Глава 20

Кайя стояла у обзорного иллюминатора. Ее фигура в скромном черно-синем платье со скрещенными руками на груди едва угадывалась поверх идеально прозрачного стекла. За ним вибрировало безмолвие космоса, перебитое крошечными точками далеких звезд. Различить с такого расстояния ни светило Леваара, ни, разумеется, саму планету было уже невозможно. Но так и лучше.

До последнего ей не верилось, что ее диар выполнит обещание, возьмет ее с собой. И во время отлета, и в течение недели, которую они провели в пути, она ждала от него какого-то подвоха. Рэм же сдержал слово, хотя Кайя и догадывалась, сколь неохотно далось ему это решение. Более того, он не сторонился ее, не прятал, как это было в их первый перелет. Выкраивал для нее часы, без подробностей делился планами, мирился с ее присутствием на военном корабле, и даже сегодня, когда она без разрешения пробралась на его совет, не выставил за дверь.

Если она и мешала ему, чем-то раздражала, показывать это Рэм не спешил. Вот и сейчас, расположившись со своими подчиненными в противоположном углу просторной рабочей каюты, он демонстративно не отвлекался на ее присутствие.

Среди собравшихся Кайя знала Раваха и еще нескольких военных. Большинство из них молчали. На голос в общении диары переходили редко, до нее долетали только обрывки разговора, но как бы ее ни мучило любопытство, она старалась не перетягивать к себе внимание, во всяком случае, напоказ. Ей было достаточно чужих мыслей, в которые ее время от времени пропускал Рэм.

На сегодняшнем совещании вновь обсуждались маршруты, анализировались новые собранные данные о кораблях, замеченных с той ночи на Меодане. Рэм искал след Александра. Несколько предполагаемых направлений уже были выдвинуты, но ни одно из них не выглядело убедительным. Впрочем, Кайя не сомневалась, что ее диар не отступит, пока не добьется своего. Его настойчивость внушала ей одновременно и уважение, и тревогу.

Украдкой посмотрев в сторону мужчин, она задумалась о нем. В каждом его движении ощущалось спокойствие, собранность. Даже когда все вокруг него подчинялось неизвестности, Рэм оставался собой. Вместе с тем Кайя все равно замечала в нем усталость — мелкие детали, вроде чуть более долгого взгляда на карту или легкой морщинки между бровями. Отдыха себе он не давал, и в этом она его понимала. Им двигало стремление не столько уничтожить оплот культа, сколько спасти сестру.

Ей и самой было страшно за Мириам. Страшно представлять на своем месте этого и без того искалеченного ребенка, думать обо всем, что с ней делают или еще только собираются сделать.

Подготовка к пробуждению крови требовала времени. Свою Кайя практически не помнила, но послевкусие того страха до сих пор отдавало горечью в ее сознании. Йаннары, и в особенности Александр, умели использовать слабости других. В своих манипуляциях он нередко проявлял обманчивую мягкость. Вел себя ласково, создавал иллюзию безопасности, выбора, незаметно внушая требуемое, подавляя, подчиняя себе душу, разум, тело. Так он обошелся с ней. И Мириам, столь юная, беззащитная, не имела ни единого шанса перед ее создателем. Он все равно ее сломает, если уже не сломал…

Попытавшись отвлечься от тягостных воспоминаний, Кайя отвернулась к иллюминатору. Принялась скользить взглядом с одной яркой точки на другую, лишь через несколько минут заметив, что раз за разом и через отражение возвращается к Рэму. Его присутствие успокаивало, да и наблюдать за ним было интересно.

Эта простая черная форма ему шла. Приталенный фасон резко контрастировал с повседневными диарскими нарядами, подчеркивая высокий стан, развитые мышцы, красоту и гибкость тела. Хорошо хоть, его сила больше не касалась ее мыслей. Но, будто уловив чужое смущение, Рэм неожиданно оторвал внимание от полупрозрачной голограммы. Бросил на нее быстрый насмешливый взгляд, улыбнулся одними кончиками губ и тут же склонился к работе.

Залившись румянцем, Кайя повторно попыталась сосредоточиться на прерванных мыслях.

Теперь она понимала своего диара намного лучше. Научилась замечать в нем закономерности, улавливать настроение, тайные тревоги, его боль и новую обретенную силу, стоившую ему так многого. Разница между тем, кем они были всего пять месяцев назад, и тем, кем стали, казалась ей колоссальной. Настолько, что Кайя на миг усомнилась, нужна ли ей вообще такая правда.

Эта догадка горько кольнула, но не дала ответа. Ведь восемнадцать лет назад она сама предпочла от нее отказаться. Избавиться от истины, от памяти, от себя. Найти покой в забвении. Предпочла стереть прошлое, а цена этого выбора вышла чудовищной, непомерной — сломанные жизни тех, кто был ей дорог, чьи лица время от времени всплывали в ее воспоминаниях. Приемный отец, любивший в ней химеру, сводный брат, уничтоженный ее ложью, сотни обитателей степной ставки, на которых так или иначе повлияла ее тайна.

А сколько еще в ее памяти хранилось эпизодов, которых она осознанно не касалась? Сколько фрагментов с ее жестокостью, разрушительным самоистязанием, смертями от ее рук, что мутными пятнами чернели где-то на границе разума и лишь усилием воли оставались за пределами мыслей.

Что ей делать со всем этим мраком? С этой проклятой правдой, с этой свободой…

Что ей делать с собой?

Кайя опять украдкой бросила взгляд на Рэма. В их совместное будущее она не верила.

Нет, оно не казалось ей таким уж невозможным. Отчего же? Пару месяцев, лет, возможно и пару десятилетий у них действительно были. Правда, не таких, что увидел для себя Рэм. Скорее, в ее прежнем статусе наложницы, но… не жены. Уж точно не жены. И когда-нибудь ее диар еще поблагодарит ее за проявленную сдержанность, за ее отказ.

Сейчас он был увлечен ею, влюблен. Для него это чувство оказалось новым, как и для нее. Оставаясь с ней наедине, Рэм раскрывался. Когда он смотрел на нее, в его глазах взметались обжигающие всполохи огня, сила, нежность. И слова, и действия, и прикосновения, продиктованные сердцем, вызывали в ее душе искренний отклик, но Кайя не позволяла себе обмануться. Знала, что это не может продлиться долго, что рано или поздно ей достанется его разочарование. А подобной боли она не хотела: ни участи отверженной, ни тяжести одиночества, ни этой свободы.

Однажды дурман развеется. И тогда Рэм посмотрит на нее иным взглядом — трезвым, холодным. Взглядом правителя, а не мужчины. Посмотрит и поймет, что она была лишь его прихотью. Непредсказуемой и потому волнующей, временами необузданной, такой желанной, но прихотью.

Кайя встряхнулась, стараясь избавиться от лишних эмоций.

Что толку горевать из-за неизбежного? В будущем она будет готова и не позволит причинить себе боль — сама решит, как и когда поставить точку. Но пока… не лучше ли позволить событиям идти своим чередом? Обмануться еще раз, пусть и осознанно…

Тем временем совет подходил к концу. Подчиненные Рэма один за другим покидали каюту.

Воспользовавшись случаем, Кайя перехватила Раваха у самого выхода. Она собиралась расспросить о Тамерлане. Рэм упоминал он нем вскользь, не вдаваясь в подробности — объяснил только, что тот будет здоров, и что ему лучше задержаться в столице халифата. На большем Кайя настаивать не стала. Спрашивать напрямую ей отчего-то было неловко, стыдно, словно это могло выдать ее слишком явный интерес к третьему галеату. Но узнать хотелось.

Не дав Раваху подготовиться, она задала вопрос в лоб.

— Как себя чувствует Тамерлан? Что с ним?

Галеат не растерялся.

— Он теперь загляденье, как хорош, ни-адда, — лицо собеседника тут же озарилось непонятной ей ухмылкой. Но еще до того, как он успел объяснить, его взгляд на мгновение задержался за ее спиной. Кайя обернулась и увидела, что Рэм стоял у рабочего стола. Он не сказал ни слова, не сделал ни единого жеста, Равах же, уловив невидимый приказ, оборвал фразу.

— Ну так я пойду, ни-адда… — произнес он, вежливо склонив голову.

Когда за галеатом закрылась дверь, Рэм сбросил с себя привычную маску сдержанности. Его взгляд изменился — в каре-синих глазах появился голодный блеск, слишком хорошо ей знакомый, опасный и пьянящий. Она хотела сделать вид, что не заметила, отвернуться или отойти к иллюминатору, но не успела. Волна жара, мгновенно поднявшаяся к груди, сделала все усилия бесполезными. От нее сладко заныло внутри, разливая по телу нестерпимую, мучительную тягу.

В последнюю секунду прикусив язык, Кайя сдержалась от того, чтобы не отпустить колкость. Это так он будет за нее бояться? Так она будет его отвлекать? Но вместо этого лишь непринужденно улыбнулась, наблюдая за тем, как он подходит ближе.

Рэм молча подхватил ее на руки и без лишних слов направился в сторону смежной каюты, где находилась его спальня. Кайя и не сопротивлялась — зачем? Сколько у них еще будет этих мгновений, она не знала, и эгоистично решила наслаждаться ими, пока могла. К тому же в такие моменты Рэм становился особенно сговорчивым.

— Подожди, — тихо и покладисто произнесла она, начав издалека. — У тебя ведь нет зацепок?

— Несколько. — он ответил, не сбавляя шага. — Может быть, удастся найти еще что-то в Калмирии, но я на это не рассчитываю.

Теряясь от его коротких поцелуев вдоль линии скул и шеи, Кайя неосознанно кивнула. Его выводы насчет Калмирской империи она подтвердила еще в их встречу на Левааре. Йаннары начали покидать это место незадолго до ее освобождения, но из-за своего побега узнать планы Александра она уже не смогла, да и в то время вряд ли о подобном волновалась.

— Я знаю, что Самира на этом корабле. — устав играть словами, напрямую заговорила Кайя. — Я чувствую ее.

Рэм нахмурился, отстранился, и она тут же поняла свою ошибку. Скорее всего он бы и не заметил алчного блеска в ее взгляде, но вот нетерпеливую пульсацию силы, что с легким покалыванием пробежала по ее пальцам, уловил.

Он резко поставил ее на пол.

— Поэтому я не хотел тебя брать с собой, — голос у него звучал сурово. — Прошлое уже сломало тебя. Хочешь повторить?

— Я не боюсь ее. Я убивала йаннаров. У меня есть опыт, ал-шаир.

Ответ ему не понравился. И его замечание о ее прошлом она растолковала явно как-то не так. Рэм сделал шаг назад, отрицательно покачав головой.

— Вам не стоит встречаться.

Кайя потупилась. Шанс был упущен безвозвратно, и действовать мягко уже не имело смысла. Ее следующая просьба прозвучала более решительно, требовательно:

— Дай мне с ней поговорить!

Несколько мгновений между ними висела неприятная тишина. Рэм молчал, изучая ее чересчур пристально, будто взвешивая не только возможные последствия, но и ее саму.

— Это может помочь, — поспешно добавила Кайя.

— Тебе?

Она возмутилась.

— Мириам. Это может помочь Мириам. Возможно, мне удастся узнать у нее что-то новое.

Рэм вдруг иронично улыбнулся, и Кайя сразу догадалась о причине такой реакции. Он — высший диар, один из двух сильнейших представителей своего народа. Он сам допрашивал эту йаннару, изучал ее вдоль и поперек, скорее всего и не единожды. Если уж он не смог с ней справиться, то что может сделать она?

Следовало как можно быстрее закончить этот разговор. Но прежде, чем отступить, Кайя решилась на последнюю попытку.

— Ты — диар, Рэм.

Она подалась вперед. Мягко обвив ему шею руками, дождавшись ответного жеста, нежности в его прикосновениях и глазах, негромко добавила:

— Ты говорил с ней как диар… Я же поговорю как варши.