Капитула семнадцатая, повествующая о последствиях проклятия

Я выглянула в окно и оторопело замерла, не веря глазам. Ворота родового замка искрили, а снаружи их таранила целая толпа.

— Не обращай внимания, моя лазтана. Достаточно будет комнаты в башне с винтовой лестницей, там я смогу держать оборону достаточно долго, чтобы у тебя всё получилось. Не нервничай!

Не нервничать?! У меня вспотели ладони, а от напряжения сводило скулы.

К счастью, инструкции деда были достаточно подробными, вот только уровней у снимающего проклятие аркана было восемь.

Восемь!

— Это аркан восьмого класса, Аркет. Я такие ещё не плела ни разу…

— Можно посмотреть на схему?

Дрожащей рукой протянула ему листок, а потом несколько раз выдохнула и собралась с мыслями. Нечего панику наводить, всё могло быть хуже. Например, я бы сглупила и ринулась на Цейлах одна.

— Да, уровней восемь, но схемы несложные. И расчёты уже сделаны за тебя. Тебе нужно только успокоиться и повторить плетение. И имей в виду, что чертить придётся и кровью, и магией сразу. Никогда ещё такого не видел, но я в проклятиях и не силён.

Я снова глубоко и размеренно вдохнула и выдохнула несколько раз, обретая спокойствие. Зайтана Зиникора всегда учила, что проклятия не терпят спешки и суеты. А ещё не терпят дилетантства. Обретя душевное равновесие, я исколола все пальцы кинжалом и принялась выплетать чары в воздухе, уложив листок со схемой перед собой.

— Альтха!

Кровь вскипала в золотом свете и перецветала в рдяное магическое кружево. Сил у меня было много, и в каждое движение пальцев, в каждый завиток плетения я вкладывала их и частичку своей души.

— Беди!

На лбу выступила испарина, но я уверенно принялась за третий уровень плетения.

— Мадари!

Ноги задрожали, силы уходили слишком быстро, аркан высасывал их, как бездонный. В висках застучало, посторонний мир перестал существовать. Я вся погрузилась в медно-алый рисунок, что пылал под моими руками.

Творение и наследие Цилаф.

— Казойа!

Пятый уровень, половина позади. Но впереди самое сложное. И ошибиться нельзя. Сила щедро втекала в чары вместе с кровью, наливаясь червонным золотом. В комнате стало темно, распахнулось окно, и сквозь него внутрь ворвался дерзкий ветер, накинулся на плетение под моими ладонями и попытался запутать рисунок, но не смог.

— Зейла!

Следующее уровень — самый сложный. Вплести в проклятие имя всегда тяжело, а вплести целый остров… А ноги уже не просто дрожат — подкашиваются, да и сил, которых вроде бы было немеряно, остаётся всё меньше.

— Ирла!

В глазах рябило от золотых вспышек. Магия рдела в руках. За окном пенилось и ярилось море. Я словно сминала ткань мироздания, пытаясь разрушить воздвигнутые дедом барьеры. И вот в чарах проступили очертания моего наследия. В, казалось бы, хаотично наложенных один на другой узорах вырисовалось то, к чему я шла столько лет. Мой остров. Его горы, бухты и густые леса. Его водопады, белые и чёрные пляжи, уходящая в море скалистая гряда. Он весь светился передо мной, и сейчас я особенно остро чувствовала, что он принадлежит мне, а я — ему. Целиком, без остатка.

— Цейлах!

Голос осип. Меня колотило от усталости и напряжения, но сдаваться я была не в праве. Понимала, что второй заход не осилю. Сердце яростно билось, чтобы освободить мой Цейлах. Я потеряла столько крови, что в глазах потемнело. Или это почернело небо за окном?

Снаружи бушевал дикий ураган, слышались крики, пахло грозой. Горизонтальные молнии рассекали небо слепящими полосами, словно сердитые брови на лице самой стихии. А я упрямо плела… последний, восьмой слой. Такой простой и такой сложный, выпивающий из меня силы до самого донышка.

Но стоять было слишком трудно, как я буду плести аркан, если едва могу удержаться на ногах? И даже помощи попросить нельзя — любое слово сломает уже почти законченное плетение.

И в тот момент, когда я едва обессиленно не осела на шерстяной ковёр, меня обняли и поддержали сильные руки, прижав спиной к могучей груди. От близости гайрона стало теплее и легче. Я расслабилась в его объятии, смогла замкнуть чары и выдохнуть последнее:

— Ухартет!

Когда заветное слово сорвалось с губ и впиталось в алое золото чар, снимающих проклятие, я обессиленно откинула голову на плечо Аркета, наблюдая, как огромный аркан разрастается вширь и накрывает весь остров, рассеивая то, что сотворил дед. Пальцы онемели от боли, но я счастливо улыбнулась, глядя, как буря за окном с грохотом схлопывается и измученно осыпается на землю дождём.

Аркет развернул меня к себе и поцеловал в висок. Я безвольно повисла у него в руках — осела бы на пол, если бы он отпустил.

— Умничка моя!

Лазтан сразу же отправил почтовым порталом послание и подхватил меня на руки, заглядывая в глаза. За окном слышались крики и треск ворот.

— Я пойду, займусь местными вояками. Приведу подмогу. А ты останься в замке, тебе ничего не угрожает.

— Нет, один ты не пойдёшь! Я пойду с тобой! Ты не сможешь открыть ворота сам…

— Моя лазтана, при всём моём обожании, я не позволю тебе три вещи: командовать мною, встревать в мои боевые операции и бессмысленно рисковать собой. Так что я иду и разбираюсь с нашими непрошенными гостями, а ты остаёшься здесь и отдыхаешь. Ворота всё равно скоро сломают, я с моими людьми встречу гостей во дворе. А к тебе пришлю целителя.

Он занёс меня в ближайшую спальню и положил на кровать. Одной рукой я распустила волосы, зажав заколку в ладони, а другой вынула из кармана перстень. Ключ ко всему, что принадлежало Цилафам. Сплела разрешающий аркан и протянула перстень Аркету. Сам он взять его в руки не смог бы никогда. Только с моего разрешения.

Я хотела верить Аркету, но для этого должна была убедиться в том, что он этого доверия достоин. Что его интересует не только Цейлах.

Глядела на лазтана и отслеживала выражение его лица. Дико боялась, что ему нужен был лишь остров, но в то же время уже знала, как поступлю, если это окажется так. На моей ладони лежало всё, что осталось у меня от семьи. Ключ ко всему, что составляло наследие Цилаф. Не только деньги, но и знания, чужие секреты, фамильные тайны. Моё главное сокровище, которое я не показывала даже Виоле.

Самая рискованная проверка из всех, что только можно вообразить.

Аркет взял перстень.

Теперь он получил всё, что мне принадлежало. Проклятие снято, замок в его власти. Я ему больше не нужна. А дальше мы посмотрим, каковы на самом деле были его мотивы. Если ему требовался лишь Цейлах, то сейчас — самое время от меня избавиться. Да, случаев убийства лазтан в истории очень мало, но они есть. Если он хотел получить только остров — сейчас самое время действовать. Я обессилена, растеряна и безобидна. С виду.

Он грустно улыбнулся и поднёс к губам мою ладонь с зажатой в кулаке заколкой. Поцеловал и тихо сказал:

— Я вижу, что ты всё ещё не доверяешь мне до конца, но знай, Аливетта: я скорее умру, чем предам тебя, моя лазтана. Твой остров останется твоим.

Аркет выплел аркан клятвы, и она засветилась у него на груди, а у меня на глазах навернулись слёзы, и я не стала их сдерживать.

— Однажды ты всё поймёшь доверишься мне окончательно. Отдохни. Я сам разберусь со всем остальным.

Он накрыл меня пледом, коротко чмокнул в губы и ушёл. Все мысли перемешались в голове, накатила дикая слабость. Я даже шевельнуться не могла. По щекам катились слёзы счастья. Я наконец начала верить в то, что Аркет твердил последние дни. Я больше не одна. У меня теперь всегда есть он.

Отчего-то никаких сомнений в том, что лазтан всё сделает в лучшем виде, не возникло. И я внезапно осознала, какая это восхитительная роскошь — просто доверять кому-то.

Самое забавное — мне даже не было обидно, что прав по поводу властей острова оказался Аркет. Словно его правота — наиестественнейшая вещь на свете, и я к ней каким-то образом причастна.

Сквозь окно было видно, как двор озарило яркими золотыми лучами. Ого, вот это портал! И сколько же там человек в подкреплении? Очевидно, такое невозможно организовать за несколько минут. А значит, всё это время Аркет готовился именно к такому развитию событий и справится с любыми сложностями.

Веки закрылись сами собой, и я на мгновение погрузилась в расслабленный сон. Аркет всё сделает. Если он сказал не нервничать, то можно и не нервничать. Вот так просто. Кажется, я даже улыбнулась этой мысли.

Секунду спустя меня разбудили шаги и громкий стук в дверь.

— Гварцегиня Цилаф, позвольте, пожалуйста, вас осмотреть, — сказал незнакомый гайрон. — Его блистательность послал меня убедиться, что с вами всё в порядке и сообщить, что он вас ожидает в городе.

Продрав глаза, я поняла, что отключилась вовсе не на мгновение. Солнце уже обнималось с горизонтом, а в комнате его насыщенно жёлтые лучи разгоняли по углам проснувшийся сумрак. Шея затекла от лежания в неудобной позе, а руки и ноги ужасно замёрзли, несмотря на плед. Я с трудом села, борясь с тянущей болью в спине.

Гайрон взял меня за руку и наложил диагностирующий аркан.

— Всё в порядке, просто переутомление. Сегодня и завтра больше не чаровать, дайте себе время на восстановление. Вот, это вам, — целитель протянул мне флягу.

С усилием встала, вцепилась в предложенную ёмкость и отвинтила крышку. В ноздри ударил насыщенный запах ягод.

— Благодарю. Одну секунду, — сипло проговорила я и сделала глоток.

По горлу прокатилось приятное тепло, а сладость придала сил.

Нет, перед глазами не плыло, но тело было словно чужое. Казалось, что если сделаю шаг, то позорно пошатнусь.

— Что случилось?

— Мятеж подавлен. Виновные арестованы. Его блистательность занят разбором документов и установлением личностей других участников мятежа, которые могли скрыться порталами.

Я улыбнулась. Сложно представить другого такого мужа, который подавит мятеж, пока я сплю, и даже пришлёт с целителем бодрящего чаю!

Собравшись с мыслями, двинулась следом за провожатым сквозь темнеющие коридоры родового замка. На выходе к нам присоединилось четверо охранников.

До главной городской площади от замка Цилаф всего двадцать минут ходьбы. Прохладный, наполненный грозовой свежестью воздух и горячий сладкий чай привели в чувства, и к городской ратуше я подходила не выброшенной из воды медузой, а гайроной. Даже на ногах держалась крепко.

Аркета я увидела издалека. Он отдавал короткие, ёмкие приказы седовласому гайрону и сопровождал их выразительными жестами. Я ещё на корабле замечала, как на него смотрят люди, но теперь это было особенно явно. В глазах окружающих читались почтение и уважение, но не приторно-напускные, а искренние, идущие из глубин души.

Внутри проснулось незнакомое чувство. Гордость. По венам словно горячая минеральная вода побежала. Меня бросило в жар от одного лишь осознания, что этот великолепный мужчина — мой лазтан. Причём не по стечению обстоятельств, а по его собственному выбору. От этого стало радостно и легко настолько, что захотелось рассмеяться и кинуться ему на шею.

Вместо этого степенным шагом подошла поближе и остановилась, рассматривая ничуть не изменившуюся за шесть лет площадь. Даже кондитерская, в которой мы с дедом ели пирожные, осталась такой же. Я не сразу разглядела, что вдоль одного из домов стоят закованные в цепи мужчины. И маги, и гайроны. С удивлением узнала несколько лиц.

— Аля, — позвал лазтан, вырывая меня из нахлынувшего потока разрозненных мыслей и воспоминаний. — Ты как?

— В порядке, — сипло ответила и посмотрела в невозможно-синие глаза.

Сказать вслух я ничего не могла. Не время и не место. Публичная сцена признания в любви почти настолько же неприемлема, насколько и публичный скандал. Но мне до ужаса хотелось, чтобы он понял, что я сейчас чувствую. И он едва заметно улыбнулся и кивнул, а затем протянул ко мне руку и представил:

— Гварцегиня Аливетта Цилаф, моя лазтана и будущая жена. Законная наследница и, начиная с этого момента, волей Рахарда Двадцатого — правительница Ирла Цейлах и сопряжённых островов.

Десятки гайронов обернулись ко мне и почтительно склонили головы. Здесь были как военные, так и одетые в штатское.

— Давай я коротко введу тебя в курс дела, — Аркет, не стесняясь, притянул меня к себе и начал рассказывать: — Твой дед всегда оставлял на острове распорядителя, когда уезжал. Зайтана Абора Катуа. Очень исполнительное и проверенное временем доверенное лицо Айтона Цилафа.

— Да, я хорошо его помню. Где он?

— Он мёртв. Когда арестовали твоих деда и бабку, они успели оставить инструкции и защитить замок. Жители знали, что остров проклят, но они также знали, что проклятие рассеется со временем, если его не снимешь ты. Твой дед считал, что развеивание займёт около века. Абор Катуа был уверен, что ты вернёшься на родину и проклятие снимешь, а также прилагал все усилия, чтобы на острове не началась паника.

— Но она началась…

— Нет. Начался мятеж. Гварон Гезурт Ипурдийа, заведующий островной стражей и боевыми отрядами Цейлаха, решил, что необходимо установить другие порядки. Часть стражи осталась верна бывшим сюзеренам, и их перебили. Остальных обезоружили. Ввели комендантский час и ряд новых законов. В общем, Гезурт Ипурдийа стал на острове абсолютной властью. Естественно, эту власть отдавать он не захотел, поэтому установил наблюдение за твоим фамильным замком и планировал уничтожить тебя, когда ты появишься. Проклятие гарантировало ему полную безнаказанность. Один закон о «пробе на парность» чего стоил. Пока не нашёл свою лазтану, Гезурт насильно перепробовал половину острова, и никто не мог слова поперёк ему сказать. Доходило до того, что ему по приказу даже замужних зайтан приводили.

— Что ещё он успел наворотить? — глухо спросила я.

— В замок Цилаф он попасть так и не смог, хорошая на нём защита стоит, — хмыкнул Аркет. — Кстати, вот, держи свой перстень. Собственно, это всё. Пока потребуется некоторое время и твоё участие, чтобы вникнуть в суть дела, но в остальном дела на острове идут неплохо. Нужно отдать гварону должное: голода, эпидемий и крупных кровопролитных конфликтов он сумел избежать. А когда нашёл свою лазтану и перестал домогаться девиц, так с его правлением и смирились.

— И что дальше? — тихо спросила я, вглядываясь в разбитые лица мужчин, стоящих у стены.

— За нападение на короля — смертная казнь, — просто ответил Аркет.

Я лишь кивнула. Вдаваться в подробности и спорить с ним на публике я не хотела. Но ведь нападающие не знали, что Аркет — король. С другой стороны, попытку убить меня спускать тоже нельзя. Но и казнить сотни мужчин — или сколько там было нападавших — не выход. Необходимо разбираться. Но всё это я скажу Аркету наедине, чтобы не подрывать авторитет лазтана перед его подданными и подчинёнными.

— Можно тебя на пару слов? — сипло спросила я.

— Конечно, — лазтан отвёл меня в сторону и выстроил вокруг защищающий от прослушек аркан. — Что тебя волнует?

— Пожалуйста, не предпринимай никаких радикальных мер, пока мы не разберёмся в ситуации. Я пока плохо соображаю и хочу обсудить все решения с тобой завтра. Ты не против?

— Нет, конечно. Из темницы они никуда не денутся, об этом я позабочусь. А ты возвращайся в замок и отдохни. Хочешь, я тебя провожу?

— Нет. Но хочу, чтобы ты ко мне вернулся, когда освободишься.

— Обязательно. Куда мне ещё возвращаться, если не к тебе? — весело спросил он и подмигнул, а затем властно махнул охране, приказывая следовать за мной по пятам.

Я улыбнулась лазтану и побрела обратно, но уже новым путём. Прошлась по знакомым улочкам мимо домов, из которых смотрели настороженные и любопытные люди. Мне было их жаль. Волей деда они оказались заперты на острове во власти самодура на долгие годы, а освободительница из меня крайне сомнительная, если уж разобраться. Я просто закончила то, что из-за моей семьи и началось.

Неужели я действительно считала, что эти люди будут мне рады? А ведь им всё равно. Всё равно, кто ими правит, лишь бы годы были сытые, а на острове была стабильность и низкая преступность. У них у всех миллион своих дел, и сбежавшее молоко волнует их куда сильнее, чем какая-то Цилаф.

Вторым болезненным осознанием стало то, что без поддержки Аркета я не справилась бы и не справлюсь. Я планировала свою жизнь до этой ключевой точки — снятия проклятия, и мне всегда казалось, что дальше всё сложится само собой, что меня поддержат верные семье люди. Это было огромной ошибкой. Да, я Цилаф, но никому на Цейлахе на самом деле не нужна. Меня бы спокойно убили, а островом правил бы новый сюзерен.

Если бы не Аркет.

Гуляя по тёмным улицам города детства, я впервые в полной мере осознала, что Цейлах — это не просто красивое название, и отныне благополучие всех этих людей зависит от меня и моих решений. Решений, которые могут быть и ошибочными. Я дала себе слово быть настолько хорошим сюзереном, насколько это возможно. Но не только сюзереном. Королевой.

Охране явно не нравилось, что я шатаюсь по улицам вместо того, чтобы сидеть за надёжными стенами замка. Но меня мало волновало мнение телохранителей. Гораздо важнее было понять, как живут цейлахцы, чего им не хватает, как сделать их жизни если не лучше, то хотя бы легче?

В замок я вернулась очень поздно, и он встретил меня равнодушными стылыми тёмными комнатами. Я так стремилась в эти стены и совсем не ожидала, что почувствую в них себя чужой. Замок Цилаф — дом моего детства. Но я выросла.

Где теперь мой дом?

Ответ напрашивался сам собой. Он больше не «где», а «с кем».

Наверное, стоило пригласить слуг, но я не хотела видеть посторонних. К возвращению Аркета смогла сама разжечь камин в гостиной и даже сварила кашу из кухонных запасов крупы и сахара. Каша получилась одним комком — подгоревшая снизу и сырая сверху, поэтому я разрезала её пополам и выела середину. А вторую половину оставила лазтану.

Он вернулся в сопровождении стражников, несущих сумки и корзины с провизией. Аркет отпустил их, с улыбкой посмотрел на приготовленную мною кашу и выложил на стол большой ещё тёплый пирог, копчёную рыбину и сладкий печёный корень патата в глиняном горшке.

— С твоей кашей, конечно, не сравнится, — рассмеялся он, — но и с голоду не умрём.

— Ты первый и единственный, кому я готовила, — призналась я.

— И слава Хаинко. Пусть это так и остаётся, нечего продукты переводить. Как самочувствие?

— Не знаю… я словно не только с острова сняла проклятие, но и с себя. Хотя легче не стало. Стало по-другому. Вокруг столько людей, Аркет, и они все зависят и чего-то ждут от меня.

— От нас. Не забывай, ты в этом не одна.

— Спасибо тебе. Без тебя я бы не смогла ничего сделать. Ты очень хорошо справился с ситуацией и предвидел сложности там, где я их даже не предполагала.

— Пожалуйста. Для тебя — что угодно.

Я благодарно кивнула, а потом не выдержала и пересела на колени лазтану, мешая есть аппетитно пахнущий пирог.

— И что будет дальше?

— Логичнее всего было бы поставить во главе Цейлаха доверенное лицо подходящего статуса. Опытного жёсткого управленца со своей командой. Например, кого-то из братьев. А тебя занять для начала учёбой, а потом — беременностями и детьми. Отчёты делать нарочито сложными и запутанными, такими, чтобы ты сама со временем сдалась, тем более что математика — не твоя сильная сторона. Отодвинуть от дел, но мягко, так, чтобы ты сама не заметила. Оставить номинальной правительницей, но даже имя твоё не упоминать, а со временем просто убрать его. Этому способствуют настроения на острове. Никто не ждёт хорошего от совсем юной и неопытной Цилаф, Гезурт провёл хорошую пропагандистскую работу.

— И почему ты так не поступишь?

— Потому что ты заставила с тобой считаться и уважать тебя. И я сделаю всё, чтобы ты правила своим островом, и никто не смог у тебя его отнять, даже если не станет меня. Да, работа предстоит огромная. Придётся проводить здесь гораздо больше времени, чем я изначально планировал. И тебя придётся обучать многому. Ты умна, но в управлении и экономике ничего не смыслишь. Своей команды и доверенных лиц у тебя нет. Цейлахцы настроены против тебя. Скорее всего, сегодня был не последний мятеж на острове.

Аркет был абсолютно прав, и я хорошо понимала, что без него удержать Цейлах у меня бы не получилось.

— Спасибо, — голос дрогнул.

— Надеюсь, что теперь ты оставишь в стороне недоверие и планы коварной мести моему роду, если таковые у тебя имелись, — серьёзно сказал он. — Я буду твоей опорой столько, сколько смогу, Аливетта. И вот честно, я уже не знаю, как ещё тебе это объяснить и доказать.

Слёзы прокладывали щекотные дорожки на щеках. Я не стеснялась и не прятала их. Понимала, что ни один другой гайрон не смог бы дать мне того, что собирался дать Аркет.

Бабушка учила не доверять никому… Но сама она доверяла деду! Из этого правила по умолчанию всегда было исключение, просто я должна была найти и прочувствовать его сама!

Хаинко, прости меня, недалёкую! В мудрости своей ты дало мне лучшее, а я в своей глупости твоего дара не оценила…

Я прижалась к Аркету и обняла его так крепко, как только могла.

— Да, будет сложно. Дед поступил с цейлахцами очень эгоистично.

— А вот и нет. Он дал им, пусть и с некоторой задержкой, правительницу, которую действительно беспокоит их благополучие. Это дорого стоит, Аливетта. А ты не бери на себя слишком много. Невозможно успеть везде и хорошо делать абсолютно всё. Проколы будут обязательно, и чем ближе к сердцу ты их принимаешь, тем хуже. Так можно и до боязни действовать себя довести. Я, в общем-то, хороший король. Но знаешь, сколько раз я облажался? О, можно целую книгу написать… А начать, например, с вашего приюта «Утешение». Или с того раза, когда я чуть не развязал войну с аллоранцами, свернув шею их кронпринцу из-за женщины. И это только то, что сразу на ум приходит. А когда я во время дипломатического визита на Цикмаск поприветствовал их совет старейшин тем жестом, который мне специально показали, чтобы я его не повторял? Случайно перепутал с тем, который был нужен. Аливетта, наши с тобой победы, скорее всего, не заметит никто, их примут как само собой разумеющееся. А провалы будут обсасывать годами. Смирись и плюнь. Зато мы есть друг у друга, и это важнее всего.

— Ты прав, Аркет, — я расслабленно потёрлась щекой о его грудь. — Только обещай мне не торопиться, ладно? Я в последние дни столько опрометчивых решений приняла, что… что и тебя опозорила, и сама чуть не погибла, и Виолу обидела. Не очень понимаю, за что вы называете меня умной, если честно. Сплошные глупости, если так посмотреть.

— Насчёт решений я тебя понял, спешки никакой нет, разберёмся, кто в чём виноват, а потом казним всех изменников. Аливетта, умные люди — это не те, кто всегда умно поступает, а кто способен извлечь уроки из своих глупостей или даже обернуть их себе на пользу. Это первое. Последние дни выдались очень тяжёлыми, поэтому и решения получались не самые верные. Хотя это как посмотреть. В итоге всё сложилось хорошо. Это второе. И третье — ты ещё очень многому научишься. И всё у тебя получится. Поверь мне. И не нервничай.

А я взяла и… так и сделала. Поверила и перестала нервничать.

Поэтому, когда лазтан потянул меня сначала в купальню, а потом в одну из спален первого этажа, я не просто не сопротивлялась, а изо всех сил помогала ему и воду согреть, и раздеться, и отнести меня в постель.

И в эту ночь я наконец была абсолютно безмятежна и счастлива.