.
- Можно пойти спать, - ответил Альмир. – А можно пойти к древнему капищу и наловить светляков. Что тебе больше нравится?
- Светляки! – я даже не раздумывала. – Какой уж сон после кофе!
***
Ночь, которая казалась мне непроницаемо черной из окон лаборатории, на самом деле не была ни мрачной, ни непроглядной. Свет звезд и растущего месяца вполне сносно озарял тропинку между деревьев, и я могла видеть, куда иду. Порой мой спутник поддерживал меня под локоть, когда тропинка круто брала вверх.
- Интересно? – спросил Альмир.
- Загадочно! – откликнулась я. Ночь действительно таила в себе какое-то таинственное очарование. Она была наполнена звездным светом, щелканьем птиц и шелестом листвы, она была живой, и я чувствовала странный восторг, наполняющий тело. Казалось, вот-вот – и я оторвусь от земли и взлечу.
Постепенно за деревьями стало разливаться золотистое сияние, и вскоре мы вышли на поляну. Идеально круглая, полностью лишенная травы и окруженная грубыми белыми глыбами, она напомнила мне лысую голову, увенчанную короной. И над всем этим – поляной, сваленными камнями, истуканами – медленно кружили золотые звезды светлячков.
Я остановилась, не решаясь вступить в круг. Светлячки были похожи на облака тумана. Они то сбивались в плотные стаи, то рассыпались в стороны – тогда на поляну словно бы набрасывали полупрозрачную сияющую вуаль. Альмир прошел вперед, переступив заповедную черту, и протянул мне руку.
- Что же ты, идем!
Я послушно вошла в круг и тотчас же ощутила мимолетное прикосновение к лицу – будто по коже провели невидимым перышком. И древнее капище тотчас же преобразилось. Над изваяниями засиял бледно-голубой туман, и в их грубых чертах, сглаженных ветрами, проступили изначальные лица. Словно зачарованная, я двинулась вдоль истуканов, всматриваясь: были здесь и торжественно-скорбные лики людей, и настолько уродливые хари чудовищ, что оторопь брала. Незаметно, исподволь, ночь наполнилась множеством удивительных существ, сотканных из бледно-голубого тумана. Среди деревьев я увидела величаво плывущую рыбину с тонкими длинными усами. Пробежала косуля – из-под ее копыт рассыпались звездочки. Пропрыгал заяц – остановился было, обернулся и тотчас же задал стрекача. Над верхушками деревьев нависла огромная бычья голова с кривыми рогами, посмотрела на капище и медленно отдалилась.
А потом все прекрасные и жуткие чудеса закончились. Я обнаружила, что нет ни привидений, ни животных – лишь светляки кружатся над поляной, бросая золотые блики света на камни, в которых больше нельзя было увидеть ни лиц, ни рож.
- Красиво, правда?
Я обернулась и увидела Альмира. Он стоял в центре капища, и в его поднятой руке был хрустальный фиал, в который влетали светляки.
- Красиво… - откликнулась я. – Альмир, что это было? Эти звери – откуда они?
Колдун улыбнулся.
- Это древние хранители гор, - ответил он. – Ко мне они давно привыкли, а теперь вот пришли посмотреть на тебя. И им понравилась твоя смелость.
Я поняла, что поздней ночью отправилась в лес в сопровождении человека, который умеет превращать животных в людей. Да, кстати! Мы пошли на древнее капище. Должно быть, вон на том поваленном камне приносят в жертву дурочек вроде меня.
Почему-то страх так и не появился. Хотя раньше я обожала почитать жуткие истории на ночь, чтобы потом спать при свете и ходить в туалет на цыпочках.
- Мне они тоже понравились, - искренне призналась я. – Особенно зайка.
- А быка не испугалась? – поинтересовался Альмир. В фиал залетел еще один светлячок, завозился, устраиваясь на новом месте.
- Нет! Он хороший, - улыбнулась я. Альмир как-то странно посмотрел на меня.
- Да, судьба послала мне бедовую девчонку, - промолвил он и указал на один из поваленных камней. – Садись, в ногах правды нет.
Я послушно опустилась на теплую спину камня и вдруг поняла, что кругом царит такая тишина, что я могу слышать сонное дыхание людей в замке. Месяц медленно уползал за кромку леса.
- Расскажи о своем мире, - попросил Альмир. Сам он садиться не стал, бродил по капищу и то и дело подбирал что-то с земли.
- А что рассказать?
Колдун пожал плечами.
- Не знаю. Что угодно. Есть у вас короли?
- Есть. Но они не имеют реальной власти. Что-то вроде символа государства.
На лице Альмира всплыла знакомая презрительная улыбка.
- Дикари, - усмехнулся он. – Чем вы занимаетесь?
- Разным, - ответила я. – Кто-то лечит, кто-то учит, кто-то изобретает. Я продавала пластиковые окна по телефону.
Альмир вопросительно поднял бровь.
- Не буду уточнять, что это, - поморщился он. – И тебе нравилась твоя работа?
Я вспомнила, сколько раз меня послали по матушке в мой последний день на родине, и отрицательно мотнула головой.
- Не очень. Но у нас трудно найти работу, - я почему-то посмотрела на свои руки, спокойно лежащие на коленях, и сказала: - Зато у нас принято на свадьбе обмениваться кольцами.
- Кольцами? – удивился Альмир. – Это еще зачем?
Я даже растерялась. Вот поди растолкуй элементарные вещи!
- Кольцо – это символ бесконечной любви. У него нет ни начала, ни конца, и считается, что жизнь у пары будет такая же, долгая и счастливая.
Вспомнилось, что за три года отношений Антон так и не удосужился подарить мне такое кольцо. А теперь наверняка и не ищет меня. Радуется, что никто не мешает по бабам скакать.
Альмир пожал плечами и вынул из фиала светлячка. Тот сонно повозился на раскрытой ладони колдуна и, на миг вспыхнув нестерпимо ярким огнем, превратился в изящное колечко. Гладкий золотой ободок украшал сияющий светлячок, и его крылышки едва заметно подрагивали. Колдун протянул мне ладонь с кольцом и сказал:
- На, бери.
«И кто из нас дикарь?» - подумала я и подала ему правую руку.
- Нет, не так. Ты должен надеть мне его на безымянный палец.
Альмир снова пожал плечами и послушно надел кольцо, куда было велено. Колечко село идеально, и через несколько мгновений я перестала его чувствовать. Почему-то мне было ясно, что оно не будет крутиться на пальце, и я никогда его не потеряю.
- Спасибо, - прошептала я. Голос дрогнул: я и не ожидала, что обручальное кольцо имеет для меня такую ценность. Казалось, я вот-вот расплачусь.
- Да не за что, - сказал Альмир. – Если для тебя это важно, то почему бы и нет?
Я всхлипнула и ответила:
- Теперь тебе тоже нужно такое кольцо. Доставай жука!
Альмир послушно вытащил светляка из фиала, и вскоре кольцо было готово. Я взяла его с ладони колдуна и аккуратно надела на его безымянный палец. Некоторое время мы молчали, потом я сказала:
- Ну вот. Теперь все правильно.
Альмир ободряюще улыбнулся. Облако светляков медленно рассеивалось, и поляна погружалась во мрак. Из-за деревьев неторопливо ползли лохматые языки тумана, и звездное небо отдалялось, укутываясь в высокие облака.
- Наверно, нам пора домой, - поежилась я. Альмир убрал фиал в карман камзола и взял меня за руку.
- Пойдем, - промолвил он, и ночной лес внезапно скользнул куда-то в сторону, размазываясь некрасивыми темными пятнами, словно кто-то взял тряпку и стер его. В следующую минуту я уже стояла в нашей спальне, едва озаренной почти погасшей лампой, и о походе за светляками напоминало только кольцо на пальце и мокрый от росы подол платья.
- Пора спать, - улыбнулся Альмир, и я мысленно повторила: пора спать… Чары остались позади, но я понимала, что в любое время смогу их вернуть.
Надо будет просто отправиться за светляками.