Глава 53

— Я обязательно выясню, что случилось с Сефтоном, — проговорил Орман сразу, как прожевал, — знаю, что ты обвиняешь его в своей болезни и не доверяешь семье Доуман, но я уверен, что Сефтон и его семья не желали тебе зла.

— К Фрэнку не вернусь, — проговорила, и медленно растягивая удовольствие, нарезала стейк на маленькие кусочки, представляя на его месте мужа, — он не тот мужчина, который мне нужен.

— Я не настаиваю, Фрэнк действительно не подходит моей дочери и будет плохим отцом моему внуку. По прибытии в столицу я познакомлю тебя с несколькими мужчинами, они более выгодная партия.

— Как бы то ни было, мсье Сефтон был моим свёкром, и я решила отменить празднование своего дня рождения. Письма мой секретарь уже разослал, — с трудом сохраняя спокойствие, произнесла. После сразу же запихнув в рот ломтик отлично прожаренного мяса, чтобы ничего лишнего не наговорить.

— Кстати, о твоём секретаре, — продолжил «отец», ласково улыбаясь, — в Грейтауне ему не место, не подобает моей дочери везде ходить с таким… мужчиной. В Ранье к этому спокойно относятся, но в столице начнутся ненужные пересуды. А у меня достаточно врагов, которым только дай повод подставить меня.

— Он отличный сотрудник. Исполнительный, верный и умный, — возразила лишь для порядка, так как переезжать в столицу под крыло «заботливого папеньки» не собиралась.

— Нет, Делия, хочешь помощницу — выбери себе из дам, я предоставлю тебе список тех, кто из приличных, но обедневших семей.

— Сегодня на удивление безоблачное небо, — не стала отвечать мужчине, но тот понял мой манёвр, хотя я особо и не старалась скрыть, что не желаю больше обсуждать эту тему, и снисходительно улыбаясь, проговорил:

— Не спорь, Делия, я знаю, как тебе будет лучше. Столица не терпит промахов, а ты входишь в семью, которая близка к его величеству.

— Я посмотрю список, — сказала, прекратив спор о неосуществимом, мысленно подгоняя Ормана, чтобы тот быстрее жевал и покинул ресторан Руж.

— Делия, мне жаль… — притворно вздохнул Орман, наконец отложив приборы на стол, — мне необходимо вернуться в Грейтаун, я и так слишком задержался в этом городишке. Но я так хотел отпраздновать твой день рождения, увидеться с внуком…

Сообщив радостную для меня новость, «отец» замолчал, наверное, в ожидании моего судорожного и горестного всхлипа, а я от внезапно доброй вести не знала, что сказать, чтобы, не дай бог, он не передумал.

— Я хотел тебе отдать подарок в день твоего рождения, но позволь, я вручу его сейчас, — торжественно, с удивительно тёплой улыбкой продолжил Орман, забирая из рук своего сопровождающего небольшую бархатную коробочку, и осторожно её открыл, — это колье твоей бабушки, оно передаётся из поколения в поколение женщинам нашей семьи, и я уверен, мадам Летта была бы рада, если бы ты надела его в свой праздник.

— Оно прекрасно! — искренне воскликнула, рассматривая невероятной красоты бриллианты в золотой оправе изумительно тонкой работы, — но я не могу его принять. Это… это слишком ценный подарок.

— Я настаиваю, дочь, — самодовольным голосом произнёс Орман, поставив передо мной футляр, — оно принадлежит тебе.

— Это так неожиданно… — восторженно пискнула, стиснув руки в замок, и несколько минут разглядывала блеск камней, выжидая требуемое время для якобы внутренних метаний, но наконец заговорила, — мсье Орман, я боюсь, что хранить такой ценный и дорогой подарок в поместье не стоит, думаю, лучше ему находиться в вашем доме…

— Да, ты права, в твоём поместье ему не место, — тут же подхватил «отец», быстро захлопывая крышку шкатулки, — да и надевать его здесь не перед кем. Приедешь в Грейтаун, я устрою приём — тебя нужно представить друзьям, знакомым и деловым партнёрам. Не волнуйся, о платье я позабочусь, то, что на тебе, не подходит для столицы.

Отвечать Орману не было смысла, он уже всё давно решил, я же, чтобы не наживать себе ещё одного врага, не возражала, но и не соглашалась.

После каждой такой встречи, где мне приходилось юлить, выкручиваться, выдумывать отговорки, я больше часа пребывала в состоянии измочаленной тряпочки. Едва передвигая ноги, падала на сиденье кареты и, борясь с гулом в голове, ехала домой. Так как на другие встречи и дела у меня попросту уже не хватало сил.

— Вы правы, оно достойно только столицы, — согласилась с мужчиной, который находился в благодушном настроении, — когда вы уезжаете?

— До конца дня я должен выехать, пришло срочное сообщение. Один выскочка, любимец её величества, снова что-то задумал… — зло процедил сквозь зубы Орман, но тряхнув головой, словно избавляясь от наваждения, быстро натянул доброжелательную улыбку и сказал, — глупости, которые не стоят твоего внимания.

— Надеюсь, всё пройдёт благополучно, — проговорила, не уточняя, для кого именно, подняла кружку с чаем и сделала маленький глоток.

— Я постараюсь решить все вопросы быстро и вернуться за тобой и Дареном уже через неделю, — вполголоса, будто размышляя, произнёс Орман, — полагаю, этого времени будет достаточно, чтобы собрать вещи. Хотя… возьми только самое необходимое, в столице вам нужно будет обновить гардероб.

— Нет, этого времени недостаточно. У меня проекты, деловые партнёры, с которыми подписаны договоры, обязательства. И поместье… если его оставить без присмотра, оно быстро придёт в упадок.

— С партнёрами ты можешь вести дела из Грейтауна, — произнёс Орман голосом, не терпящим возражений, его щека нервно дёрнулась, а кулаки непроизвольно сжались, — свою долю от банного комплекса продай Николасу Эдингтону, а о кирпичном заводе, том, что оставил тебе Алтон, можешь не беспокоиться, он доживает последние месяцы.

— Вы ошибаетесь.

— Делия, в столице тебя и Дарена ждёт прекрасное будущее, — сбавил тон Орман, по-отечески погладив меня по руке, — там танцы, вечера с подругами, театры… у тебя будет прекрасный особняк, который не сравнится с твоим поместьем.

— Недели недостаточно, — настояла на своём, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в ненавистное мне лицо «папаши».

— Хорошо, две недели, — расщедрился Орман, ласково улыбнувшись, — улажу дела в Грейтауне и помогу тебе разобраться с твоими вопросами. А теперь мне и правда пора… Делия, тебе и Дарену будет лучше жить в столице. Только там я смогу защитить тебя и внука.

— От кого? — не удержалась, посмотрев прямо в глаза «отца», — кроме Доумана, здесь мне никто больше не угрожал.

— Ты многого не знаешь, Делия, — усмехнулся Орман, напоследок сжав мою ладонь, и степенно поднялся из-за стола, — до скорой встречи, дочь.

— До свидания, мсье Орман, — попрощалась с мужчиной, убийственным взглядом провожая его к выходу…

До кареты, где меня ждала Аманда, я в сопровождении Кипа едва добрела. От переполнявшей меня злости, усталости и тревоги хотелось выть и кричать, а ещё лучше прибить ненавистного мне «папеньку».

Друзья, заметив моё состояние, не стали расспрашивать о прошедшей беседе. Кип молча укрыл мои ноги шерстяным пледом, Аманда чуть приобняла, что-то ласково прошептав мне над ухом. Но я была настолько погружена в себя, что попросту ее не услышала. И до самого дома никто из нас так и не произнёс ни слова. Кип, как всегда, задремал, Аманда читала, я же, невидяще уставившись перед собой, просчитывала пути решения. Но пока в голову ничего путного не приходило. Лишь в одном я была уверена — за счастье сына буду бороться до последнего.

В поместье заходила под счастливый смех ребёнка и заливистый лай Роско. Их искренняя радость, любовь, словно невидимым тёплым покрывалом, укутали меня, отогревая.

Покидав вместе с Дареном кусок верёвки, любимой игрушки Роско, побегав за ещё глупым щенком по холлу и вдоволь насмеявшись, пытаясь отобрать игрушку у пса, я только спустя полчаса поднялась в свои покои, но не сделав и двух шагов, резко остановилась, заметив на чайном столике цветок и карточку, перевязанную красной лентой.

— Хм… с днём рождения Дель, — вслух прочла надпись на конверте, осторожно, будто это гремучая змея, взяла его и так же неторопливо вскрыла, беглым взглядом пробежалась по строчкам и едва не задохнулась от прочитанного:

«В последний день первого месяца осени её величество подписала постановление о внесении изменений в 'Семейное положение» в части прав и обязанностей родителей по воспитанию детей, предложенное парламентом Вирдании. С первого числа второго месяца осени данное изменение вступает в силу. В нём определены новые требования к родителям и уточнены их обязанности. Основное изменение касается воспитания мальчиков: «В случае, если мужчина, являющийся отцом или близким родственником мальчика, до исполнения ребёнку восьми лет не заявил о желании воспитывать его и не получил согласие его матери, сын остаётся с ней».

Неверующе перечитав, наверное, раз десять статью из столичной газеты, я обессиленно упала в кресло, с судорожным всхлипом зажав рот ладонью, трясущимися руками держа вырезку из газеты и копию постановления, но всё же не выдержала и разрыдалась.