Глава 13

- Я, правда, не хочу умирать… господи… что вы делаете? — Задыхаясь, шепчу, когда Громов обводит мой пупок и намеревается поднять края рубашки. — Я буду кричать… Слышите?

Решительней говорю и по телу растекается импульс стократной мощностью. Словно получила разряд тока, ведь ненавистный Громов больно щипает меня за лобок через одежду. Аж подпрыгнула. Щипает. Своими пальцами. Меня… За лобок!

— Не позорься. — Рычит, рычит лидер прямо мне в лицо. Склоняется так близко, что хочется отвернуться. Он смотрит брезгливо, отходит к диванчику у стены, хватает свернутый в рулон плед. Швыряет. — Прикройся.

Дрожащими руками берусь за тряпку, оборачиваюсь до самой шеи. Действительно, если бы Громов продолжил издеваться еще минуту, больше не смогла сдержаться и заорала. Во всю глотку и тогда Эмин разнес здесь все к чертовой матери. Может и бабушки. Я знаю, насколько Эмин бывает вспыльчив.

— О чем ты хотела поговорить?

Громов усаживается за свой стол из мореного дуба, под стать его криминальным высотам.

Я посреди кабинета, а, кажется, словно в пещере. Сама вызвалась на съедение дракону. А что делать? Второй дракон этажом ниже, и он тоже немилосердный. Еще эти безымянные наемники, черные мертвые души, как чума расползлись по темному царству. И никуда от них не скрыться. Наверное, из-за беспрерывной службы имеют редкие выходные для расслабления. Поэтому до умопомрачения похотливые. Секса хотят. Как сумасшедшие.

— Я предлагаю сделку. Мы с Э… Замутом можем официально расписаться, тогда я полностью отдам рудник в распоряжение вашему бойцу и…

Чуть не проговорилась, но вовремя осеклась. Они все не называют Эмина по имени. Они не знают. Странно, что лишь мне Эмин доверил главную тайну.

А Громов перебивает:

— Значит, ты не отрицаешь, что Тамерлан был твоим отцом?

— Нет. Вы же все равно узнаете. Зачем врать?

— Похвально. — Громов щурится и потирает свою небритую морду. — Но повторюсь, какая ты Якутка, если белобрысая? И глаза у тебя пешками.

Пешками это как? Понятия не имею, Громову виднее. Я только пожимаю плечами, потому что сама наедине со своими размышлениями много раз задавалась этим вопросом. Даже у отца спрашивала. Однако, он всегда увиливал, мол, дочь его и все тут.

— Простите, я все же хотела уточнить про свадьбу.

— Свадьба? В таком случае мне придется жениться на тебе. — Громов фокусируется на моих губах. — Но, думаю, Вероника Сергеевна не одобрит.

Он продолжает смотреть, а я теряюсь. Без Эмина в одиночку находиться с Громовым просто невыносимо. Не знаю куда себя деть, каждое сказанное им слово, подобно ядовитой стреле, что пронизывает тело. И тон ледяной, и подача. Я пытаюсь договориться, но Громов на корню пресекает всяческие попытки. Он меня призирает. Как, впрочем, и большинство из его группировки только потому, что я родственница врага. Несправедливо до слез.

— Хватит ныть.

Стучит кулаком по столешнице.

— Почему вам не нравится моя идея?

Всхлипываю, утираю пледом щеки.

— Айяна Хамарова, ты подталкиваешь меня идти против своего же бойца. Понимаешь, что ты предлагаешь? Я, должен быть владельцем рудника. Столько лет за него бился.

Он почти сшибает меня с ног, не двинув и пальцем. Я узнаю неподдельный проблеск алчности в глазах лидера. Разрушает, наизнанку выворачивает мою душу, такие люди добиваются своего любыми путями.

Набираю воздухом легкие, чтобы выплюнуть очередной ответ в нашем словесном спарринге, где Громов всеконечно сильнее.

— Мы любим друг друга.

— Да?

— Да! Я подарила Замуту свою девственность!

Всё. Меня ведет в сторону от нервного истощения, роняю чертов плед, покачиваясь, плетусь к дивану. Ноги будто парализовало. Я проиграла. И Громов решает добить меня окончательно. Он достает из ящика сигареты, чиркает зажигалкой, с наслаждением вбирает дым.

— Лучше тебе не знать, сколько целок порвал Замут. Он — боец. Боец по определению. Выточен специально для службы и расправ. — выпускает никотиновую струю, тушит окурок в пепельницу. Наблюдаю за Громовым словно через мутную пелену, в голове шумит. Я почти на грани. — Он не умеет любить. Это чувство стерлось вместе с его памятью.

— Умеет. Вы же любите Веронику Сергеевну.

— Не сравнивай! — Я точно задела слабую струнку непрошибаемого лидера. Даже на миг встрепенулась, нашла уязвимость в неуязвимом. — У меня не было амнезии. У Замута в подкорках не заложена любовь. То, что он макнул тебе пару раз ничего не значит. — Громов краснеет, а я улыбаюсь. — Ему нельзя иметь семью. Ты даже представить себе не можешь, насколько это опасно.

— А у вас есть семья.

— Не сравнивай.

— Вы это уже говорили.

— Бесить начинаешь. Якутка…

Мудрый Громов, каковым себя считает он, а не я, напрягает пасть. Наверное, хочет меня казнить прямо сейчас и с особой жестокостью. Предпринимаю попытку прикинуться дурой. На дураков не обижаются, тем более блондинок.

— … Бабы падкие на “плохих” мужчин. Вам кажется, что рядом с нами вы будете в безопасности. Как за каменной стеной. Будоражитесь. Ведь будоражитесь, да? Якутка. Но это ошибка.

— То есть ваша свадьба тоже была ошибкой?

Пищу и тут же затыкаю свой рот ладошкой. Жмурюсь одним глазом, вторым поглядываю на Громова. Он клонит голову набок и видеть меня больше не желает.

— Гнилой базар!

— После свадьбы я перепишу рудник на вас. Тогда не нужно будет рисковать наемниками.

Но Громов не слышит. Он резко поднимается из-за стола и смертоносным вихрем движется прямо на меня. Хватает за плечо, заставляет встать. Он потерял контроль над собой и действами. Ведь для Громова семья — святое, а я своим грязным языком посмела обсуждать. Подтрунивать. Провела серпом по железным яйцам Громова.

Я ощущаю, как горячая ладонь скользит по моим плечам к шее. Зажмуриваюсь и почти сгораю от накалившийся атмосферы между нами.

— Гром… — Дверной скрип неожиданно выбивает нас из летального сценария. Я слышу шаги. — Отпусти Хамарову. Прямо сейчас.

Голос Эмина звучит спокойно, четко и твердо. Он точно знает, что делает и говорит с лидером холодно. Так, будто перед ним не Громов, а разъяренный лев.

— Она беспределит.

— Отдай мне Хамарову.

Шаги все ближе и ближе. Я чувствую Эмина кожей, в нос закрадывается запах. Самый приятный из когда-либо созданных.

Открываю глаза и впервые в жизни наблюдаю в лице Громова откровенный ступор. Он прожигает глазами не меня, а Эмина. Кажется, именно в этот момент Громов начал понимать, что его теория с подкорками раскалывается вдребезги. Он выдыхает тяжко и медленно опускает руку.

Я оборачиваюсь к Эмину. Ой-ой. Лучше бы не оборачивалась. Лидер притронулся к лакомке бойца, и чтобы не начать войну даже без рудника мне приходится наплевать на Громова и попытаться утянуть Эмина подальше. Но мужчина обхватывает меня ручищей и крепко прижимает к себе, продолжая оставаться на месте. В ответ уничтожает глазами лидера.

Громов, ухмыляясь, покачивает головой. Он считывает намеренье Эмина, но идет на опережение:

— Готовься к свадьбе, боец. Это приказ.

Эмин.

Как знал, что Якутка до годноты не доведет разговор. Как знал и вовремя появился. Сейчас же я крепко прижимаю свою пленницу и до сих пор чувствую на ней запах Грома. Хамарова, с собаку ростом, дрожит. Мне приходиться отпустить ее лишь для того, чтобы спрятать за спиной от глаз лидера.

— Разве распоряжение личной жизнью входит в устав?

Нужно выправлять ситуацию, которую наворотила Якутка. Я бы мог сравнить Айяну с каракатицей, ведь у них есть нечто общее — нагадить черным облаком проблем, а потом сразу в укрытие. Но я прощаю ей все. Сам не знаю почему.

— За тебя предложили слишком дорогую цену, Замут — алмазный рудник. Думаешь мы сможем отказаться от такого приданного? Почти нахаляву.

Переглядываемся с Громом, а Хамарова затаилась. Даже не ревет, как обычно, Якутка вся в ожидании моей реакции. Уткнулась носом мне в спину и шаловливыми пальчиками стягивает футболку.

Гром давит смех и кашляет, мне приходится до скрежета стиснуть пасть, чтобы не словить настроение лидера исходя из всей этой ебанины. Я понимаю, Гром не позволил бы себе лишнего, он честен. Но Снежинку теперь буду отмывать лично, чтобы убрать с ее тела чужие следы и больше никогда не разрешу самодеятельность.

— Госпожа Айяна Хамарова матерая до свободы мужской…

Терпеливо констатирую факт. Вот только зачем Айяне это? Каждый день я наблюдаю в ее глазах тысячи холодных огней, и они очаровывают. Но я не вижу в них любви. Мне не нужны алмазные подачки Якутки, я бы хотел получить свой главный приз — ее сердце. Искреннее.

Девушка говорит о симпатии и тут же предлагает взятку. Поэтому иллюзий не строю, да и романтиком назвать меня сложно. Айяна хороша, для меня почти безупречна. Вздумала вести игру? Я принимаю правила. Переживу отсутствие ее чувств.

Я реалист и понимаю, что меня сложно полюбить. Кому нужен грубый боец, да еще с сомнительным прошлым, будущем и настоящим? Только Хамаровой с ее интригами. Зато без зазрения совести буду ее трахать. Все официально.

— … Осторожней Гром, я ведь и под каблуком застрять могу. Хамарова настоящая доминантка.

Лидер усмехается и дает вольную. Разворачиваюсь, беру невесту за загривок, тащу в коридор по лестнице и на первый этаж.

— Подожди-подожди, рубашечка задралась…

— Твою задницу уже все видели, даже Циклоп со стеклянным глазом!

— Не ругайся. Неужели нельзя быть более лояльным?

Причитает Хамарова, сикатит своими бесящими голыми ногами в такт моих шагов. Лояльным это как? Я не знаю такого слова.

Оглядываю бойцов ниже рангом и вскипаю. Спускаю свою руку с шеи Айяны на жопку и прикрываю просвечивающие красные трусы. Три нитки блять. Она специально изводит меня. Сучка такая.

— Бивень, пасть захлопнул!

Ору и увожу Хамарову на улицу. Не хватало, чтобы после нашего приезда еще неделю дрочили, вспоминая Якутку. Надо бы организовать бойцам шлюх.

Заталкиваю Айяну в машину и уже хочу взять право брачной ночи без штампа в паспорте, коих у меня предостаточно. Десять штук не считая загранников. Пожертвую одним ради Якутки. Я завожу мотор и через зеркало заднего вида встречаюсь с глазами Айяны. Она, как всегда, в образе невинной, хлопает своими белобрысыми ресницами.

— Поедем завтра к полицаям. Скажешь — все документы в аэропорте спиздили.

Говорю так, чтобы она поняла. Не только причину моего указа, но и следствие. От хитрожопой Якутки можно ждать любой выходки, вплоть до стукачества о похищении прямо в ментовском отделе. Я ей не доверяю совсем. Но хочу до бешенства. С первого дня хочу, как только увидел в доме Тамерлана.

Я говорю, а она напрягается, чего-то боится.

— А вдруг меня выследят?

— Кто?

— Люди брата…

— Мы всех перебили. Всех. — Девушка снова темнит, но вроде соглашается. Может не соглашается, хрен знает. — Без финтов. Ты меня услышала? Не кивай головой, я должен быть уверен, что мои слова задержалась в твоем умишке, а не как обычно.

— Да! Считаешь меня за идиотку? — Хамарова нервничает. Обожаю, когда она злится. Именно в эти моменты Якутка скидывает все притворные роли и становится собой. — Эмин! Почему молчишь?

— Задумался о свадьбе. Пожалуй, сделаю тебе подарок, НЕВЕСТА. Я лично возьмусь за организацию.

— Вот это больше всего и пугает.

— Под моим руководством три сотни пацанов, пятьдесят наемников. Я уже не говорю о низких шохах. Сомневаешься?

— Ты у нас тут власть имеющий… — отмахивается своей бесящей ручкой и надувает губы.

Я бы мог приказать Хамаровой называть меня господином, но останавливаю тачку рядом с домом. Со мной Якутка смелая, гордо выходит из кроссовера, не дожидаясь, топает во двор. Надо бы сбить с нее корону. Бесшумно двигаюсь следом, оценивая бледный северный зад в стрингах. Лично их выбирал, а теперь содрать хочется.

В доме я швыряю на полку ключи и мысленно прикидываю план на завтра. Ни Гром, ни я тянуть со свадьбой не намерены. И организация пройдет быстро, но так как мне надобно. Айяна оставляет башмаки у порога и виляя бедрами поднимается в спальню.

— Стоять Хамарова, — парализую ее на девятой ступени, — разворот и в ванную.

— З…зачем?

— Отмываться от Грома.

Якутка смотрит на меня странно, возможно, это действительно странно, но я не могу спокойно находиться с девушкой зная, что ее лапали не мои руки. Пусть и чисто формально. Все равно корёжит.

Айяна не перечит, а покорно спускается обратно, на ходу расстегивает пуговицы, ремень. Кидает вещи на пол, и быстро скрывается в ванной. Я шагаю в кухню и слышу шум воды. Открываю холодильник, вискарем промачиваю глотку и слышу шум воды.

Стягиваю футболку, комком бросаю на диван. Усаживаюсь, расшнуровываю берцы. Прислушиваюсь. Блять. Снимаю штаны вместе с бельем, решительно двигаюсь к Якутке.