Капитула девятая, отдающая горечью

Во рту стояла горечь поражения. Я долго смотрела на выход из Нинарской Академии и думала. Написать письмо Ярцу? Признать своё поражение?

Или?..

Где тут приёмная комиссия? Я не согласна со своей оценкой за эссе. Можно ли её пересмотреть? Мне хватило бы одного лишь дополнительного балла!

Я зашагала к главному административному зданию. Поступившие абитуриенты радостно скалились на крыльце, поздравляли друг друга и даже обнимались. Решительно прошла мимо них, заметив только острый взгляд брюнетки в ярком. Элитера смотрела с превосходством и небольшой долей сочувствия. Но первого было куда больше, чем второго.

Я вошла в старое, напоенное магией здание и направилась на поиск ректората. Двери приёмной комиссии я увидела издалека, туда выстроилась очередь из нескольких десятков таких же неудачников, как я.

Долговязый беловолосый парень, что ошибся на самом первом испытании, тоже стоял тут с невозмутимым видом. На его руке красовались числа 20, 35, 34 и 36. Очень сильные результаты, если бы не первая оплошность. Судя по всему, парень-то умный и талантливый. Его подвела чрезмерная уверенность в своих силах, и в итоге вместо гарантированного места, у него было даже меньше баллов, чем у меня.

В массивных дверях абитуриенты то исчезали, то снова появлялись на пороге. И ни одного довольного лица. Табличка, висящая на стене, гласила: «Декан обще-бытового факультета Хазарпен А.». Одна из девушек вылетела из кабинета с перекошенным лицом и громко хлопнула дверью. Гул удара мгновенно разнёсся по арочным коридорам здания.

«Иногда сохранить самообладание очень сложно. Воспринимай каждый из таких разов, как победу над собой и обстоятельствами. Тот, кто вспылил, — проиграл», — говорила бабушка. Нет, я пришла не устраивать скандал, зачем? Есть оружие куда более эффективное — жалость. А я кто? Правильно, несчастная сирота. Мне даже лгать не придётся, просто расскажу, как тяжело мне давалась учёба в приюте.

Очередь дошла до меня нескоро. И за всё это время никто не вышел из кабинета декана осчастливленным. Несколько человек, видя эту картину, развернулись и ушли. Но мне отступать было некуда. В конце концов очередь дошла до беловолосого. Он не выходил очень долго, а вернулся в общий коридор с нечитаемым лицом, но у меня создалось впечатление, что о чём-то они с деканом договорились. Я воспряла духом. Не всё так безнадёжно. Кто знает, сколько очков не хватало другим? Может, там десятки, а не один-единственный балл, как у меня.

Я была последней.

Когда очередь наконец дошла до меня, солнце уже клонилось к закату. В кабинет декана входила с тяжёлым неприятным предчувствием, но до тех пор пока у меня есть хоть крошечный шанс, я буду пытаться.

Шикарно обставленное помещение освещали мягкие вечерние лучи солнца. Обстановка из дорогих сортов дерева, на стенах изысканные обои из самого дорогого сорта шёлка, на полу — плетёный ковёр.

— Проходите, представьтесь, — повелительно сказал лысеющий мужчина с большой родинкой на правой щеке.

— Зайта Инор. Я бы хотела обсудить возможность пересмотра оценки за эссе. Как мне кажется, мою работу оценили слишком низко.

— Покажите, — протянул руку зайтан Хазарпен.

Я отдала затвердевший листочек с эссе. Он пробежал глазами текст и хмыкнул:

— Вполне адекватная оценка. С чем вы хотите поспорить?

— Понимаете, мне для поступления не хватило всего лишь одного балла. Как мне кажется, эта работа вполне достойна того, чтобы оценить её в 27 баллов. Это маленькое изменение имело бы огромное влияние на мою судьбу.

Зайтан Хазарпен перевёл взгляд на меня и внимательно осмотрел с головы до ног. И было в его взгляде нечто сальное и липкое. Нечто безошибочно угадываемое любой женщиной и при этом очень сложное для объяснения.

— И что вы предлагаете? — с ухмылкой спросил он.

— Пересмотреть оценку, — ответила я. — Понимаете, у меня не было таких широких возможностей для обучения, как у других. Последние несколько лет я росла в стеснённых обстоятельствах. Мне бы очень хотелось иметь шанс на хорошее образование. Пожалуйста, пересмотрите оценку.

— Не могу, — с фальшивым сожалением протянул декан. — Понимаете, это риск для меня. А на такой риск я не пойду без достаточных на то оснований. Без бонуса, скажем так. На что вы готовы ради того, чтобы я пересмотрел ваше дело и допустил вас к учёбе, зайта Инор?

Я смотрела на него спокойно и прямо, прекрасно понимая, что именно он имеет в виду.

«Рано или поздно тебе встретится подонок, который потребует ублажить его в обмен на что-то. Не соглашайся, Аля. Уважение к себе дороже любых благ. Пусть ты проиграла или ошиблась, поражение не сделает тебя слабее или хуже, напротив, оно может стать трамплином к оглушительной победе. А позволение неприятному тебе мерзавцу пользоваться тобой разрушит изнутри, Аля. Что бы ни случилось, какой бы компромат на тебя ни имел шантажист, какую бы выгоду кто ни пообещал, какие угрозы бы ни привёл — ни за что не соглашайся стать чьей-то постельной игрушкой. От грязи, которую на тебя вылили другие, ты рано или поздно отмоешься. А грязь, которую ты занесла в себя сама, останется с тобой навсегда. Что бы ни случилось, ты можешь прийти ко мне, и как бы плохо ни было дело, я сделаю всё, чтобы тебя защитить и поддержать, слышишь?»

И я слышала голос бабушки даже сквозь все эти годы. Проблема в том, что мне не к кому больше было пойти. А учёба была мне отчаянно нужна…

Декан выжидательно смотрел на меня, и на его лице постепенно проявлялась отвратительнейшая ухмылка. Ухмылка безнаказанного подонка, упивающегося своей вседозволенностью.

— Спасибо за аудиенцию, зайтан Хазарпен. Видите ли, есть вещи, на которые я всё же не готова.

Я кивнула и с достоинством вышла из его кабинета, прекрасно понимая теперь, почему та девушка хлопнула дверью.

Коридоры опустели. Мои шаги гулко разносились по плохо освещённому зданию. Я шла на выход. Внезапно рядом со мной засветился почтовый портал. Я сплела ответный аркан и получила послание:

Почему так долго? Тебе удалось поступить или нет?

Ярц

18-й день 16-го лаурдебата 6973-го года

Нет. Я набрала 126 баллов, а для поступления нужно 127.

Вета Инор

18.4.4.73

Жаль. Подходи к выходу, я тебя встречу.

Ярц

18-й день 16-го лаурдебата 6973-го года

Сердце на секунду забилось чаще. Может, не всё так плохо? Я вышла в напоенный морским бризом вечер и остановилась на крыльце. Мне не суждено тут учиться? Что ж. Это не конец света и не единственная академия в Аллоране. Испытания идут до последнего дня года. Теоретически, я могу перейти порталом в Капсалу и попытать удачу там. У меня есть документы и вещи, которые я могу выкупить у Ярца. Нужно просто устроиться на работу, той же продавщицей в магазин одежды. Вышивальщицей. Кружевницей. Провал вступительных испытаний — не конец света.

Но почему-то сойти с крыльца я так и не смогла. Когда окончательно стемнело, я развернулась и пошла обратно в здание. Не все варианты ещё исчерпаны.

Нет. Пока рано.

Вета Инор

18.4.4.73

Кабинет ректора пришлось искать долго, перечитывая одну дверную табличку за другой. Но мне повезло — из приоткрытой двери лился свет. Я услышала мужские голоса и осторожно постучала, обозначив своё присутствие.

— Войдите! — раздался старческий голос.

Ректор был стар. Он точно родился в прошлом столетии. Но глаза смотрели живо и чуть насмешливо, обрамляющие лысину седые волоски задорно топорщились, а на столе перед ним лежала кипа личных дел, которые он живо обсуждал с зайтаном Гадуаром, деканом защитно-боевого факультета.

— Приветствую! Простите за вторжение, но мне бы очень хотелось получить у вас короткую аудиенцию, — вежливо попросила я. — Если вы позволите, конечно.

— Отчего же, проходите, присаживайтесь, — пригласил зайтан Эрритор, поставив на стол чашку с крепкой кофью, её чудесный аромат наполнял кабинет. — С каким вопросом вы пожаловали, милочка?

— Меня зовут зайта Инор. Думаю, что вы и сами понимаете, сегодня на устах у всех только одна тема — поступление. Я, к сожалению, не добрала нужное количество баллов. Получила всего 126. И нет, я никого не хочу обвинить в этом, скорее хочу попросить вас дать мне возможность учиться в вашей академии.

— И почему я должен такую возможность вам дать? — весело спросил ректор, локтем пихнув стоящего с ним рядом декана. — Вы юны, подучитесь немного и поступите на следующий год, не вижу проблемы.

— Для многих, кто не смог поступить сегодня, всё так и есть. Они вернутся обратно в тёплый дом и смогут подготовиться или попытать счастья в другой академии. А я не могу. Дело в том, что я сбежала из-под опеки очень властной и очень жестокой женщины. Последние четыре года, прошедшие со смерти моих родителей, она только и делала, что морила меня голодом, унижала или запирала в холодном чулане. Я сбежала, поставив на карту всё. Мне некуда идти. У меня нет родственников, готовых меня поддержать, я могу рассчитывать лишь на себя. И я точно знаю, что обратно под надзор той женщины я не вернусь ни за что. Но я не достигла возраста ответственности, и это создаёт дополнительные сложности.

Мужчины синхронно посмотрели на большой белый шар, стоящий на столе ректора, а потом — обратно на меня.

— Это, без сомнения, очень трогательная история, зайта Инор, но как вы собрались оплачивать обучение?

— У меня есть сбережения, которых хватит на год. Кроме этого, некоторые фамильные украшения, которые я могла бы продать в крайнем случае. Но вообще я планирую подрабатывать.

— Это будет очень сложно совместить с обучением.

— Думаю, что не сложнее, чем то, чему меня подвергала предыдущая попечительница, — честно сказала я. — У меня есть цель, помноженная на жизненную необходимость. Это очень сильная мотивация. Последние четыре года я не могла учиться. Мои попечители заставляли меня плести кружево на продажу. Даже свитки из библиотеки мне приходилось брать тайком. Я отчаянно боролась за все те знания, что у меня есть. Мне всего лишь нужна возможность учиться, я правда очень сильно этого хочу, — горячо заверила я мужчин, которые снова посмотрели на белый шар на столе.

Да что это за шар такой?

— Зайта сегодня сплела двадцать арканов, — задумчиво проговорил декан и подмигнул мне. — Жаль будет, если такой дар пропадёт из-за плохой оценки по математике.

— Ох, не начинайте, зайтан Гадуар! Математика на вашем факультете была, есть и будет, пока я жив. Нечего мне тупых вояк выпускать!

Декан защитно-боевого факультета скорчил недовольное лицо и возвёл глаза к потолку, а потом озорно улыбнулся мне. Я едва заметно улыбнулась в ответ.

— Зайтан Эрритор, вы же всё уже давно решили, к чему мучить девушку?

— Ах, оставьте! Не так часто ко мне приходят добровольно. Дайте насладиться моментом.

— Я набрала 126 баллов. Всё, чего я прошу — пересмотреть моё эссе по истории Аллорана. Возможно, вы найдёте его достойным ещё одного балла.

Я протянула листок ректору, и он взял его, пробежав глазами.

— Зайта Инор, работа, безусловно, не самая сильная. Но и не так уж плоха. Собственно, проверяющий её гайрон поставил бы более высокую оценку, но мы же люди, и поэтому придерживаемся несколько иного взгляда на те события. Видимо, вы обучались по аберрийским книгам, в которых отражена позиция гайронов. Да и акцент у вас чувствуется именно аберрийский. И теперь вопрос: почему я должен пойти навстречу именно вам, ведь сотни желающих аллоранцев недобрали сегодня баллы.

— Я тоже аллоранка по происхождению, и не моя вина, что последние четыре года я росла в Аберрии и готовилась по тем книгам, которые были под рукой. Этих недобравших баллов аллоранцев здесь нет, а я — есть. Возможно, для них поступление не настолько важно. Это их выбор, а я пришла к вам в надежде, что ситуацию ещё можно изменить.

— Очень достойный ответ, — прокомментировал декан.

— А почему вы не пошли к декану обще-бытового факультета?

— Я пошла. Но он мне отказал. И я решила переговорить ещё и с вами, ведь ваше слово главнее.

— А если вы не удовлетворите её просьбу, она пойдёт лично к королю. Лучше сдавайтесь сразу, зайтан Эрритор, — весело предложил декан, а потом обратился ко мне: — А почему зайтан Хазарпен вам отказал? Он что-то захотел взамен?

Взгляд декана стал острым и требовательным, и я растерялась. Закладывать похотливого декана? Я и так нажила в нём врага. Ничего конкретного он мне не предложил, а полунамёки к делу не пришьёшь.

— Он спросил, на всё ли я готова ради получения ещё одного балла. Я ответила, что не на всё. Это весь наш разговор.

— Ясно. Надо идти теперь, искать её личное дело, — недовольно откинулся на спинку бархатного кресла ректор.

Внутри зажглась невозможная надежда.

— Оно у меня.

— Что же, вы и за неё хотели просить?

— Естественно! Двадцать арканов. Да я бы пришёл, даже если бы она набрала сто баллов, — хмыкнул декан.

Декан достал тоненькую папку с моим именем и передал ректору. От удивления я даже рот приоткрыла.

— Ах, не радуйтесь, милочка. Если он вас приметил, ничего хорошего вас теперь не ждёт. Это остальные студенты выбирают кафедры, а защитно-боевая кафедра выбирает студентов. Так что примите мои поздравления в связи с зачислением в Нинарскую Академию и мои соболезнования с тем, что вас отметил декан Гадуар, — зашёлся сухим старческим смехом ректор.

— Спасибо! Спасибо! — я сжала кулаки и посмотрела на декана. — Я очень вам благодарна.

— Вот ваша копия приказа о зачислении. Идите, селитесь, милочка, раз вам пойти некуда. А ещё я вам предложу подработку, как только посмотрю, какие места освободились после выпуска. Что б уж вы хотя бы в город не бегали.

Я не могла поверить своему счастью. Неужели всё сложилось?

— А разве скидки для сирот у нас нет? — удивился декан. — Вроде бы была.

— А вы точно сирота? — сурово спросил меня ректор и снова бросил взгляд на загадочный шар.

Неужели это артефакт определения правды? И такой компактный?

— К сожалению да. Четыре года назад я потеряла обоих родителей.

— Что ж. И какая у нас скидка для сирот? Десять процентов? — весело спросил ректор.

— Насколько я помню, двадцать, — уверенно ответил декан.

— Что же милочка, поздравляю. Оплату за лаурдебат или за год можете внести в любой день до конца года. В общежитие вас заселит кастелянша. А теперь — марш из моего кабинета, меня сейчас будут на других неучей уговаривать, а я — изо всех сил сопротивляться.

— Моя глубочайшая благодарность вам обоим, — расцвела я в улыбке и выпорхнула из кабинета, прихватив копию приказа, пока они не передумали.

Меня накрыло волной чистейшего, бескомпромиссного счастья. Первым делом я сообщила Ярцу о зачислении и попросила принести мои вещи. Несмотря на темноту, у главного входа на территорию академии собралась толпа. Родители обнимали своих отпрысков, обвешивали свёртками и сумками и давали последние наставления. Короткий укол тоски вернул меня с небес на землю. Капитана долго ждать не пришлось.

— Вета? Поздравляю! Но как же так вышло?

— После разбора мне добавили один балл за эссе. И этого хватило! — счастливо сообщила я.

Ярц обрадовался моему успеху искренне и сильно. Подхватил двумя руками за талию и закружил. Я смеялась, упираясь руками в его плечи.

— Вот твои вещи. Дотащишь сама до общежития?

— Как-нибудь справлюсь, — заверила его я.

— Вот тут двадцать доблонов, — прошептал на ухо Ярц и сунул в руки кошель с жемчугом. — Этого хватит на четыре лаурдебата.

На пять! Но говорить этого вслух я, конечно, не стала.

— Спасибо! У меня к тебе небольшая просьба: ты мог бы передать это послание почтой Виоле Зинтозе на Ирла Айпагарр? — я достала из сумки письмо и отдала ему.

— Конечно. Вета, я буду скучать, — проникновенно посмотрел мне в глаза Ярц и наконец поцеловал.

Волна эйфории одурманила. Радость от поступления смешалась с удовольствием от долгожданного поцелуя и лишила воли. Я горячо ответила на такую желанную ласку и несколько минут мы наслаждались вкусом друг друга. Наконец Ярц оторвался от моих губ и с тоской сказал:

— Мне нужно выходить в море. Вета, пообещай, что ты меня дождёшься и не станешь флиртовать с другими мужчинами!

— А что в этом такого? — пожала я плечами, пьянея от своего нахальства. — Особенно если это позволит сэкономить пару доблонов?

Ярц сверкнул глазами и расхохотался.

— Нет, Вета, ты определённо хороша, — он сжал меня в объятии крепче и потребовал: — Пообещай!

— Я подумаю, — уклончиво ответила я, но внутри всё пело и ликовало от происходящего.

Потрясающий, самый удивительный на свете день!

— До скорой встречи, моя прекрасная Вета, — прошептал Ярц и ещё раз горячо поцеловал на прощение.

Я подхватила саквояж и пошла в Нинарскую Академию, навстречу своей новой жизни.