Глава 78. Иногда не хочется быть леди

Убористый почерк Морстона стелился ровными строчками по бумаге.

Сам факт того, что дворецкий отправил мне послание, настораживал.

Я вдруг так разволновалась, что мне несколько раз пришлось перечитать начало, чтобы вникнуть.

Начал Морстон с пожеланий мне здоровья, перечисления всего того, что было в порядке, и только к середине листа он приступил к главному.

«…Возможно, следующие новости не стоят упоминания, однако считаю своим долгом оповестить вас о не совсем обычных делах, что приключились вчера на закате в поместье.

После ужина Пегги прибежала на кухню изрядно напуганная.

Доложила, что только что практически у нее на глазах исчезли сапоги леди Джины, те, что та обыкновенно надевала для прогулок по лесу. Пегги их только что начистила и поставила у порога покоев Джины, собираясь сходить к прачке и уж потом все вместе устроить в гардеробной.

Один из лакеев обратился к Пегги с рядовым вопросом, что отняло у нее несколько минут. Когда бедняжка прекратила переговариваться на лестнице и вернулась к хозяйским покоям, сапог не было.

Решив, что она просто запамятовала и в суете все-таки занесла обувь внутрь, Пегги дернула за дверную ручку, но оказалось, что покои заперты. Только вот оттуда доносился шум.

Когда она привела нас, двери были распахнуты. Мы обнаружили, что в комнате все перевернуто вверх дном. Будто кто-то искал что-то или собирался второпях. От подробного осмотра нас отвлек мальчишка, закричавший с улицы, что горит «Соколиная башня».

Пожар удалось остановить еще до полуночи.

Кроме того, что я описал выше, нахожу так же странными иные детали.

В «Башне» само по себе ничего не могло разгореться. Но пока мы занимались пожаром, кто-то проник в ваши покои. К сожалению, Пегги не может определить, пропало ли что.

Кроме того, сегодня утром мне сообщили ужасную новость. Вчерашней ночью не только к нам в поместье пришла беда. Сгорел дом лесничего. Возможно, леди Джине стоит об этом сообщить. Пока неизвестно был ли ее отец в доме.

Пока это все. Как только что-то прояснится, я незамедлительно вам напишу.

До нас дошли слухи о вашей помолвке с владетелем.

Примите искренние…»

Я отложила письмо.

Надо же, как быстро разносятся сплетни.

Что касается пожара и вторжения в дом, все это было очень и очень странно. Морстон прав.

Я бы могла предположить, что сбежавшая Джина пришла в поместье за личными вещами. Вряд ли она ограничилась одними сапогами, но в моих покоях ей делать было нечего. Ничего ценного или подходящего там для нее не было.

Пожар, разгоревшийся одновременно и в «Соколиной башне», и в доме лесника, тоже вызывал у меня подозрения. Весьма сомнительное совпадение.

Что задумала Джина, и где она теперь?

Все события, упомянутые Морстоном, на первый взгляд никак не были связаны, но мне казалось, что я просто не вижу картину целиком. Или мне не достает важных деталей.

– Торни, подай мне платье, – приказала я.

Как бы мне ни хотелось оттянуть момент встречи с Бладсвордом, но я вынуждена отправиться к нему. Ему должно быть известно о пожарах. И мне нужно было с ним посоветоваться. Была у меня идея, как узнать, кто проник в поместье.

Встреченный мной лакей посоветовал поискать владетеля в кабинете.

На всем пути я спиной ощущала любопытные взгляды.

И не удивительно. Если Морстон уже в курсе моей помолвки, то уж местные домочадцы и подавно. Наверное, разглядывая меня, пытаются понять, что за хозяйка у них будет.

Возле дверей кабинета я немного замешкалась, собираясь с духом.

Уверена, Бладсворд опять начнет меня дразнить, а я не желаю развлекать его своим смущением.

– … Может, принести вам обезболивающую настойку? – голос принадлежал Соткинсу.

Я замерла, приникнув ухом к щели между дверью и косяком.

– Бессмысленно. Не поможет, – сдавленно ответил Райан.

У меня в груди все сжалось.

Ему больно?

– Тогда я позову лекаря, милорд.

– Соткинс, проваливай.

– Но как же? Вы же сейчас отправитесь на пожарище…

– Определенно отправлюсь, – огрызнулся Бладсворд. – Надеюсь, ты приказал седлать моего коня? Не пешком же мне через лес…

– Сейчас будет сделано.

Я едва успела отшатнуться, чтобы не получить по лбу дверью.

Соткинс уже открыл рот, чтобы поприветствовать меня, но я, бросив взгляд за его плечо, прижала палец к губам, молчаливо прося не выдавать моего присутствия.

Коротко кивнул, Соткинс пропустил меня внутрь.

Бладсворд стоял ко мне спиной. В кабинете витал едва уловимый травяной запах, уже знакомый мне по ночи ритуала.

Я почти на цыпочках прошла глубже.

Камзол владетеля был перекинут через спинку кресла, а сам он был почти обнажен до пояса.

Точнее, Райан уже надел рубашку на одно плечо и теперь застегивал запонку.

Все мое внимание было приковано к спину, бугрящейся мускулами. Смуглая кожа была иссечена тонкими белыми полосами шрамов.

На секунду мне показалось, что я увидела змеящиеся на лопатках огненные рисунки, но стоило мне моргнуть, как видение пропало.

Бладсворд потянулся, чтобы продеть руку во второй рукав, и выругался сквозь зубы.

Ему действительно больно.

«Конечно», – вдруг снова дал о себе знать голос. – «Ты вчера получила все, а он ничего. Потому что кто-то леди».

Я закусила губу.

Я не думала, что мое упрямство причинит Райану боль в буквальном смысле слова.

Протянув руку, я осторожно провела по мощным плечам, словно стирая напряжение, сковавшее их.

– Энни, – выдохнул Бладсворд.