Глава 3

Не обращая внимания на хныкавшего в ногах малыша, испуганный плач его матери, Кайя медленно попятилась. Тамерлан двинулся к ней навстречу, и с каждым новым шагом подстраивался под ее ритм.

— Только не беги от меня. — уловив ее замешательство, неторопливо заговорил он. — Я здесь по собственной воле…

Она все же сорвалась с места, но Тамерлан оказался быстрее.

В несколько рывков он сократил расстояние между ними, развернул к себе. Погасив её попытку вырваться, крепко прижал к груди.

— Господи, Кайя… — руки галеата заскользили по ее спине, где-то у виска она ощущала пульсацию его взволнованного сердца.

Кайя утонула в терпком запахе пыли и дерева, в теплоте чужого тела, ненадолго потеряв равновесие. Первый порыв — оттолкнуть и убежать — прошёл, и теперь её кисти безвольными тонкими ветками свисали вдоль его туловища.

— Я боялся, что ты погибнешь… — не прекращая шептать, обнимал он. — Что они убьют тебя.

Отстранившись, Тамерлан ненадолго зажал ее лицо в ладонях, пытаясь заглянуть в глаза. Поспешно осмотрел с ног до головы.

— С тобой все в порядке? Скажи мне, ты ранена? — его взгляд зацепился за черно-багровые порезы на её ладонях. — Сможешь передвигаться сама?

Кайя машинально кивнула.

— Надо поторапливаться! — подхватив ее под локоть, галеат перешёл на легкий бег, увлекая за собой. — У нас не больше десяти минут в запасе. Мы успеем уйти.

— Мы? Уйти? — все еще не воспринимая происходящее всерьёз, она запротестовала. — Стой! Подожди, Тамерлан! Куда ты меня ведёшь?!

Эта часть Ирида, окраина города, показалась ей незнакомой, да и в кромешной темноте пыли, дыма и ночи осмотреться не вышло.

Вдали мрачной скалой нависало что-то черное, несокрушимое. Отпустив внутренний взор, Кайя узнала контуры Иридской мечети. Главная святыня тарикон, к ее разочарованию, выглядела неповрежденной. Пережив натиск стихии, выстояв под ударами землетрясений, мечеть будто насмехалась над ней. Каждый из подземных толчков становился все тише, и даже воды Имардана, что текли в этом месте особенно ярко, постепенно возвращались в свои берега. Великая река мироздания еще гневалась. Энергия почти выплескивалась наружу, касалась зримого мира, душила, звала…

— Смотри!

Окрик Тамерлана вырвал ее из мыслей.

— Там, у стены? — галеат указал на небольшой корабль в метрах тридцати от них. — Ничего другого в таком бедламе я не нашел, но для одного короткого перелёта хватит. — заметив ее пытливый взгляд, он поспешил объяснить. — Орбитальная сеть разбита из-за катаклизмов, никто не станет заниматься повреждениями в ближайшее время, и мы сможем покинуть Меодан. Это единственный подходящий момент — шанс для нас…

Из всего сказанного Кайя услышала только последнее.

— Нас? — недоумевая, переспросила она.

Тамерлан уверенно ответил:

— Я полечу с тобой…

— Нет!

— Пожалуйста, выслушай меня! Тебе нельзя оставаться на Меодане.

Спрятав в складках платья окровавленные ладони, она дернулась назад.

— Я никуда с тобой не пойду!

— Ты не понимаешь, Кайя! Не думаю, что дело дойдет до казни, наш ал-шаир этого не допустит, но наказания тебе тоже не избежать. Только не после того, что ты сделала. — игнорируя ее распаленный взгляд, Тамерлан продолжал настаивать. — За такое тебя лишат свободы, бросят в заточение, но я смогу тебя защитить! Услышь меня, я всё ради тебя сделаю!

— Не знаю, во что ты поверил, что увидел во мне или моих словах, Тамерлан, — ничего из этого нет!

Отделавшись от его рук, Кайя гневно бросила.

— Ни ты сам, ни твоя помощь мне не нужны!

— Прости… — он ненадолго растерялся, пытаясь повторно перехватить её кисти, но Кайя увернулась.

— Не прикасайся ко мне!

— Прости меня… — в его глазах вновь промелькнула надежда. — Прости, что не стал тебя слушать, отвернулся! Я должен был помочь тебе сразу, когда ты об этом просила. Тогда мы могли…

— Мы ничего не могли! — чеканя слова, с холодом отрезала она.

— Пожалуйста, дай мне договорить… — тихо произнёс галеат, и в его голосе прозвучала такая боль, что Кайя промолчала. — Ты всегда здесь, — он накрыл ладонью свой лоб, опустившись к груди. — И отсюда мне твоих глаз не вытравить, Кайя. Ты каждый божий день в моих мыслях, что бы я ни делал. Будь ты со мной, я бы не подверг тебя опасности: берег бы, принимал такой, какая ты есть. Ты моя сила и слабость, мой грех, но я никогда бы не отказался от тебя.

Сделав к ней осторожный шаг, Тамерлан все же завладел её кистью, бережно коснулся пальцев губами.

— Я не могу тебя потерять. Я тебя…

— Молчи!

Кайя не дала ему договорить, выхватив руку.

— Уходи… Убирайся! — она безжалостно поставила точку. — Ты мне не нужен!

От собственных слов заложило в ушах, в груди заныло, но Кайя лишь обхватила себя за плечи. Сейчас ее не задевали ни эти признания, ни его нелепые чувства. Красивый, в чем-то робкий, сильный, он ничем не откликался в ее сердце. Он только мешал.

— Уходи, Тамерлан. — одними губами заговорила она. — Или я тебя заставлю.

— Кайя…

В тусклом свете его лицо окаменело, глаза потухли, но уже через секунду Тамерлан шагнул к ней. Схватил за затылок и резко притянул к себе, накрыв её губы поцелуем: горьким, обречённым.

Кайя застыла под его напором. Приняв её бездействие за разрешение, галеат обнял её ещё крепче, вжимая в себя до хриплого свиста в лёгких.

— Нет-т-т! — опомнившись, она прошипела ему в губы. — Тамерлан, перестань!

Вперив руки в его грудь, не обращая внимания на горящие от боли ладони, Кайя высвободилась.

— Не смей!

Болезненная тишина повисла между ними, но возразить галеат не успел. Как-то разом изменившись в лице, он напрягся. Быстро обернулся, тут же загораживая ее собой.

Кайя тихо охнула.

— Тамерлан!!!

Выглянув из-за его плеча, она наперед знала, кого увидит.

— Отойди от нее!

Впереди, отрезая путь к шаттлу, в окружении своих людей стоял Рэм.

Глаза у него почти горели на фоне черной ночи, богатое свободное одеяние во многих местах было порвано и перепачкано грязью, волосы припорошило пылью, словно сединой, в мимике угадывалось обманчивое спокойствие, и только налитый вязкой синевой взгляд выдавал его гнев. Серьезных ран на нем Кайя не заметила, но и те, что попались ее взору, ни движений, ни силы в нем не сковывали.

Тамерлан не подчинился, чем вызвал мимолетную ухмылку на его лице.

— Нарушишь мой приказ, Мэл?!

— Да, ал-шаир.

— Мэл!

— Да. — настойчиво повторил тот. — Если это даст ей время.

Кайя прикусила щеку, в последний момент подавив улыбку. Происходящее ее почти не пугало. Скверна в ее крови вновь будила отголоски былого безумия, тлела первобытной силой, обещая защиту куда большую, чем мог ей дать Тамерлан.

Глупый мальчишка!

Храбрый, глупый, наивный… Вряд ли он понимал, между каких огней оказался.

Словно почувствовав ее черные мысли, Рэм подошел к ним ближе, но Кайя поспешно спряталась за спину галеата. Сама прижалась к нему.

— Кайя, отпусти его.

— Разве я его держу? — она демонстративно развела руки, напоказ оголив незаживающие раны.

— Не поступай с ним так…

— Тогда дай мне уйти, ал-шаир халифата.

Рэм лишь отрицательно качнул подбородком.

— Нет.

— Нет — так нет… — провоцируя, намеренно играя, протянула она.

С его близостью по ее венам растекалась горечь лжи, тело потряхивало. Все внутри нее ломалось на части, кричало, рвалось к нему: в его плен, к его рукам, но собственная сила уже вскипала ответным гневом, готовясь к худшему.

— Вот чего я не должна была видеть в своей памяти?! — не удержавшись, Кайя уступила обиде. — Вашей милости? Твоей доброты? Или собственной казни?

— Ты была не готова к такой правде.

Ровный, безучастный тон в его голосе окончательно выбил почву из-под ее ног.

— Знаешь, как мне удалось выжить? — не обращая внимания на его слова, сорвалась она. — Тебе интересно узнать?.. Вы меня не заметили. Не заметили остатков жизни во мне. Вы думали, что в том пересохшем озере только трупы, а я еще дышала. Но вам показалось недостаточным сгноить нас заживо. Нет, одной смерти вам было мало. Вы подожгли тела…

Не дождавшись реакции с его стороны, Кайя взволнованно продолжила.

— Меня спасло лишь то, что вы ушли. Но и выбравшись на поверхность, я еще часами лежала рядом с тем погребальным костром. Я наелась пепла на всю оставшуюся жизнь, ал-шаир халифата, напилась дымом так, что он и по сей день душит меня в кошмарах.

— Я сожалею…

— О чем? — грубо перебила она. — Ты сожалеешь не о содеянном. Нет. Лишь о том, что я теперь это помню. В тебе нет ни капли раскаянья. Ничего!

— Мне не за что вымаливать прощение, Кайя. Ты должна понимать, что такое долг, верность клятве. — теряя терпение, произнес Рэм. — Но мне жаль, что ты прошла через все это. — его голос стал мягче. — И я не собирался возвращать твои воспоминания не только потому, что заслуживаю в них ненависти. Ты же видишь, Кайя. Ты же понимаешь теперь, что твоя память опасна не только для тебя. В ней осколки, твоя боль, безумие крови.

Кайя вновь спряталась за Тамерланом, не зная, что еще сказать. Видеть своего диара таким: правым, непримиримым, с черными крыльями мечети за его спиной, было выше ее терпения.

— Не говори мне о моем безумии. — едва слышно из своего укрытия произнесла она. — Ты его еще даже не видел.

— Да, я был там, на вашей казни. — спокойно заговорил Рэм. — Но о том, что ты это вынесла на себе, узнал лишь из твоей памяти. Я был там всего несколько минут, Кайя. В назидание. Халиф собирался бросить в ту погребальную яму и Мириам. Я сделал выбор в пользу сестры, но не думай, что я не помню ваших криков, стонов, тихих молитв. Они живут во мне болью моего народа.

— Если это так, — стараясь говорить без дрожи в голосе, зашептала Кайя, — если тебе не безразлична судьба и твоего второго народа — леварцев, я прошу тебя, Рэм, прояви милосердие еще раз — дай мне уйти.

— Нет.

Кайя в миг ощетинилась.

Выступив из-за спины Тамерлана, она соединила свою руку с его, предупреждающе посмотрев вперед. Не дав себя прервать, быстро заговорила.

— Помнишь, ты сказал мне, что я отмечена благословением твоего Творца? Что мне открыты воды священной реки. — ее губ коснулась ехидная ухмылка. — Но ты забыл упомянуть, что я не просто вижу Имардан. — вытянув свободную ладонь вперед, она мимолетно коснулась жалящей энергии. — Я способна призвать эту силу в мир.

С ее прикосновением в воздухе вибрирующей струной прокатился серебристый звук, незримым эхом разлетаясь поверх руин города.

— Когда-то ты уже сделал выбор в пользу своей крови — Мириам. Ты ее спас. — многозначительно посмотрев на его племянника, она прищурилась. — Мне любопытно, кого ты выберешь теперь, ал-шаир? Его или меня? За кем пойдешь в бездну?

Кайя вплотную приблизилась к Тамерлану. Тот так и стоял на прежнем месте, не осознавая ни смысла в ее словах, ни их холода.

— Скажи мне, ал-шаир халифата, — ее взгляд вернулся к Рэму, — что ждет глупца, рискнувшего войти в воды Имарадана неподготовленным?

Рэм глухо ответил:

— Смерть.

— А если ты ему поможешь? Если будешь рядом и успеешь направить?

— Кайя… Прошу.

— Скажи мне, он выживет?

— Я не знаю. Возможно. Не делай этого.

— Тогда дай мне уйти.

— Не могу. — в который раз отказал он, быстро добавив. — Ты моя ни-адда. И за твои действия ответ несу только я.

— Никто и никогда более не посадит меня на цепь.

— Этого не будет, Кайя, — поспешил заверить ее Рэм.

— Ложь!

— Обещаю, убийство муфтирия тебя не коснется…

— Как же ты слеп! — Кайя отмахнулась от его слов, с силой зажмурившись. — Ты был моим самообманом, Рэм, а я хочу проснуться! Хочу видеть! И вам всем тоже придется столкнуться с правдой! И да поможет твой бог, ибо правда эта тебе не понравится.

Она горько улыбнулась.

— Ты не найдешь его тело. Он не варши, не дарх, он даже не человек — этот твой муфтирий. И на твоем месте я бы поспешила домой, к своей сестре. Но, ты уже опоздал, ал-шаир халифата. Ты опоздал на целую жизнь.

— Одумайся, прошу…

Привстав на цыпочки позади галеата, она беззвучно шепнула.

— Прости, Мэл…

Её руки на его талии разжались, словно освобождая, но уже в следующую секунду Кайя ударила Тамерлана в спину. Он даже не успел вскрикнуть. Мгновение — и воды Имардана опутали его безвольное тело, сковывая, поглощая, утягивая в свою бездну.

Рэм тут же оказался рядом. В последний момент он перехватил руку галеата, удержал, но вот ее поймать не сумел. Она с трудом вывернулась из-под его силы.

— Кайя!!! — взревел он, но его окрик остался без ответа.

Кайя уже не слушала.

Заткнув совесть, не испытывая ни боли, ни ужаса, ни сожалений, запретив себе даже оглянуться, она побежала вперед.