Глава 24

В особняке полно спален. Да, я ожидала увидеть какую-нибудь столетнюю деревянную развалюху, но Мирон привез меня в шикарный дом, который достоин королей. Босс отправился купаться и переодеваться, а я решила прогуляться по дому в поисках маленькой спаленки, которую займу. Нашла как раз уютную комнату и стояла разглядывала полотно на стене, как прилегающая дверь открылась и показался… голый Мирон Амирович. Мой взгляд помимо воли устремился к его паху. Даже в спокойном состоянии члена босс выглядит внушительно. Но, кажется, я успела ойкнуть от неожиданности и выдать себя. Мирон перестал вытирать мокрые волосы и уставился на меня. – Я…эм… – мямлю. – Всё нормально. Он даже не пытается прикрыть хозяйство. Перебрасывает полотенце через плечо и приосанивается. Бежать! Пока он не завалил меня на кровать и не оприходовал. Да, я помню, что согласилась и всё такое… Но кто-то обещал мне романтику, которой сейчас не пахнет. К счастью, босс не торопится набрасываться на меня и тянуть в постель. – Я накрыла на стол, – говорю смущенно. – Хорошо, я сейчас приду, – кивает. Я стою, не сдвинувшись с места. – Что смотришь? – спрашивает он насмешливо. – Что-то хочешь? – Буду ждать Вас в столовой, – развернувшись, стремительно покидаю комнату, в которой ощутимо запахло развратом. Я ведь не железная тоже! Вид обнаженного босса обескураживает. Потому что он… Он настоящий красавец. Но мне нужно сказать ему что-то важное, что изменит его решение. И я никак не могу собраться духом. В столовой осушаю бокал вина. Бутылку мне заботливо открыл Юсуп, зашедший в дом за постельным бельем. На щеках играет румянец, пальцы дрожат. Возьми себя в руки, Даша, и откройся ему, наконец. Скажи уже, что ты не та, что они ошиблись. Я заставляю его терять время со мной. Нужно признаться. Выложить всё, как на духу. – Без меня начала? В столовую заходит благоухающий Мирон Амирович в бордовой рубашке, которая ему чертовски идет, и черных узких брюках. Любуюсь им, и ничего не могу с собой поделать. Посылаю ему извиняющуюся улыбку и наполняю второй бокал. Я не стала выкладывать на стол всё, что нам дал с собой повар деда. Большую часть переложила в холодильник. Как-никак нам еще тут три дня торчать. Хотя… когда босс узнает мою неприглядную тайну, он предпочтет сразу же уехать. Раз уж тяну с признанием, значит, хочу как можно дольше пробыть здесь с ним? Получается, что так. – За прекрасный вечер, плавно переходящий в ночь? – предлагает он. За вечер, который его разочарует. Или разозлит. Страшно, даже очень. – Даша, ау! О чем задумалась? Не сейчас, нет. – О вашей бабушке. Она мне снилась сегодня. – Ааа, так это она убедила тебя соглашаться? – хмыкает. – Напугала чем-то? Женщина она была властная, ее даже дед слушался, хотя у нас так не принято, чтобы женщина руководила в семье. – Она вправду была ясновидящей? – Умной она была это точно. Но по поводу сверхспособностей – не знаю. Мирон отпивает глоток вина, ставит бокал на стол и принимается за еду, не сводя с меня настороженных глаз. – И все-таки, что тебя гложет? – спрашивает он. – Боишься? Меня? Беременности? Чего, Даш? – Твоей реакции. – Обещаю тебе, что моя реакция будет положительной. Идем, – Мирон встает из-за стола и протягивает мне руку. Он явно не понимает о чем идет речь! И вместо того, чтобы сказать ему здесь и сейчас, что меня беспокоит, я кладу руку на его ладонь. Встаю и послушно иду за ним. Куда мы идем? В постель? Неожиданно Мирон Амирович подхватывает меня на руки и поднимает по лестнице. Обвиваю его могучую шею руками. Он такой теплый. Так не хочется его разочаровывать, но я должна. Это будет честно. Босс открывает ногой дверь и ставит меня на ноги. Внутри спальни приглушенный свет и кровать с балдахином, усыпанная живыми цветами. Это не розы с шипами, какие-то диковинные розово-фиолетовые цветы. – Это поверье какое-то? – грустно улыбаюсь, кивая на цветы. – Что? – Ну, чтобы девочка родилась, нет? – Нет. Это для тебя. – Мм… Делаю несколько медленных шагов к постели. Мирон Амирович наблюдает за мной, скрестив руки на груди. Он чует, что что-то не так. Сажусь на край постели и провожу рукой по балдахину. Царская кроватка. И цветочки источают сладкий аромат. – Мирон, мне нужно кое-что тебе сказать. Обращаться на ты сейчас мне гораздо легче. – Даша, я не приму никаких отговорок, – сурово отвечает босс. – Я не собираюсь лепить отмазки, нет… – Вот и отлично. Мирон садится на постель и пересаживает меня к себе на колени. Обвивает талию руками и касается кончиком носа моей шеи. Я молчу, не знаю, с чего начать. Босс убирает мои волосы на одну сторону и касается губами шрама за ухом. – Откуда он у тебя? – спрашивает. – В десять лет с дерева упала. Даже швы накладывать пришлось. – А я в одиннадцать с велосипеда упал. И руку сломал. До сих она бывает болит, когда погода меняется. Провожу ладонью по его волосам, словно жалея того маленького мальчика с загипсованной рукой. Наверное, ему было очень больно. Мирон перехватывает мою руку и кладет на свою ширинку. Он очень тверд в паху, а его глаза полыхают огнем. Убийственное сочетание. Я устала притворяться, будто он меня не волнует, как мужчина. Еще как волнует! Просто я запрещала себе думать о нем, желать его. Приподнимаю подбородок, и мои губы оказываются на одном уровне с его губами. Он пожирает их тотчас, ненасытно и страстно. Вот как противостоять ему? Ураганище… – Я хочу тебя, – шепчет мне в губы. Потом резко опрокидывает меня на спину и погребает под собой. Довела ситуацию до критической точки. – Мирон, остановись, на минутку. – Нет, – отрубает и задирает мою тонкую кофточку вверх. Оттопыривает чашечку лифчика и вбирает в рот сосок. Я выгибаюсь и провожу ладонью по его широкой спине. – Мирон… – Что бы ты сейчас не сказала, ты меня не остановишь, – предостерегает, кусая меня за мочку уха. По позвоночнику проносится электрическая волна, а ноги теряют чувствительность. Он стаскивает с меня кофточку и нащупывает застежку на бюстике. – Но я должна сказать тебе важную вещь, прежде чем мы… – У тебя месячные? – резко отстраняется от меня, и мне хочется взвыть. Оказывается, мне безумно не хочется, чтобы он отлипал от меня. – Что сразу не сказала? – морщится в досаде. – Мы бы перенесли нашу встречу до благоприятных дней. – Нет, у меня начало цикла. – И? Что тогда не так? Недостаточно романтично? – кривая усмешка. Отрицательно качаю головой и отвожу взгляд в угол комнаты. – Долго еще будешь меня томить? – Мирон, я не могу иметь детей. Я бесплодна.